Глава 5

Он! Мамочки мои! Это он! Только без щетины, гладко выбритый, волосы аккуратно расчесаны, в костюме и… красивый какой! И не злой вроде бы… Хотя…

— Что же ты опять мне под машину бросаешься? — говорит он, присаживается рядом на корточки и протягивает руку. — Сталкеришь?

— Чего? — не очень понимаю, о чем это он. У него глаза такие красивые, всю прошлую ночь снились, и позапрошлую тоже. Зря я думала, что из-за стресса и алкоголя привиделось. Не привиделось. Утонуть можно в их синеве.

— Следишь за мной, самоубийца? — хватает за руку и без предупреждения резко толкает вверх. — Поднимайся. Задницу застудишь.

— Пустите! Сами вы… задница, — неожиданно для себя огрызаюсь, но чувствую уже, что наваждение прошло, он такой же, каким мне показался тогда ночью: злобный, хамоватый и надменный. Короче, не мой тип. Я с такими не общаюсь, и со мной такие не знакомятся. Мимо проходят.

— А что, у тебя нет задницы?

Он даже не обиделся. Только посмотрел на меня с любопытством. Все-таки сейчас точно в лучшем настроении, чем когда первый раз чуть меня не сбил. Вдруг разворачивает меня боком к себе и медленно так проводит взглядом от спины к пояснице и… да, самым бессовестным образом пялится на мою пятую точку. А я джинсы надела после первой пары. Они узкие, да еще и после стирки, в общем, там не… Чувствую, что уже красная как рак. Волосы спутались от падения. Сама грязная вся, как поросенок. И…

— Да, пожалуй, у тебя и правда не задница, а попа, — задумчиво так говорит, а меня снова в краску бросает. И не понимаю: то ли от возмущения, то ли от… радости? Да мне бы пнуть его хорошенько надо за слова такие, а я сейчас в лужу расплавлюсь. Беда, Скалка. Это беда! — Не рассмотрел тогда ночью. Да и все остальное… Ну это поправимо. Так куда ты торопишься?

Я не успеваю ответить, у него звонит мобильный. А я хочу и не хочу, чтобы он отвечал. Хочу хоть дух перевести немного и начать соображать нормально. А когда он смотрит на меня заинтересованно, мозг улетучивается. И не хочу, не хочу, чтобы он обращал внимание на что-то еще. Он ведь больше на меня не посмотрит, сядет сейчас обратно в машину и… вряд ли мне еще раз повезет к нему под колеса упасть. И как я могла не заметить его тачку?! Да еще и поскользнулась от страха.

— Нет, увы, передайте Борису Ивановичу, что я задерживаюсь… Да-да, примерно на два часа, может, даже чуть больше. Извините, я очень, очень занят, Татьяна Аркадьевна. Мое почтение.

Говорит быстро, вроде бы и вежливо, но в его голосе чувствуется издевка. И чем он там занят? Мне бы сумку поднять, вон на дороге валяется, хорошо, машин нет больше, а то бы и по ней проехались, а я стою и жду. Почему? Да потому что у него в одной руке телефон, а другой меня за локоть держит, не отпускает. И от этого прикосновения теплее становится. А сумка… Да ничего с ней не случится, через минутку ее заберу. Через две минутки.

— Ну что, чокнутая, делать будем, а?

Он лениво поигрывает ключами от машины, но не торопится уезжать. Чего ему надо?

— А что можно делать? Мне домой надо. Ну в смысле в общагу.

Я, конечно, наивная и вообще медленно соображаю, как говорят. Но я не представляю, что он хочет. Точно не на свидание пригласить.

— В машину. Быстро. И сумку не забудь, — вдруг командует он.

Ого! Вот это прогресс! На этот раз хоть не бросает на дороге. По правде говоря, сейчас я и сама бы до общаги добралась. Наверное… Но с утра же доехала. И без приключений.

— А куда мы едем? В общагу? Точно?

Он молча кивает в ответ, а я ловлю себя на мысли о том, что даже не знаю, как его зовут. Кто он, что он? Вообще ничего. Только то, что он явно старше меня, даже побритым выглядит лет на шесть-семь старше. Что у него не самая доброжелательная манера общения. Что он высокий и очень красивый. Что от него пахнет каким-то мужским запахом, взрослым, незнакомым совсем. У нас пацаны в общаге так не пахнут. Не то чтобы я кого-то специально нюхала, совсем нет, просто… не знаю, таких не запишешь во френд-зону, с таким девушки не дружат, по таким…

— Ты меня слышишь? Тебя зовут-то как?

