Глава 22

Коридоры суда были мне уже знакомы. Я посмотрел на Анну. Она стояла у окна, вцепившись в подоконник, и заметно нервничала.

— Ну, как ты? — спросил я, слегка гладя её по плечу.

— Нормально… — ответила она.

— Я же вижу, что это не совсем так. Переживаешь? — улыбнулся ей.

— Всё так заметно? Да? — она выдохнула. — Честно? Я сейчас лопну от напряжения.

— Ждать всегда тяжело! — сказал я.

— А вы не боитесь, Максим? — спросила девушка.

— Нет! Правда на нашей стороне, думай об этом, — честно ответил я.

Кира сидела на скамье, вытянув ушибленную ногу.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИНХРОНИЗАЦИЯ: 99%.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Смотри, — Кира кивнула в сторону двери. — сегодня будут ещё и журналисты.

Я обернулся. В конце коридора стояли двое, мужчина с камерой в руках и женщина с блокнотом.

— Дело Газовых привлекает внимание, — сказал я. — Это хорошо.

— Ты уверен? — спросила Кира.

— В нашем случае точно, хорошо. Чем больше шума, тем меньше шансов замять дело тихо. Если, конечно, они не купленные.

Дверь в конце коридора открылась.

Клыков шёл первым, следом за ним Баринов, на лице которого была ехидная улыбка.

— День добрый, коллега, — кивнул он.

— И вам не хворать, — ответил ему я.

— Волнуетесь, Максим? — спросил адвокат из коллегии.

— Не имею такой привычки, а вы? — спросил его и я

Он улыбнулся шире и проигнорировал мой вопрос.

— Зря тратите время, Максим Алексеевич. Это дело закрыто ещё до начала. Вы же должны понимать, что шансов у вас нет.

— Именно поэтому вы подослали мне этого усатого? Как он, кстати, там? — спросил я.

— Не понимаю о чём идёт речь… — попытался уйти от ответа мой визави.

— Вы слишком высокого мнения о себе, — заявил я.

— О своих возможностях, Максим! И только о них! — поправил он.

— Посмотрим, — ответил я.

Клыков поднял голову.

— Снова вы… — бросил он.

— День добрый! — ответил я.

— Сегодня я возьму у вас реванш, Максим, — уверенно заявил прокурор.

— Это ваша основная цель? Не найти виновного? — поправил я. — Разве не для этого вы здесь?

— Вы в прошлый раз удивили меня, но сегодня такого не будет! — его настрой был мне абсолютно понятен.

— Да, согласен! Сегодня вы уже не удивитесь, когда я выиграю очередное дело, — с улыбкой на лице заявил я.

— Посмотрим, — резко сказал он.

Дверь в зал открылась. Секретарь выглянула в коридор.

— Дело Трифоновой. Защита, обвинение, свидетели просьба пройти в зал.

— Пошли! — сказал я беря Анну за руку.

Журналисты устроились на задних рядах. Я сел за стол защиты, Анна рядом. Кира на скамью сразу за нами. Клыков и Баринов также заняли свои места.

— Встать! — громко крикнула секретарь.

Все по команде поднялись. Судья Волгова вошла в зал. Интересно, а другие судьи и прокуроры тут, вообще, есть?

— Садитесь! — все опустились на свои места, она открыла папку. — Дело номер 71−23, Трифонова Анна Сергеевна. Обвинение в нарушении техники безопасности, повлекшем смерть Кузьмина Анатолия Петровича. Сторона обвинения прокурор Клыков Дмитрий Сергеевич. Сторона защиты адвокат Изумрудов Максим Алексеевич. Также в деле участвует представитель завода «Нижград-Моторс»

Она посмотрела на меня.

— Адвокат, вам слово.

— Пока воздержусь, ваша честь. Пусть прокурор изложит свою версию. Мне важно понять, на чём именно они строят обвинение.

— Прокурор, вам слово.

Клыков встал.

— Уважаемый суд, — начал он, — подсудимая Трифонова Анна Сергеевна, занимая должность старшего прессовщика на заводе «Нижград-Моторс», в нарушение всех инструкций по технике безопасности, находясь на рабочем месте во время своей смены, самоуправно включила прессовое оборудование «Титан-9».

Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до каждого.

