Глава 4

Оставив Эйру у вертикального разлома, я не стал терять ни секунды. Времени до конца испытания оставалось всё меньше, а вопросов к «честной игре» Валерио всё больше. Я двинулся обратно по собственным следам, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в плече и липкую смесь пота и пепла, покрывшую всё тело.

Вновь достав из-за пояса камни, позволил им освещать путь. Багровое зарево Огненного Кварца и голубая пульсация Древнего Духовного Камня плясали на мокрых стенах, превращая узкие лазы в подобие чрева какого-то огромного зверя. Я понимал, что с такой «подсветкой» для тех двоих в масках я сияю, как маяк в безлунную ночь, но лезть в абсолютной черноте по этим лабиринтам было бы затруднительно.

Я вернулся к той самой расщелине, где совсем недавно мелькал факел Валерио. «Зрение Творца» высветило цепочку следов, здесь они были особенно четкими — три пары подошв, вмятых в податливый вулканический туф. Они стояли здесь, совещались, а потом двинулись вглубь, туда, где базальтовые плиты сходились так плотно, что даже мне приходилось выдыхать и протискиваться боком.

Трещина была узкой, пахнущей застойной сыростью и разогретым камнем. Стены обдирали кожу, но я проталкивал себя вперед, стараясь не шуметь кайлом. Мысль о том, чтобы догнать их, не оставляла. Не для драки — лезть на рожон против двоих опытных практиков с клинками в такой тесноте было бы глупо. Мне нужны ответы. Что задумал этот мариспортский щеголь?

Впереди тоннель резко расширился, переходя в невысокую, гулкую каверну. Здесь путь раздваивался: один рукав круто забирал вверх, к более сухим породам, а второй уходил направо и вниз, в самую глубину.

Из правого прохода доносилось яростное шипение, будто где-то там, во мраке, тысячи змей одновременно открыли пасти. Тяжелый запах тухлых яиц серных выбросов ударил в нос так сильно, что помутилось в глазах. Жар такой, что воздух казался густым, как патока.

[ВНИМАНИЕ! Зафиксирована критическая концентрация сернистых газов.]

[Температурный фон: 62°C. Рост влажности: 98 %.]

Следы на полу вели именно туда, в шипящий зев.

«Ну и черти… — подумал я, вытирая лоб. — Крепкие ребята, ничего не скажешь. Полезли в самое пекло.»

Я начал спуск. Камень под ногами стал скользким из-за оседавшего конденсата. Приходилось вонзать кирку в каждую трещину, используя её как якорь, и цепляться свободной рукой за острые выступы. Скорость упала, но я не останавливался.

Внизу пар валил уже не тонкими струйками, а бил из всех щелей плотными белыми столбами. Видимость сократилась почти до нуля. Каждый вдох обжигал легкие, заставляя Ци внутри ежиться.

«Ладно, проходили уже», — мысленно приказал себе.

Я замер на узком уступе, закрыл глаза и обратился к Нижнему Котлу. Огненная энергия там бушевала, подпитываемая кристаллами, но сейчас мне нужно другое. Я начал вытягивать из себя Ци Земли.

Меридианы налились тяжестью. Я попытался распределить Ци Земли по поверхности кожи, создавая защитный слой — ту самую «Железную Кожу», но усиленную стихийным сродством. Процесс шел туго. Опыт создания подобной брони у меня почти нулевой, а удерживать структуру в условиях такого жара всё равно что лепить замок из мокрого песка под проливным дождем.

[Статус: Формирование временного стихийного барьера (Земля).]

[Эффективность: 42 %. Расход внутренней Ци: Высокий.]

Заметил, что запасы энергии, особенно Земляной, тают на глазах. Подпитаться здесь нечем — магматический фон острова буквально выжигал Инь-энергию.

Пришлось двигаться еще медленнее. Концентрация на удержании кокона отнимала все силы, разделяя сознание на два потока: один следил за тем, чтобы броня не рассыпалась, а второй — чтобы я не сорвался в бездну.

