Глава 7

Бросив гаджет на столик, встаю и выливаю свой недопитый чай в раковину. Вот теперь меня по-настоящему трясет. Все тело содрогается и хочется плакать. Только это будут не слезы сожаления, а слезы злости. Я больше суток ношу в себе эти ужасающие сомнения! Сколько можно? Рано или поздно это вырвалось бы. Правда, я немного сожалею о том, что не сдержалась. У меня было столько возможностей поговорить с мужем, а я их проигнорировала. Особенно ту идеальную по дороге с избирательного участка. Почему не поговорила? Потому что трусиха. А теперь вон чем это закончилось. Все! Никаких сожалений! Я же не могу спускать на тормозах такие слухи! Чего он ожидал? Если все подтвердится, я не стану терпеть. Соберу свои вещи и разведусь с Романом. Как бы сильно я не любила его, не позволю топтаться по моей гордости! Выключив свет, поднимаюсь в спальню. Сна ни в одном глазу, так что я решаю почитать книгу. Переодевшись в тонкую шелковую пижамку, устраиваюсь с книгой под одеялом. Меня разрывают противоречия. Ведь если у моего мужа ничего не было с его помощницей, я обвинила его на пустом месте. Даже не попыталась нормально поговорить. Но есть и другая вероятность, и ее не стоит исключать. Замираю и затаиваю дыхание, слыша, как по гравию во дворе шуршат колеса. Боюсь выглядывать в окно. Это может быть Рома, а может быть водитель, который просто уже приехал на ночь. Сердце разгоняется и колотится, как ненормальное, пока я прислушиваюсь к звукам за открытым окном. Машина останавливается, двигатель глохнет. Хлопок дверцы и решительные шаги к дому. Это точно не водитель. Он не заходит в дом через парадные двери, а сразу обычно идет в домик, в котором живет. Либо, если ему нужно на кухню, он заходит через заднюю дверь. Значит, Рома приехал… Хлопает входная дверь, а потом я слышу тяжелые шаги мужа по лестнице. Я уже просто задыхаюсь от волнения. Чем закончится этот разговор? Он скажет мне правду? Дверь в спальню распахивается, и на пороге оказывается мой муж. Хмурый, злой. – Что это значит? – спрашивает он, надвигаясь на меня. Отложив в сторону книгу, подтягиваюсь и сажусь выше. Рома останавливается у кровати и сверлит меня взглядом. – Разве я сказала неправду? – Арина, ты что, поверила новостям? – А, так новости все же были. Но ты почему-то не счел необходимым обсудить их со мной. – Потому что я занимался тем, чтобы вообще убрать их с каналов! Почему, ты думаешь, я работал последние сутки почти без сна? Мой пресс-центр подчищал все с каналов! – Но почему ты со мной это не обсудил? – А зачем? – Ты серьезно?! – вскакиваю с кровати. Становлюсь напротив мужа, игнорируя его взгляд, пожирающий мое тело. – Ты считаешь, что не должен был сказать мне, что все это вранье? Или, наоборот, признаться в содеянном? – Арина, в чем содеянном? Ты в своем уме? Я и Илона! Это даже не смешно, черт побери! – И мне было не смешно, понял?! У меня после этого разболелся живот! Я поехала к врачу! И в аварию попала, потому что расплакалась, думая, что ты мне изменяешь! Рома шумно выдыхает. Его хмурое выражение меняется, и злость из него испаряется, но широкие брови по-прежнему нависают над переносицей. – Ариш… – он делает шаг ко мне, но я выставляю вперед руку, останавливая мужа. – Малышка, как ты могла даже на секунду допустить, то я посмотрю на другую женщину? Я столько раз говорил тебе, как сильно люблю. Я так долго и так тяжело добивался тебя. Неужели ты думаешь, что я похерил бы все это ради мимолетной интрижки? Ни одна женщина в этом мире не сравнится с тобой. – Наверняка все изменники говорят это, – всхлипываю, немного успокаиваясь. – Малыш, – Рома подходит вплотную и обнимает меня за талию. Мои руки привычно скользят по его каменным бицепсам, обтянутым тканью белой рубашки. – Никогда ни одна женщина не сравнится с тобой. Мне не нужен никто, кроме тебя. – Рома, я очень хочу тебе