— В результате её халатных действий, — продолжил Клыков, — гидравлика пресса пришла в движение и причинила смертельные травмы мастеру смены Кузьмину Анатолию Петровичу, который находился рядом, выполняя ремонтные работы.

— Анатолий был молод, — Клыков играл на публику. — У него осталась девушка, родители. Он пытался помочь коллеге, а погиб из-за её безответственности.

Он посмотрел на Анну, та опустила глаза. Знал на что давить, сукин сын.

— Следствие располагает показаниями свидетелей, которые видели подсудимую у пульта в момент трагедии. Обвинение считает доказательства достаточными для вынесения обвинительного приговора. Мы требуем для подсудимой справедливого наказания.

Он сел, а Баринов кивнул в знак согласия с его доводами.

Судья посмотрела на меня.

— Адвокат?

— Ваша честь, — сказал я. — Моя клиентка не виновна. Она не включала пресс. Оборудование было неисправно, включилось само, и сегодня я вам всем это докажу.

— У вас есть что добавить?

— Всё будет в ходе заседания, но я сразу хочу заявить, что показания свидетелей, на которых построено обвинение, получены под давлением. Журнал поломок, который мог бы доказать неисправность пресса, исчез, и в деле есть много других «странных» деталей.

— Это серьезные обвинения в адрес следствия, Максим Алексеевич, — заметила Волгова.

— Я понимаю и готов их подтвердить, ваша честь, — добавил я.

Судья кивнула.

— Пригласить Кротова Ивана Петровича, — объявила секретарь.

В зал вошёл Кротов. Коренастый мужчина с короткой стрижкой, в дешёвом костюме. Шёл уверенно и смотрел прямо перед собой.

Он поднял руку для присяги.

— Иван Петрович, клянётесь говорить правду, только правду и ничего кроме правды?

— Клянусь!

Клыков подошёл к нему.

— Иван Петрович, расскажите суду, что вы видели в день аварии.

— Мы работали в одну смену с Трифоновой, — Кротов говорил чётко, словно текст был заучен. — Смена была в самом разгаре, когда пресс по какой-то причине остановился. Я услышал странный шум, обернувшись, увидел, что Трифонова стоит у пульта и возится с кнопками.

— Что она делала? — спросил прокурор.

— Я не разглядел точно, но она что-то делала, а потом пресс включился сам и Толя… — он сделал трагическую паузу.

— Вы видели, как подсудимая нажимала на кнопки?

— Она точно что-то нажимала. Конкретную кнопку я не видел, но после её действий пресс включился.

— Этого достаточно, — Клыков кивнул. — Спасибо.

Он отошёл.

Судья посмотрела на меня.

— Адвокат, будут вопросы?

— Иван Петрович, — обратился к свидетелю, подходя ближе. — Я так и не понял из ваших показаний, что же вы всё-таки видели?

— Я видел, как она возилась, — раздражённо ответил он.

— Возилась? Хорошее слово. А что значит «возилась»? Перебирала провода? Снимала панель? Просто стояла и чесала затылок?

— Она нажимала кнопки, я же сказал.

— Вы сказали «что-то делала». А теперь — «нажимала». Разница есть. Вы можете поклясться, что видели именно её пальцы на кнопках управления?

Кротов замялся.

— Ну, я стоял не рядом… и было темно…

— Темно? В цехе, где работают люди, в восемь вечера — темно?

— Ну… не то чтобы темно. Свет горел, но я далеко стоял.

— Далеко? Метров пять? Десять?

— Метров десять, наверное.

— И вы, с расстояния десяти метров, в цехе, который освещён, но не идеально, разглядели, какие именно кнопки нажимала Анна?

— Я не говорил, какие кнопки. Просто сказал, что она нажимала.

— Ну, то есть вы были на расстоянии десяти метров, ссылаетесь на освещение… Вы точно, вообще, что-то видели там?

Кротов покраснел.

— Я знаю, что видел и всё уже сказал!

— Знаете, это хорошо… Свидетель, а вы знаете, какое наказание за лжесвидетельство? — невзначай спросил я.

— Адвокат! — Клыков вскочил. — Вы снова начинаете ту же самую историю?

— Я ещё не закончил! — я поднял руку.

— Максим Алексеевич, продолжайте, — сказала Волгова

— Иван Петрович, — я повернулся к Кротову. — Вы знали, что пресс «Титан-9» барахлил?

— Я не мастер, не знаю.