Спуск стал совсем крутым. Тоннель превратился в узкую, вертикальную кишку, по стенкам которой конденсат лился ручьями. Пар не просто шипел, а ревел, вырываясь из невидимых глоток в камне. Белая мгла смыкалась вокруг, и только мои камни пробивали её призрачными сполохами.

Я оценил крутизну склона и понял, что на ногах здесь не устоять. Меридианы ныли от напряжения, удерживая защитный кокон, а скользкий базальт под ногами так и норовил отправить меня в свободный полет.

— Ну, была не была, — пробормотал я сквозь зубы.

Уселся прямо на мокрый зад — благо, «Железная Кожа» и «Живая Ртуть» сделали мой зад не менее прочным, чем наковальня в Оплоте. Глубокий вдох, короткий импульс Ци в стопы для толчка, и я полетел вниз.

Мир вокруг мгновенно превратился в калейдоскоп из белого пара и чёрного камня. Я мчался по естественному жёлобу, словно пушечное ядро, выбивая задницей искры из выступов. Жар снаружи был нестерпимым. Паровые выбросы били в лицо один за другим. В эти секунды я видел только слепящее «молоко», подсвеченное изнутри тревожным багрово-голубым сиянием зажатых в руке кристаллов.

[ВНИМАНИЕ! Критическая температура окружающей среды!]

[Целостность «Земляного Кокона»: 64 %… 52 %…]

Я стиснул зубы, вливая остатки воли в защитный слой. Внезапно жёлоб круто вильнул. Тело, отяжелевшее на шестой ступени, потащило вбок.

Правую ногу прошило острой болью — я со всей дури впечатался стопой в скрытый паром каменный зуб. Удар был такой силы, что кость вздрогнула, а меня самого развернуло и швырнуло на бок. Я катился кубарем, ловя локтями и ребрами каждый выступ, пока, наконец, не вылетел в какую-то каверну и не плюхнулся со смачным плеском в лужу.

Вода оказалась горячей, почти кипящей, но после паровых гейзеров ощущалась почти прохладной. Я лежал на боку, жадно хватая ртом воздух. Ци Земли выдержала, не дав жару сварить меня заживо, но ощущение было пакостным. Весь мокрый, покрытый липкой смесью вулканического пепла, пота и грязи, с трудом поднялся на ноги.

В правой ступне пульсировала тупая боль. Я осторожно наступил на ногу.

«Черт бы побрал эти подземелья…» — подумал я, отплевываясь от серного привкуса.

Здесь было значительно темнее. Пар остался наверху, зато откудо-то из глубины тянуло тяжелым и влажным сквозняком. Я поднял руку с камнями, стараясь рассмотреть пол.

Следы… Лужи и потоки конденсата почти полностью уничтожили отпечатки. Золотистая сетка «Зрения Творца» мерцала нестабильно, выдавая лишь рваные контуры.

[Анализ следов затруднен.]

[Вероятность верного направления: 62 %.]

[Обнаружено: Остаточные тепловые сигнатуры.]

«Понял тебя, — кивнул пустоте. — Деваться им всё равно некуда. Разве что в камне растворились.»

Я двинулся дальше. Каверна сужалась, превращаясь в низкий, похожий на зев змеи лаз. Становилось всё влажнее. Воздух сделался густым от испарений. Пот градом катился по груди, смывая грязь и оставляя разводы на коже.

Я буквально втиснулся в этот лаз, встав на четвереньки. Приходилось ползти, толкая кирку перед собой.

Сетчатка глаза мигнула.

[Внимание! Истончение следа. Аналитическая модель переходит в режим предсказания.]

Впереди тоннель раздваивался. Налево уходил ход, откуда ощутимо тянуло прохладой. Прямо — такая же душная, мокрая тьма.

[Оценка маршрутов:]

[Прямо: 51 % (Соответствие вектору цели).]

[Влево: 49 % (Обнаружена высокая концентрация кислорода и внешних микроэлементов).]