верить, – произношу дрожащим шепотом. – Ариша, не позволяй грязным папарацци даже на секунду внести сомнения в твою светлую головушку. – Он качает головой. – Мне нужна только ты. И если бы не твое самочувствие, сегодня ты была бы рядом со мной в штабе. Если бы, конечно, захотела. – Я очень хотела, – киваю. – Рома, что это за фотографии? Почему ты держал руку на ее пояснице так, будто она твоя пара? Почему держал за локоть? Почему ты все время так близко рядом с ней? – Она моя помощница, Ариш, – спокойно отвечает он. – И вечно выбирает неудобные туфли, а после просит меня помочь ей дойти, например, от машины до ресторана, где у нас деловая встреча. – Никогда больше так не делай, – цежу недовольно. – Пусть учится выбирать комфортные туфли. А если не умеет, пусть, черт подери, ходит в кроссовках! – Хорошо, – улыбается Рома. – Почему ты тогда не позвонил мне и не сказал, что все это подстава? – Потому что хотел просто убрать это с экранов телевизоров как можно скорее. После планировал тебе позвонить, но так замотался, что все вылетело из головы. – Как так вообще получилось, что эта чушь попала на экраны? – Понятия не имею. Но обязательно выясню. – Рома, у меня еще один вопрос. – Он кивает, показывая свою готовность ответить. – Почему она ответила на звонок на твой личный телефон? – Не понял? – снова хмурится мой муж. – Когда это такое было? Я пересказываю ему наш с Илоной разговор. И то, как слышала, как он звал ее. Именно тогда я подумала, что все сказанное в прессе, правда. – Вот дрянь, – шипит Рома и достает из кармана брюк свой телефон. Он тут же начинает вибрировать в его руке. – Я уволю эту су… Зоя звонит не вовремя. Не против громкой связи? За целый день уже ухо болит от разговоров. – Я коротко качаю головой, а Рома отвечает на звонок. – Что там, Зоя? – Роман Борисович, мы выяснили, кто притащил прессе сенсацию с вашим якобы романом. Я внимательно вслушиваюсь в слова начальницы пресс-центра моего мужа. Зоя не стала бы сообщать Роме новости, не будь она уверена в своей правоте на все двести процентов. – И кто это? – Илона. Она работает на вашего конкурента, Водянова. Глава 8 Я вижу, как лицо мужа перекашивает от ярости. – Уволить! – ревет он. – Не давать собрать никакие вещи, кроме личных! Под присмотром! Вышвырни эту дрянь из моего штаба! Аннулировать пропуск в администрацию! И, Зоя… прославь ее на всю область. А лучше – страну. – Будет сделано, Роман Борисович, – отвечает она и отключается. Рома переводит на меня взгляд, и мы несколько секунд сверлим друг друга глазами. Мое сердце разрывается от сожалений. Как я могла сомневаться в своем муже? Как могла подозревать его в чем-то? Телефон в руке Ромы снова вибрирует, и я вижу на экране “Илона”. Рома сбрасывает звонок и тут же блокирует ее контакт. Снова смотрит на меня. – Никогда во мне не сомневайся, – произносит севшим голосом. – Мне жаль, что ты столкнулся с предательством в такое напряженное время. – Никогда не сомневайся, – повторяет он и качает головой. – Я люблю тебя больше жизни. Тебя и нашего будущего ребенка. Вас обоих. Я тебе уже говорил это. И ради вас я мир переверну вверх ногами. – Я знаю, – отвечаю ласково и обнимаю мужа. *** Восемь месяцев спустя… – Вчера у нашего мэра Романа Стрельникова и его жены Арины родился сын. Родители назвали сына Матвеем. Состояние матери и ребенка хорошее. Роман Борисович дал небольшое интервью… Когда слышу, как открывается дверь палаты, выключаю звук телевизора и перевожу взгляд на мужа. Рома заходит в палату с крафтовым пакетом и букетом цветов. – Как мои малыши себя чувствуют? – спрашивает он с улыбкой. – Так же, как и два часа назад, когда ты уходил, – улыбаюсь я. – Держи. Рома вручает мне букет и ставит на прикроватную тумбочку пакет, из которого невероятно вкусно пахнет. Втягиваю аромат носом и улыбаюсь. – Суши? – Ну ты же хотела именно их, – Рома