Глава 59

Первым в расписании значилось занятие у моего нелюбимого профессора-маразматика. Эта дурацкая бесполезная лекция длилась целых полтора часа, и утешало лишь то, что она была обязательной для посещения у всех курсов и факультетов, а значит я могла не разлучаться с моими истинными. Мне вообще не хотелось отпускать их от себя ни на минуту. Я инстинктивно старалась держаться поближе к ним, потому что чувствовала, что они смогут меня защитить. После того, что я увидела на кухне, мне за каждым поворотом начал мерещиться ректор, и, если бы не присутствие Кая и Шейда, я бы уже с ума сошла от нервов. Но рядом с моими парнями я успокаивалась и отвлекалась от проблем. Нежилась в их объятиях и настолько забывалась, что совсем теряла голову. Несколько раз я поздно спохватывалась, что наше поведение может выглядеть очень неоднозначно в глазах других студентов. Даже представить страшно, какие слухи могут обо мне пойти, если кто-то узнает, что я встречаюсь сразу с двумя… Пока мы с Каем ждали Шейда, он успел порядком меня потискать и зацеловать на глазах у всех присутствующих, а когда Шейд подоспел на лекцию, то и он первым делом подарил мне глубокий поцелуй в губы. Я услышала несколько смешков за своей спиной, и у меня буквально скрутились внутренности. Вот черт! Как можно быть такой опрометчивой? Они же теперь по всей академии разнесут эту новость! И до ректора наверняка дойдет… Ох… Мало мне проблем с ним, так теперь у него будет дополнительный повод вызвать меня на воспитательную беседу! — Давайте будем поосторожнее, — еле слышно прошептала я, опасаясь, что нас могут подслушать. — В каком смысле осторожнее, малышка? — спросил Кай. Я замялась. — Давайте не будем целоваться и… кхм… трогать друг друга у всех на глазах. — Мы друг друга и не трогаем, — хмыкнул Шейд. — Мы тебя трогаем, куколка. — Я это и имела в виду. Я уже была вся пунцовая, а моим бессовестным истинным все было ни по чем. Они только теснее прижались ко мне, и Шейд прошептал мне на ухо: — Не вижу ничего зазорного в том, чтобы тискать свою истинную. И в качестве доказательства легонько сжал мое бедро под столом. Я повернулась к Каю, надеясь, что хотя бы в нем проснется совесть, но заметила в его глазах тот же озорной блеск, что и у Шейда. — Плевать, малышка. Пусть смотрят и завидуют. Он урвал долгий нежный поцелуй, и я уже практически растеряла всю свою решимость, но все же пробормотала: — А если сплетничать будут? Кай закатил глаза. — Конечно будут. Я все-таки принц, как никак. Мою персону и все мои действия размусоливают каждый божий день во всех газетах. — О, боги… Газетах?! Думаешь, они и про меня напишут? Ох, мои сестры же читают все эти новости об императорской семье! А вдруг мои родители узнают? Как я им в глаза смотреть буду? Я почувствовала, как сердце забилось чаще в панике и похолодела спина, но вскоре меня накрыли теплые руки Шейда. Он развернул меня к себе и твердо сказал: — Куколка, ты вся дрожишь. Не переживай так, не попадешь ты ни в какие газеты. Мы не дадим тебя в обиду. Кай кивнул. — Аэлин, это ерунда. В этой академии все давно привыкли к такого рода… эмм… скандалам. Так что болтать они не станут. А если станут, мы с волчарой их быстро заткнем. Да, Шейд? — Ага. И пискнуть не успеют. Как по команде они вдвоем окинули грозным взглядом тех, кто сидел за нами, и все разом уткнулись в свои учебники, делая вид, что очень усердно занимаются. — Вот и все, — улыбнулся Кай. — А ты боялась. Это меня немного успокоило, но я все же не торопилась расслабляться. — А если нас исключат? — не унималась я. — За что? — нахмурился Шейд. — Ну… за разврат. Кай и Шейд одновременно заржали, и я смутилась еще сильнее. Им легко говорить, у них и так репутация оставляет желать лучшего. А вот я позора не оберусь, если это все станет известно… — Не смешно… — обиженно пробормотала я. Кай закатил глаза. — Малышка, если бы за разврат исключали, я бы здесь и дня не проучился. Не то, чтобы я горжусь этим, но что есть, то есть. Да и волчара, знаешь ли, тоже… не монах. Шейд хмыкнул. — Это было до тебя, если что. — Точно, — кивнул Кай. — До тебя. — А если ректор… Шейд сжал мое плечо и мягко, но твердо сказал: — Куколка, всем плевать. Поверь. Они вновь принялись обжимать меня с обеих сторон, и, хоть я все еще сомневалась, но уже не успела ничего возразить. Вошел мой ненавистный старикан, и лекция началась.