Влево. Прохлада значила только одно — близость к поверхности. Если те двое искали выход, они не могли пропустить этот «сквозняк».

Я свернул в левый лаз.

Следующие десять минут превратились в каторгу. Тоннель становился всё уже. Потолок давил на лопатки, стены сжимали ребра так, что каждый вдох давался с трудом. Я полз на животе, извиваясь всем телом. «Живая Ртуть» делала мышцы эластичными, но кости-то оставались прежними — широкими и тяжелыми.

Я чувствовал, как шершавый камень скребет по голой спине, обдирая кожу. Камни норовили выскользнуть, но я упорно проталкивал себя вперед. Воздух становился всё холоднее — это был уже не просто сквозняк, а настоящий ветер, завывающий где-то впереди.

Плечи скрежетали по камню, сдирая пепел вместе с кожей. Базальтовые челюсти лаза сжимались всё плотнее, словно гора пыталась пережевать дерзкого наглеца, решившего пролезть там, где не положено. В какой-то момент я замер, чувствуя, как грудная клетка уперлась в холодный монолит. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Назад? Нельзя. В такой тесноте я просто не смогу дать обратный ход, застряну намертво, и тогда никакая шестая ступень не спасет — подохну в этой каменной глотке, как глупая крыса.

Не в таких местах бывали.

Рывок. Еще один, с хрустом в суставах и звериным рычанием. Мышцы вздулись, преодолевая сопротивление, и я буквально вытолкнул себя вперед. Камень поддался, лаз вдруг резко раздался вширь, уходя вправо и круто вниз. Простор.

Соскользнул с небольшого уступа и приземлился на обе ноги, едва не выронив кирку. Из широкого проема впереди, метрах в сорока, бил ровный, серый свет. Прохладный воздух, пахнущий солью и свежестью, ударил в лицо, вымывая из легких серную вонь.

Я чуть выдохнул, чувствуя, как дрожат перенапряженные руки. Нужно хоть на минуту присесть, унять колотящееся сердце после этого марш-броска, но времени не было. Прислушался. Впереди, перекрывая завывание ветра в скалах, донеслись звуки — неясный гул, короткие вскрики… Голоса. Или кажется?

Нет, точно голоса. Слишком резкие для шума ветра.

Быстро огляделся. Возле стены лежал массивный валун, наполовину ушедший в крошево шлака. Взглянул на сокровища — раскаленный багровый Кварц и пульсирующий голубым холодом Духовный Камень. Положил их в глубокую щель под валуном, прикрыв сверху плоским осколком базальта. Если у этих типов есть Дар или поисковая техника, они почуют такую концентрацию Ци за версту, а мне нужно подобраться вплотную.

Оставив кирку рядом с камнями, спрыгнул с очередного уступа и, пригибаясь, двинулся к выходу. Пещера здесь залита тусклым естественным светом, и тени от валунов стали длинными. Я крался вдоль стены, стараясь не задевать подошвами сапог мелкий щебень.

Там, впереди, у края обрыва, виднелись два темных силуэта, те самые. Плащи запылены, маски стянуты на шеи. Я подобрался еще ближе, скользнув за широкий каменный столб, и замер.

Слух на шестой ступени стал пугающе острым. Каждое слово, каждый вздох этих двоих долетал до меня так четко, будто те стояли в шаге.

— … если эта островитянка найдет нормальный кварц, то торговец точно проиграет, — проворчал первый, что был опален моим огнем. Кожа на его шее выглядела скверно, но голос был тверд. — Сам знаешь, что потом будет. В Мариспорт нам путь точно закроют. И что тогда? Куда подадимся? В Каганат пески жевать?

Он явно недоволен. Второй, которого я приложил тараном, сидел на камне, потирая бок и тяжело дыша.

— Нихрена она не найдет, — огрызнулся он, сплюнув густую слюну. — Ты видел ее? В ней Ци, как в сухой коряге. У нее и капли Дара нет. Думаешь, на этих идиотских испытаниях можно вылезти на одном везении? Здесь не кузнецам место, а настоящим рудознатцам с чутьем, а таких тут считай и нет. Мы сделали всё, что смогли. Нашли Валерио отличный кусок, передали… этого достаточно. Остальное — забота Искателей.