подмигивает. – Лариса Ивановна разрешила, так что налетай. – Ромка, – тянусь к мужу, чтобы поцеловать. Его теплые губы сминают мои, и мы несколько секунд нежничаем. Рома наконец забирает цветы, ставит их в вазу. Потом, помыв руки, подходит к кюветке с другой стороны кровати и рассматривает спящего сына. – Я все думаю, как же я решился на партнерские роды, – усмехается он, пока я достаю из пакета большой сет суши. Глотаю слюну, рассматривая роллы через прозрачную пластиковую крышку. – Ты у меня очень смелый. – Мне рассказывали, что мужики теряют сознание в таких ситуациях. – Это ты сейчас нарываешься на комплимент? – Может быть, – улыбается Рома и садится на край кровати. – Будешь? – показываю ему зажатый между палочек поджареный ролл с креветкой. – Буду. Это вообще-то сет на двоих. – Ты серьезно? – спрашиваю и снова смотрю на набор. – Тогда в ресторане пожадничали. Рома смеется и берет второй комплект палочек. Разламывает их и зажимает между ними такой же ролл, как у меня. Протянув руку, стучит своим роллом о мой. – За нашего сына. И за тебя. Я бесконечно благодарен тебе за него и за то, что ты есть у меня. – Ром… – на секунду отвожу виноватый взгляд. – Я должна извиниться. – За что? – За то, что сомневалась тогда в твоей верности. Но все это выглядело так… правдоподобно. – Кто старое помянет, тому глаз вон, – изрекает он философски и, макнув ролл в соевый соус, засовывает его в рот. – Твоя бабушка всегда добавляет: а кто забудет, тому – оба! – заключаю я и тоже кладу еду в рот. – Ох, Арина, – качает головой мой муж. – Ты всегда меня держишь в напряжении. Даже невольно. Это он о моей беременности. Она не была простой. Дважды я лежала на сохранении, и Рома практически жил со мной в палате. А еще у меня были все прелести состояния беременности. Токсикоз, совершенно неожиданные и странные вкусовые пристрастия. Перепады настроения, слезы, за ними сразу смех. В общем, было все, но мой муж стойко выдержал этот период. Более того, он почти всегда был рядом. Поддерживал мне, помогал. Чего только стоил его этот финт с животом. Когда видел, что у меня плохое настроение или я устала, подходил ко мне со спины и, взявшись под низ живота, приподнимал его. Забирал вес с моей спины, перенося на свои руки. Это было такое облегчение, что пару раз я даже расплакалась, почувствовав его. Уверена, Рома будет прекрасным отцом. Он с первого дня любит Матвея. Он читал сказки моему животу, разговаривал с ним. При встрече каждый вечер у него была определенная последовательность в поцелуях. Сначала мои губы, потом – шея, после этого – живот, и снова – губы. И это было так трогательно! Пока поглощаем суши, смотрю на своего мужа и улыбаюсь. Какой же он у меня! Видимо, в прошлой жизни я сделала что-то очень правильное, раз мне достался именно мой Ромочка. Заботливый, нежный, ласоковый, внимательный, отзывчивый и понимающий. Самый лучший. – Кстати, я разговаривал с педиатром. – С каким еще педиатром? – хмурюсь я. – С нашим, – отвечает Рома так, будто это и так очевидно. – Я нашел клинику недалеко от дома. Пошел познакомиться с педиатром. Нормальная такая тетка. – Рома, ты просто… скоростной, – смеюсь я. – Не во всех ситуациях, – мой муж играет бровями, а я улыбаюсь, качая головой. – Так вот она сказала, что если ребенок здоров, то можно где-то через полгодика рвануть на море. – Ром… – М? – он поднимает взгляд от сета, над которым держит палочки, выбирая следующий ролл. – Ты самый лучший. – Это просто потому что люблю тебя, – тихо отвечает он, ласково глядя на меня. – Больше жизни, Аринка. Даже больше, чем роллы, – подмигивает он, и мы оба смеемся. А через полгода, уверена, мы обязательно поедем на море. Снимем себе маленькое бунгало и будем с утра до ночи плавать в бассейне, а по ночам нежничать друг с другом, в миллионный раз пропитываясь ощущением бесконечного счастья.