Я так задумалась, что даже не сразу поняла, что это он ко мне обращается.

— Меня? Ска… Тамарой.

— Тома?

— Нет, Тамара. Мне не нравится, когда сокращают…

Он почему-то ухмыляется, а я не решаюсь спросить. Мне бы узнать, как его зовут и…

— Так, говоришь, студентка. Напомни, какой курс?

— Третий. Факультет социологии и маркетинга.

— И как тебе учится, Тамара, которая не любит быть Томой?

Он явно подтрунивает надо мной, ему смешно. И одному богу известно, почему он вдруг сам решил сегодня отвезти меня в Дубки. Все это как-то совсем не реально.

— Нормально, я вообще люблю учиться, — вру и тут же ловлю его насмешливый взгляд. Вот дура-то! Я же тогда ему такое вывалила про себя, все свои комплексы и страхи… Это же надо было забыть?! Он помнит, наверняка помнит весь мой бред. Вот точно, все как у Эммы Корриган! Джек Харпер тоже ловил ее на вранье. Чувствую себя героиней своего любимого романа. Но в жизни все не так уж смешно. — Я… это… когда выпью, бред всякий несу… Извините…

Смотрю заинтересованно на дорогу, лишь бы взглядом с ним не встречаться.

— Да я так и понял. Забей, — говорит так безразлично, что мне даже обидно как-то. Я тогда перед ним всю душу наизнанку вывернула, хоть и не хотела этого. — Но коньяк я тебе предлагать больше не буду.

— Авы… вас как зовут?

— Так как первый день в университете? Ты, как я понял, начало года пропустила?

— Ну да, по семейным обстоятельствам. Надо было дома остаться, да и… В общем, хорошо все, только «хвостов» много сдавать надо. Но это не очень страшно.

— Вот как?

— Ага, — мне приятно отвечать на его вопросы, так здорово, что он их задает. Может, я ему нравлюсь? Вон как зад… попу мою рассматривал, с интересом. Хам, конечно, но такой обаятельный. А когда улыбается… да тут душу продашь за такую улыбку! — Только пара «чистильщиков», главное, их проскочить, а дальше…

— Кто такие «чистильщики»? Убирают хладные трупы умученных студентов?

Ему смешно, а я как вспомню сегодняшнюю пару с Синяевым, да брюнетку, которая англичанина чуть не матом крыла…

— По сути, да. Это такие преподы, которым просто нереально что-то сдать, особенно с первого раза. Они выкашивают лишних бюджетников на курсе. «Санитары леса», короче.

— А ты бюджетница?

Чего спрашивает, как будто по мне не видно. И я еще вполне себе обеспеченная бюджетница, у нас полгруппы уже работают, а мне родители помогают деньгами. Хотя этого я, конечно, ему не скажу.

— Ага. Но я сдам. Синяев, кстати, не такую уж и страшную работу задал, да и Пашка поможет.

Зачем я ему все рассказываю? Но так душу греет, что он со мной разговаривает, интересуется, поэтому продолжаю:

— А с английским… не знаю даже. Этого гада не было сегодня, вся группа хоть выдохнула. Посмотрим, конечно, но наши у него раньше нормально списывали, так что, может, и проскочу. Но злой, говорят, ему только плетки в руках не хватает, ну как в пор… то есть во взрослом кино… Ой, вы извините…

Чего-то я и правда разошлась, лучше помолчу.

Он улыбается, искренне так, что мне… мне… да я сейчас просто из машины улечу куда-то туда, наверх. В небеса. До чего легко на душе и так радостно! И тут будто молотком по голове: он же мне так и не сказал, как его зовут!

— Ну что, приехали, студентка Тамара.

Ого! А мы быстро доехали! Не такая уж и окраина, если ты на машине, а не на перекладных с тремя пересадками с автобуса на троллейбус и обратно.

Вот и сказке конец. Он молчит, ждет, когда я выйду из его машины. Все закончилось. Что я могу сказать еще?

— Спасибо вам, что подвезли. В общем… до свидания?