Они замолчали на время. Слышно только, как ветер свистит в каменных скалах, да хриплое дыхание раненого.

— А северянин этот… — заговорил первый. Голос его звучал сухо, с натужной хрипотцой. — Редкую ведь вещь откопал. Не просто «муть», чую я. Я же говорил — надо было вернуться. Обойти по верхнему ярусу, зажать в том мешке… Исподтишка бы взяли, и дело в шляпе. Сокровище бы уже руки грело.

Второй, что сидел на камне, злобно сплюнул под ноги.

— Дурак ты, хоть и обгорелый, — огрызнулся, кривясь от боли в боку. — Мы здесь не за этим лезли. И так наследили, едва всё не испортили. Искатели — не дураки, если найдут в закрытом секторе труп претендента с проломленной головой, такое начнется… Сделаем всё позже и тише. Найдем его в городе — теперь-то мы в лицо знаем, кто он такой, и знаем, что камень при нем. Придем, заберем и уйдем. Спокойно. Без свидетелей.

«Без свидетелей, ага…» — усмехнулся про себя. — «Мастера-рудознатцы, мать вашу. Сейчас камней у меня в руках нет, вот вы и не чуете, что я за вашей спиной в десяти шагах стою. Профи, ничего не скажешь».

Мне даже немного смешно — эти двое, считавшие себя верхушкой пищевой цепочки в этих кишках, на деле оказались просто слепыми котятами, как только я убрал фонящий энергией источник.

— Всё, пора валить отсюда, — дымящийся наемник поднялся, поправляя обгоревший плащ. — Видеть больше не могу этот хренов вулкан. Потом еще несколько дней от этой серы отходишь, харкаешь всяким дерьмом из легких… Пошли, пока патруль на тропе не нарисовался.

Они оба синхронно сплюнули, словно совершая какой-то ритуал очищения, и начали спуск. Я медленно приподнялся, провожая их взглядом.

Дойдя до проема, я наконец выбрался из пещеры. Свежий морской воздух ворвался в грудь, выжигая остатки серного смрада. Черт, как же это хорошо — просто дышать.

Я замер на выступе, глядя вниз. Те двое уже споро спускались по узкому, едва заметному лазу, уходящему вниз по склону горы. Я впивался взглядом в их профили, запоминая каждую черточку: хищный разворот носа одного, шрам над бровью другого. Эти лица отпечатались в памяти не хуже системных чертежей.

«Ладно, ребята… Вы мне точно еще попадетесь», — пообещал уходящим теням.

Теперь сомнений не было. Эти типы наверняка ошивались среди зрителей или помощников на испытании, раз так уверенно узнали во мне «северянина», а в Эйре — «островитянку». Они — часть чьей-то игры, и Валерио здесь может быть лишь верхушкой айсберга.

Я обернулся, осматривая скрытый зев пещеры. Вот он значит, второй лаз в эту «кишку». Неучтенный, тайный проход. Вот и прямое доказательство того, что на Иль-Ферро всё далеко не так чисто и честно, как гласят уставы Гильдии.

Возвращаться назад по той тесной, удушливой щели, где я едва не оставил свои ребра, не хотелось совершенно. Моё тело всё еще ныло от перенапряжения, а стертая кожа на плечах горела огнем.

Я вернулся вглубь пещеры к валуну, осторожно достал сокровища. Багровый жар Кварца и лед Духовного Камня снова осветили пространство. Спрятав их поглубже за пояс, я вышел наружу.

Впереди лежал склон вулкана, залитый серым светом. Я направился по узким козьим тропам, петляющим между застывших потоков лавы, в поисках хоть какого-нибудь официального поста или живой души. Испытание еще не закончилось, и мне предстояло решить, как именно распорядиться тем, что я сегодня узнал.