— Вы работаете на этом заводе сколько? Пять лет? Десять?

— В следующем году будет десять лет.

— И за десять лет вы ни разу не слышали, что пресс сбоит? Вас не удивляло, что его не меняют? Что он старше, чем вы здесь работаете?

— Это не моё дело.

— А чьё? Начальника? Он вам говорил, что всё нормально, работайте, не отвлекайтесь?

— Я дал показания и ничего нового сейчас не расскажу, — он почти крикнул.

— Вы дали показания, которые от вас ждали! Ваша честь, у меня больше нет вопросов, — закончил я.

Кротов занял место в зале суда. Он был весь краснющий от злости.

— Пригласить Морозова Сергея Петровича.

Морозов тут же вошёл. Худой, в очках, в слишком большом пиджаке. Смотрел в пол и пальцы перебирали край пиджака.

Он присягнул и Клыков повёл допрос по той же схеме.

— Сергей Петрович, расскажите суду, что вы видели.

— Я… я видел Трифонову у пульта.

— Она что-то делала?

— Нажимала… Да… Она нажимала кнопки.

— Вы уверены?

— Да…

В общем, ничего нового. История один в один, как до этого рассказывал Кротов. Настала моя очередь.

— Сергей Петрович, — я подошёл ближе. — Вы видели, как Анна включала пресс?

— Я… она была у пульта….

— Это не ответ! Она нажимала кнопки?

— Она нажимала кнопки.

— Какие именно? Включения? Остановки? Аварийной остановки?

Морозов замялся. Его глаза бегали по залу.

— Не знаю….

— Не знаете? Вы работаете с этим оборудованием каждый день. Должны знать, где какие кнопки расположены.

— Было темно…

— Иван Петрович говорил то же самое, — я усмехнулся. — Вы с ним сговаривались?

Клыков вскочил.

— Адвокат, это провокация!

— Сергей Петрович, — продолжил я. — Пресс «Титан-9» раньше барахлил? Были неисправности?

— Я… ну… бывало…

— Бывало? Датчики сбоили? Он раньше так выключался?

— Да…

— Вы писали заявки?

— Писал.

— Куда они делись?

Морозов посмотрел на Кротова, который сидел в зале. Тот сверлил его взглядом.

— Не знаю… Потерялись…

— Потерялись? Согласитесь, это удобно.

— Адвокат! — прокричал Клыков.

— Я закончил, ваша честь! — сказал я.

Морозов дрожал и его лицо было мокрым от пота.

— Адвокат, у вас есть чем ответить на показания свидетелей? — спросила Волгова.

— Есть, ваша честь, техническая экспертиза.

Я встал.

— Ваша честь, я хотел бы представить в качестве доказательства фотографии, сделанные на заводе, и заключение независимого техника.

— Ваша честь! — Баринов поднялся. — Защита не может представить эти доказательства, с нами не была согласована никакая независимая экспертиза. Фотографии сделаны без официального допуска на территорию завода и заключение вынесено без присутствия представителей завода.

— Это правда? — Волгова посмотрела на меня.

— Правда, — ответил я. — Но это не делает их менее достоверными. На фотографиях видно оплавление контактов, это не требует лицензии.

В зале зашептались.

— Я вынуждена отказать в приобщении, — сказала Волгова. — Однако оставляю их для сведения. Адвокат, можете зачитать выдержки из заключения.

— Понимаю, ваша честь, — кивнул я. — Я хотел бы зачитать выдержки из технического заключения.

Я взял бумаги.

— Техническое заключение независимого эксперта Фрост Киры Александровны: причина самопроизвольного включения пресса «Титан-9» — разрушение изоляции силового кабеля и короткое замыкание. Данный дефект не зависит от действий оператора и мог привести к аварии в любой момент.

Баринов усмехнулся.

— Неофициальное заключение, ваша честь, не имеет юридической силы.

— Я понимаю, — сказал я. — Но это подтверждает, что оборудование было неисправно, а значит, обвинение моей клиентки — это попытка переложить вину за халатность завода на простого работника.

Я посмотрел на судью.

— Я требую проведения официальной технической экспертизы независимым экспертом, назначенным судом.

Клыков встал.

— Ваша честь! — он повысил голос. — Защита затягивает процесс. Экспертиза уже проводилась и оборудование признано исправным. Акт подписан уполномоченным экспертом.