А он вдруг дотрагивается ладонью до моей щеки, у меня аж внутри от волнения все скручивает. И наклоняется близко-близко, обжигая горячим дыханием губы. Он меня… он меня… поцелует?!

— До встречи, Тамара…

У меня от его шепота мурашки по телу побежали, вот честно! А он наклоняется еще ближе, его волосы щекочут мне шею, заводит руку куда-то за мою спину… Щелчок открываемой двери…

— Беги, студентка Тамара, беги. Увидимся!

Увидимся? Еще увидимся? Точно? Я даже не знаю, как его зовут! Я ему понравилась, наверное… Хорошо, что никто не видел, как он меня подвез. Разговоров не оберешься ведь… Хотя… Ленка говорит, что как раз ненормально, если о тебе не говорят, тебя не замечают. Ну или говорят, что у тебя долго нет парня и ты никому не нужна. А значит, ты стремная. Козлов с Ленкой первый год в универе активно пытались меня пристроить. Да и я не против была. Только как-то не получалось. С кем только меня не знакомили, но дальше нескольких свиданий дело не шло. Само как-то все рассасывалось.

За два года я встречалась только с одним парнем, Димкой Седых с юридического. Целый месяц встречались, даже почти полтора. Димка прикольный, мне нравился, да и сейчас нравится. Мы дружим, он часто прибегает к нам голодный. Его новая девушка, на год нас старше, на программиста учится, вегетарианка. Короче, не то что мяса нормального, а даже сосисок молочных в квартире у них не бывает.

Ленка долго понять не могла, что со мной не так. А потом Козлов выдал свое «медицинское заключение»:

— Скалка, ты ж мне как братан в юбке. Как за тобой ухаживать, если ты в парнях парней не видишь? Не видишь ведь? Мы все для тебя, как…

Я так и не узнала, как кто. Колька лишь обреченно махнул на меня рукой: типа, что с тебя взять кроме еды, Скалкина?!

А потом я случайно разговор в общаге подслушала. Даже не сразу поняла, что две сокурсницы меня обсуждали.

— …она Зеленцову нравилась, может, и сейчас нравится. Просил позвать ее на нашу тусу в субботу.

— Ваньке все нравятся, кто дает. Странно, что он Скалку захотел.

— Да ему уже Козлов объяснил, чтоб не трогал. Сказал, пусть спит с кем хочет, а к кухарке не лезет. Пацаны кайф ловят от ее стряпни, как от секса, вот и беспокоятся. Бросит кто, а она с горя их кормить перестанет или вообще траванет.

Они еще долго обсасывали мою несуществующую личную жизнь, а я пыталась сообразить… То есть Козлов с парнями, получается, оберегают меня от таких вот Зеленцовых? Да я бы никогда с Ваней, он мне и не нравится, противный такой, все под юбку норовит заглянуть… И что значит отравлю? С ума там, что ли, посходили?! Да мне и не нравился никто так, чтобы я прям вот травить решила кого или сама травиться. Даже в школе такого не было. Мама говорит, я просто не встретила своего человека. Ей хорошо, они с папой с 16 лет вместе, а я…

— Ой, ты тут уже? Вроде в универе осталась с Синяевым разговаривать, а потом в деканат снова, — удивляется Ленка, которая не ожидала меня так скоро в общаге.

— Да так… просто… автобус быстро подошел.

Я не люблю врать Ленке, вообще обманывать плохо, если только от этого не зависит твоя успеваемость или… или я просто не могу признаться, что мне кое-кто очень понравился, а я даже не знаю, как его зовут. Я и про то, как до общаги в субботу добралась, тоже не говорила. А Дятлова и не спрашивала.

— Интересный, наверное, автобус, два месяца почти езжу, так по двадцать минут его жду, а потом еще и на троллейбусе ехать…

Ленка вообще-то сплетница, но это совсем не раздражает, она веселая, вечно хохочет и всех смешит. И еще любит подшучивать и подтрунивать над всеми, надо мной особенно. Наверное, и сейчас бы постебалась, но вернулась наша новая соседка Вика Туева. Ну как новая… Я не знаю, как так оказалось, что к нам с Ленкой и с Мариной подселили самую противную высокомерную ботаншу не только нашей группы, но и всего курса. Ее и раньше не любили: все знает лучше всех, списывать никогда не дает, особняком держится, но когда прямо перед сессией она сдала всю группу… Не представляю, как мы с ней в одной квартире жить будем. Ленка сказала, что они не общаются, Туева приходит вечером, уезжает рано утром, а на выходных у родителей. Вот сейчас днем объявилась. Неприятно жить с человеком, который тебе не нравится. Но что делать?

