Глава 33

Дэйн

Лера обещала помочь мне найти общий язык с Софи. Хотя я быстро понял, что сделать это будет непросто.

Девочка охотно что-то рассказывала Лере по дороге до кареты, но стоило предложить Софи рассказать мне сон, как она тут же опустила голову и начала говорить тихо и невнятно.

Если девочка не могла рассказать мне свой сон, то про Ди рассказывать точно не станет. Это очевидно. Поэтому я все больше понимал, что узнать все, что возможно, под силу только Лере.

Но, несмотря на неудачу, Лера не сдалась.

Она в принципе не умела сдаваться. Это я теперь понял окончательно, ведь узнал о ней достаточно много за эту ночь.

О том, что она рано начала работать, всего добивалась сама и мечтала найти свое место в мире.

Оказалось, мы очень похожи. Наверное, поэтому мне было так легко с ней разговаривать. Казалось, Лера понимает все с полуслова.

Она была умной, что снова доказала в карете.

Сначала я подумал, что Лера просто хотела скрасить нам дорогу разговорами. Но быстро понял, что это не так.

Заметил по реакции девочки. С каждой минутой рассказа она становилась более уверенной. Лера быстро нашла подход к малышке. Она задорно рассказывала про то, как ей снилась еда в студенчестве. Лера так хотела есть, что во сне начала жевать одеяло. Даже я не смог сдержать улыбки, когда Лера начала громко причмокивать и описывать реакцию соседки.

А уж Софи начала смеяться во весь голос.

Волнение девочки уходило, уступая место интересу. Когда Лера передала слово мне, я окончательно понял смысл сделанного.

Она хотела таким образом расположить девочку ко мне. Вот только я был не таким хорошим рассказчиком, как Лера. Да и интересные сны снились мне крайне редко. Когда я работал, в основном, снились какие-то детали работы. Но такими снами точно не стоит делиться с ребенком.

Поэтому, порывшись в воспоминаниях, я вернулся в детство.

– Однажды мне снилось, что я был большим, рыжим и толстым котом, – вспомнил я.

Рассказал, как я лежал на солнышке, грел пузо и воровал еду со стола. У Софи это также вызывало улыбку. А значит, я был не так безнадежен.

– Это неудивительно, Дэйн, – сказала Амели, еле сдерживая улыбку. – Когда ты был маленький, ты часто говорил, что ты кот, и даже мурлыкал.

Да, кажется, я мог припомнить что-то подобное.

– Ты мурлыкал? – удивилась Лера.

– Мурлыкал, да еще как, – тут же подхватила Амели. – Дети часто мяукают, но Дэйн именно мурлыкал, словно настоящий котяра.

Детские воспоминания вызвали широкую улыбку.

– Ты правда умеешь… мурлыкать? – тихо спросила Софи.

Глаза девочки горели интересом. И хоть я не помнил, как именно это получалось, решил повторить трюк.

Набрал в легкие воздуха и… замурлыкал.

Взрослый дядя, дознаватель и лорд, мурлыкал как милый котик. Все же некоторые детские таланты мы не теряем, даже будучи во взрослом возрасте. Если, конечно, это можно считать талантом.

Зато Софи пришла в восторг. Она сразу же начала расспрашивать, как это у меня получилось. А это был настоящий сдвиг в наших отношениях.

Впрочем, мурлыканье повлияло не только на Софи, я поймал на себе и заинтересованный взгляд Леры. Вот, оказывается, каким полезным навыком я обладал всю жизнь, даже не задумываясь об этом.

Мое мурлыканье впечатлило даже Амели. Хоть она и старалась не показывать вида и всеми силами отворачивала лицо, расплывшееся в широкой улыбке, к окну.

Впрочем, долго ей так сидеть не пришлось, ведь пришла ее очередь рассказывать свой сон.

Амели рассказала, что ей часто снился сад. Он был полон удивительных растений и птиц. И по описанию я понял, что она говорит именно о саде, который выращивала матушка.

Должно быть, сильно тосковала по дому все эти годы.

Атмосфера в карете была весьма располагающей. И девочка поддалась общему настроению. Она стала храбрее.

Софи с удовольствием рассказала о том, что ей снился маленький щенок. Она во сне встретила его на улице и решила забрать домой.

Сначала он громко лаял и рычал на нее. Но она поделилась с ним своим обедом, и после щенок облизал ей руки.

Девочка рассказывала об этом с восторгом. Я мало что понимал в детских снах, но то, как малышка улыбалась, стало для меня добрым знаком.

Поэтому, когда мы наконец достигли стен дома, я был полностью доволен проведенным временем.

Пускай девочка еще боялась меня, жалась к Лере и больше предпочитала других собеседников, нежели меня, но уже не смотрела в мою сторону так испуганно, скорее, с интересом.

Стены родного забора порадовали, я вышел первым, расплатился, а после помог женщинам выйти из кареты.

Когда помогал выйти Лере, задержал руку дольше обычного. А когда столкнулся с ней взглядом, понял, как сильно скучаю.

Прямо сейчас хотелось снова дотронуться до ее волос, услышать смех и вдохнуть запах кожи. И я прочитал ответную тоску в ее глазах.

«Нужно подождать», – напомнил себе и, слегка погладив руку большим пальцем, отпустил ее.

– Слишком давно я не видела это место, – с тоской произнесла Амели.

– Ты хотела сказать «слишком давно не приезжала домой», – поправил я тетю.

Амели посмотрела на меня с удивлением, а после улыбнулась.

– Твоя матушка очень любила это место, – сказала Амели, осматриваясь по дороге в домик.

– Да, я помню, – честно ответил я. – Она любила сидеть с тобой вечерами вон там, в беседке, – показал я рукой. – И любила кормить лебедей.

– Здесь есть лебеди? – тихо, но с долей восторга спросила Софи.

– Раньше прилетали, – не смог я порадовать девочку.

– А теперь? – поинтересовалась Лера.

– Пруд стал слишком грязным.

– А если его очистить, то они прилетят? – спросила уже Софи.

Пожал плечами.

– Но есть вероятность, что прилетят? – снова уточнила Лера.

– Думаю, да.

– Тогда нужно очистить пруд, – с энтузиазмом, присущим ей, подметила Лера, и вдруг она остановилась и резко прижала к себе Софи.

Я не сразу понял, что произошло. Ведь всю дорогу больше следил за лицами собеседников, нежели за обстановкой.

И зря. Стоило всего лишь немного повернуть голову, как предстало весьма интересное зрелище.

– Кто же мог сделать такое…

– Это кровь? – тихо спросила Лера.

На одной из стен дома выделялась красная надпись, на которой четко читалось слово «ДОЛГ»!

– Краска, – тут же успокоил я. А у самого внутри поселилось ужасное волнение, которое я больше всего хотел бы удержать в себе.

И дело было не в разрисованной стене дома, нет. Дело было в том, что в этом самом доме должен был находиться мой брат.