— Тем, кого нанял завод! — ответил я. — Он работает на «Нижград-Моторс» уже пятнадцать лет.

— Тишина! — Волгова стукнула молотком. — Я подумаю над ходатайством. Объявляю перерыв на десять минут.

Она вышла.

— Ничего, — сказал я Анне, успокаивая её. — Всё по плану. Так и должно быть.

— Они нас заваливают, — прошептала она. — Я не понимаю, как мы можем выиграть.

— Максим… — позвала меня шёпотом Кира.

— Что?

— Ты видел, что он делает?

Она кивнула на Баринова, тот копался в зеркале. Пальцы бегали по экрану.

— Они чистят данные.— сказал я.

Прошло десять минут, и в зал вернулась судья Волгова.

— Ходатайство отклонено, — сказала она. — Экспертиза проведена в установленном порядке. У защиты есть ещё свидетели?

— Есть, ваша честь. Я хотел бы повторно допросить свидетеля Морозова, — неожиданно заявил я

— Но зачем? Он уже дал показания… — недоумённо спросила судья.

— Я прошу удалить из зала свидетеля Кротова. Его присутствие оказывает давление на Морозова.

Клыков вскочил.

— Адвокат, это абсурд! Кротов — свидетель, он имеет право находиться в зале.

Баринов тоже поднялся.

— Ваша честь, защита пытается манипулировать процессом. Свидетели не должны изолироваться без оснований.

Судья помолчала некоторое время, а потом сказала:

— Кротов, выйдите.

— Зачем? — возмутился Кротов.

— Выйдите, я сказала, иначе мне придётся попросить вывести вас силой.

Он вышел, злой. Дверь за ним хлопнула, отчего Морозов затрясся ещё сильнее.

Я подошёл к нему, когда его вызвали на место свидетеля.

— Сергей Петрович, — сказал я тихо. — Я знаю, на вас давили. Знаю, что вы не хотели давать ложные показания. Теперь, когда Кротова нет в зале, вы можете сказать правду.

— Я… — он сглотнул.

— Сергей Петрович, — я наклонился. — Вы можете сейчас всё рассказать. Это ваш единственный шанс спастись. Если вы промолчите, то сядете вместе с теми, кто вас подставил.

— Я… — он посмотрел на дверь, где только что стоял Кротов.

Баринов закричал:

— ПРОТЕСТУЮ! ВАША ЧЕСТЬ, АДВОКАТ ТРОФИМОВОЙ ЗАПУГИВАЕТ СВИДЕТЕЛЯ!

Судья посмотрела на Морозова.

— Свидетель, вы хотите что-то добавить?

Он молчал. Потом медленно, дрожащими руками, достал из кармана старую потрёпанную тетрадь. Зал ахнул.

— Это… это журнал, — сказал Морозов. — Журнал учёта поломок и заявок на ремонт. Я… я украл его. Когда начальник цеха сказал его сжечь… я не послушался. Подумал… а вдруг, пригодится. Вдруг, когда-нибудь придётся доказывать, что мы не молчали, что мы писали.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

ЖУРНАЛ: ПРИОБЩЁН К ДЕЛУ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Здесь всё, — он открыл тетрадь. — Заявки на ремонт, жалобы, подписи и дата последней проверки три года назад. Ваша честь, пресс не проверяли три года.

— Ваша честь! — вскочил Клыков. — Этот журнал мог быть сфабрикован!

— Подписи можно проверить, — ответил я. — Почерковедческая экспертиза подтвердит. Или вы против?

Судья взяла журнал, пролистала.

— Свидетель, — спросила она. — Почему вы не предъявили его раньше?

— Боялся… — прошептал Морозов. — Они… они сказали, что если мы будем молчать, то всё будет хорошо, а если нет… то…

— Кто «они»? — спросил я.

Но Морозов не сказал больше ни слова.

— Ваша честь, свидетель подтвердил факт давления на работников завода. Журнал поломок доказывает, что пресс был неисправен. Причина поломки указан в моем техническом отчёте.

Клыков вскочил.

— Защита не доказала, что журнал подлинный!

— Но вы остались без свидетелей! — парировал в ответ я.

Мы начали спорить, и заседание превратилось в какой-то балаган. Волгина ударила молотком.

— Достаточно! Суд удаляется на совещание.

Мы сидели в зале, из которого никого не выпускали. Минуты тянулись медленно. Анна сжимала мою руку, её пальцы были холодными.