Вика молча проходит мимо, усаживается на свою кровать и, не глядя на нас, начинает разбирать свою сумку. Ленка пожимает плечами и тащит меня из комнаты на кухню.

— Пойдем отсюда. Поверь мне, долго она с нами не продержится, — заявляет Дятлова, уверенно подходит к холодильнику и оглядывает свою полку. — Максимум месяц, а потом сама съедет.

— Почему ты уверена в этом? — я кошусь на дверь, не хватало еще, чтобы Вика услышала. — Тараканов ей в постель подбрасываете? Учебники прячете?

— Ну, мы уже не в школе, знаешь ли, — Ленка надкусывает яблоко и деловито вытаскивает сырники, которые я приготовила с утра. Странно, что они остались. — Но скоро она поймет, что ей будет лучше в другом месте.

Пожимаю плечами. Мои мысли совсем не о Туевой, да и Ленку я слушаю вполуха. Она что-то там несет про своих перваков и про голосование на следующей неделе. Достойных соперников, по словам Дятловой, у нее нет. Да кто бы сомневался. Ленка у нас куда угодно пролезет.

— Я, знаешь ли, очень много работала. Пока все пили и отсыпались по утрам, я чуть не каждые выходные сидела на собраниях, вела бюджет, пыталась набрать добровольцев. Я лучшая, и я заслужила быть первой.

— Да кто спорит?

— Реально повезло сегодня с английским, — об учебе Дятлова может говорить еще больше, чем о своей общественной работе. — Холодов обещал тест дать в прошлый раз. Я плохо к нему подготовилась. Думала, завалю, но как же здорово, что его не было сегодня! Он у нас только в среду первой парой, время еще есть. Скалка, ты вообще здесь?

Натужно улыбаюсь Дятловой, ее английский никуда не денется, как и этот английский гад, который всех застращал. А вот парень, который уже два раза… Вот какова вероятность еще раз встретить случайного незнакомца, который тебе понравился, в городе с миллионным населением? Да почти никакой. Но я везунчик, реально везунчик. Может, и завтра столкнемся где-нибудь? Хотелось бы. Надо только одеться нормально и накраситься. Судьба, она в любой момент может выскочить перед самым твоим носом. Это не мои, это бабушкины слова. А значит, надо быть готовой!

— Ты чего улыбаешься, Скалкина? Так рада в универ вернуться? В субботу днем, как в себя пришла, тоже в облаках была. Где ты напилась-то? В поезде?

Рассказать или не рассказывать? Дятлова, конечно, не поверит, что мне кто-то мог понравиться, да еще так сильно, что до сих пор под впечатлением от встречи. Я хоть и обожаю любовные романы, но в реальной жизни совсем не романтик. Я отлично чувствую себя в мужских компаниях, но не верю в любовь с первого взгляда, в страсть до дрожи в коленках. А вообще я так же, как мама и бабушка, в парнях ценю веселый характер, доброту, верность и честность. Правда, вот в отношении Валерки мы с мамой пока не можем договориться.

— Как думаешь, я могу понравиться парню, который… старше меня?

— Старше? — переспрашивает Ленка, не очень-то понимая. — В смысле? Ты папика себе решила завести? Скалкина?!

Вот у кого-кого, а у Дятловой иногда воображение зашкаливает.

— Нет, конечно! Я про… ну… не наш ровесник, точно не студент. Лет на семь, может, старше.

— Конечно, можешь! Тамар, ты очень симпатичная, просто тебе парни особо не нужны, вот они и проходят мимо, — Ленка допивает чай и посматривает на меня с интересом. — Тебе понравился кто-то, кто старше тебя?

— Может быть.

Дятлова ждет продолжения, но тут мы слышим стук в дверь. Особый стук, который извещает нас о приходе Кольки с пацанами. Так что разговор откладывается, да и говорить особо нечего. Я точно не признаюсь, что из меня снова все мои комплексы повылезали, да еще и перед таким красивым парнем, пусть он и не понял ничего. Я никогда прежде таких не встречала.