Глава 43

Я не успела даже понять, как оказалась в его руках. Шейд схватил меня, уткнулся носом в шею, глубоко вдохнул, и его взгляд моментально загорелся хищным блеском. — Всю ночь о тебе думал, куколка, — хрипло прошептал он и провел ладонью по моей щеке. — Моя постель еще пахнет тобой. Ты даже не представляешь, как это возбуждает… От одного его горящего звериного взгляда меня бросило в сладкую дрожь. Дыхание участилось, а мысли затуманились. Я ухватилась за его плечи, еле удерживая равновесие. Хотела сказать ему, чтобы он прекратил свои наглые приставания, но не могла произнести и звука. И не могла заставить себя оттолкнуть его. Шейд снова прильнул носом к моей шее и принялся медленно расстегивать верхние пуговицы моей рубашки. Провел губами по ключицам, облизнул мою кожу, а потом с рыком схватил меня за затылок, притянул к себе и жадно поцеловал. Всего на мгновение я уперлась ладонями в его грудь, борясь сама с собой. Но стоило ему углубить поцелуй — и я застонала ему в губы от волны парализующего наслаждения, которое прошло по всему телу. Обвила руками его шею, раздвинула ноги, позволяя ему вклиниться между моими бедрами, и совсем потерялась в безумной страсти, которую испытывала. Его дурманящий запах заполнил легкие, и я не могла оторваться от него. Сама тянулась к его губам, а потом целовала его в шею. Сама нетерпеливо расстегивала его рубашку, чтобы почувствовать под пальцами его горячую кожу. Чтобы прильнуть губами к его широкой разгоряченной груди. Внутри все сводило от возбуждения, и я, уже ничего не соображая, готова была попросить его взять меня. Но Шейд не давал мне произнести ни слова, вырывая только стоны своими бесконечным жадными поцелуями. Он полностью расстегнул мою рубашку и опускался ниже, целуя и облизывая сначала мою грудь, потом живот. Его руки стиснули мои бедра, а взгляд стал еще более воспаленным и голодным. Шейд тихо зарычал, приподнял мою юбку, раздвинул мне ноги шире и уткнулся носом прямо туда. Он издал глубокий пробирающий стон, а потом одним движением разорвал на мне белье, так, что послышался треск. Я лишь слабо выдохнула и изогнулась, когда почувствовала в себе его язык. Перед глазами все потемнело, и я сжала в кулаке ворот его рубашки, а второй рукой опиралась на парту, чтобы не упасть. Искусала свои губы, тщетно сдерживая стоны, и все равно не могла совладать с собой. — Какая же ты вкусная…— хрипло шептал Шейд. — С ума меня сводишь… Какая же сладкая… Движение его языка и губ становились все ненасытнее, пока я совсем не отпустила себя. Уже было все равно, если нас кто-то услышит. Это было выше моих сил. Слишком остро. Слишком безумно. Слишком желанно… Он довел меня до того, что я кричала от блаженства и дрожала в его руках, а ему все было мало. Он продолжал с рычанием и стонами слизывать мою влагу, продолжал стискивать мои бедра с такой силой, что оставались следы, и судорожно шептать слова, от которых все во мне сжималось в еще большем возбуждении. Я не выдержала. Приподнялась, тяжело дыша, с трудом оторвала от себя его голову и потянулась к его ширинке. Пальцы дрожали. Я облизнула сухие губы, глядя на его очень сильно оттопыренный пах, и сердце забилось еще чаще. Шейду не нужно было ничего объяснять. Все еще пожирая меня горящим взглядом, он накрыл мои пальцы своими, расстегнул и спустил брюки, обхватил мои бедра, шепча о том, как я свожу его с ума, и одним резким движением сразу же вошел в меня. Я охнула, почувствовав его в себе. Мы оба застыли, тяжело дыша, привыкая к ощущениям. Шейд что-то шептал и целовал меня, как одержимый, но я уже ничего не могла разобрать. Собственное сердце грохотало в груди, а метка на запястье запульсировала, только усиливая наслаждение. Шейд толкнулся во мне, и я застонала. Обвила ногами его бедра, прижимаясь к нему изо всех сил. Я уже даже не сидела на парте — я висла на нем, пока он держал меня под бедрами своими сильными руками и двигался во мне, с каждым толчком унося в какую-то другую реальность. Реальность, в которой никого не существовало, кроме нас двоих.