— Всё будет хорошо, — сказал я ей, подбадривая.

Судья вернулась.

— Дело Трифоновой Анны Сергеевны, — начала Волгова. — Заслушав показания свидетелей, изучив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

Я почувствовал, как моя клиентка затаила дыхание.

— Показания свидетелей Кротова и Морозова признаются недостоверными. В отношении их будет возбуждено отдельное дело о лжесвидетельстве.

Морозов закрыл лицо руками. Кротов, которого впустили обратно, побагровел, сжал кулаки.

— Журнал поломок, представленный свидетелем Морозовым, подтверждает систематические неисправности оборудования на заводе «Нижград-Моторс». Суд принимает его в качестве улики, пока не будет доказано обратное.

Я улыбался во все зубы.

— Доказательства вины подсудимой Трифоновой Анны Сергеевны признаются недостаточными. Суд не усматривает в её действиях состава преступления. Дело прекратить за отсутствием состава преступления. Трифонова Анна Сергеевна оправдана.

Анна закричала от радости и облегчения. Напряжение наконец-то отпустило.

Зал в целом взорвался шумом.

— Тишина! — стукнула судья. — Я ещё не закончила.

Все снова затихли.

— Кроме того, суд постановляет направить материалы дела в прокуратуру для проверки деятельности завода «Нижград-Моторс» в части соблюдения техники безопасности, а также для проверки законности действий должностных лиц, оказывавших давление на свидетелей.

Баринов встал:

— Ваша честь, это…

— Сядьте! — сказала Волгова — На этом заседание объявляю закрытым!

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ПОЗДРАВЛЯЮ!

ДЕЛО ВЫИГРАНО.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

Анна бросилась ко мне.

— Спасибо! Спасибо! Я не знаю, как вас благодарить! Я думала, меня посадят! Я думала, что никогда не выйду отсюда!

— Не душите! — сказал я, пытаясь отстраниться.

— Не могу! — она обнимала меня, плакала и смеялась одновременно.

Мы вышли из зала. Коридор был полон людей. Журналисты что-то кричали, фотографировали, задавали вопросы.

— Господин Изумрудов, как вам удалось?

— Комментарий, пожалуйста!

— Что вы думаете о решении суда?

— Комментарий будет позже. Заявляю о том, что мы подаём в суд на завод, требуя погасить все издержки и выплату за моральный ущерб

* * *

Прошло две недели с выигранного дела. Рано утром я сидел в общем зале хостела.

За окном светило солнце. Тайсон лежал на подоконнике, грел пузо, жмурился.

Дверь открылась и вошла Анна Трифонова. На ней было светлое платье, волосы распущены. Девушка улыбалась. Наконец-то, она была счастливой и свободной.

— Привет, Максим! — сказала она.

— Привет! Хорошо выглядишь! — ответил я.

Она подошла к столу, села напротив меня.

— Максим, еще раз хочу поблагодарить тебя! Мало того, что ты выиграл то дело, когда меня хотели посадить. Так ты еще и выиграл мне и Толе компенсацию от завода, — она протянула конверт. — Двести пятьдесят тысяч кредитов. Половина от компенсации, которая предполагалась мне. Сегодня я получила выплату на свой счет.

— Не надо было, — сказал я.

— Ты помог мне. Да и семье Анатолия. Я понимаю, что никакие деньги его не вернут, но полтора миллиона кредитов помогут его семье.

— Ладно, — я взял конверт. — Спасибо тебе, Анют!

— И ещё… — она замолчала.

Затем встала, обняла меня крепко и поцеловала в щёку.

— Если когда-нибудь понадобится помощь, — сказала она, — я сделаю всё, что смогу.

— Хорошо! Буду иметь ввиду, — ответил я ей.

Девушка развернулась и вышла. Я сунул конверт в карман и хотел уже подняться наверх, как дверь хостела снова распахнулась и внутрь зашли четыре мужика.

Вперед выдвинулся один из них. Лысый, со шрамом на щеке, от уха до подбородка. Он шагнул вперёд и спросил:

— Ты чтоль адвокат?

ОТ АВТОРА: Если вам понравился первый том, напишите о нём доброе слово в комментариях, чтобы помочь другим читателям сделать выбор в пользу нашей истории))) Ставим лайк и переходим на вторую книгу 3