Глава 39

Валери

– Посмотри на нее, наплодила детей не пойми от кого, а теперь ходит с видом абы герцогиня, – прошептала одна неприятная тетка другой.

Мы с мамой были на базаре, когда я услышала громкий неприятный разговор за спиной.

– Ищет нового себе, – вторая тетка плюнула в сторону. – Содержанка.

Я сжала кулаки от злости и негодования и уже ринулась высказать наглым хамкам все, что о них думаю, но неожиданно была поймана за плечи.

– Валери, помоги мне лучше выбрать ткань Софи на платье?

– Ты не слышала, что они говорили? – спросила я тогда маму, но она не выглядела злой или возмущённой. Только легонько наклонилась ко мне.

– Они от горя это говорят, малышка. Вся злость в людях исключительно от того, что они несчастны и одиноки. И мы не должны на них обижаться, ведь мы куда счастливее от того, что есть друг у друга.

– Но мы не должны терпеть, когда люди относятся к нам по-плохому!

– И что же мы должны сделать, Лери?

– Сказать им в ответ что-то обидное! – уверенно ответила я.

– И чем мы тогда будем лучше, чем они? – хмыкнула мама и поправила мои волосы. Она всегда поправляла мне волосы или одежду, когда я переживала. Простой ритуал успокаивал меня. – Однажды ты поймешь, что только добро может победить зло. И никак иначе.

Ах, мамочка, сколько лет я вспоминала этот разговор и сколько раз злилась на тебя. Злилась, что ты говорила глупости.

Но однажды настало время, когда я поняла тебя. Момент, когда прозрела. Когда встретила человека, который отнесся ко мне по-доброму и не просил ничего взамен.

И тогда я поняла тебя.

Я думала, что любить это слабость. Но любовь, добро и самопожертвование – самая большая на свете сила.

Мама всегда была умной женщиной. Она была тем редким видом, который сочетал в себе не только внешнюю красоту, но и внутреннюю.

Мама была доброй, отзывчивой и преданной. Мама умела верить в добро и умела любить. Вот только в любви ей сильно не повезло.

Всю свою жизнь она любила только одного человека, нашего с Софи отца. Преступника, того, кто прятался под сотней масок, Ди…

Несомненно, он не видел маминой души. Не видел ее доброго сердца и мягкого характера. Он не слушал, когда она пела в хорошем настроении, и не видел, как плакала, когда он в очередной раз бросал ее на произвол судьбы.

Для Ди моя мама была лишь красивой куклой, не более того, хотя ей и хотелось верить в другое. Она любила его слишком сильно.

Так любить было нельзя.

В хорошие дни он одаривал маму подарками. В плохие забывал о ней на несколько месяцев.

Из-за него мы постоянно переезжали и постоянно прятались.

Из-за него мама становилась объектом сплетен и осуждения, где бы мы ни жили.

Но ему было плевать на то, как тяжело маме. А еще больше ему было плевать на меня.

Я стала ошибкой. Он не скрывал этого. Он никогда не проявлял ко мне внимания или доброты. На самом деле он вообще ничего не проявлял.

Когда он приезжал, мама всегда уходила, чтобы мы не виделись. Такова была его прихоть, делать вид, что меня в его жизни нет.

Но однажды я все-таки его застала. Когда пришла домой с деревенской школы раньше и наткнулась на запертую дверь.

Запреты никогда не останавливали меня, поэтому я обошла дом с другой стороны, думая, что легко влезу в окно.

Но в окне увидела мужской силуэт, который стоял спиной к окну и кричал на мою мамочку.

Кто этот мужчина, я догадалась быстро. Мама рассказала мне об «отце». Но видела его настолько близко впервые.

– Второй ребенок?! – взревел он. – Я велел принимать тебе травы! Я еще не перестал на тебя злиться за эту.

– За Валери! – кричала мама. – Называй ее по имени. Она твоя дочь!

– Дочь мне не нужна, – жестко отрезал он. – Я говорил об этом…

– Твоя магия очень сильная, – чуть ли не рыдала мама, – травы не всегда помогают, когда такой сильный потенциал.

– Тогда избавься от ребенка, – даже сквозь окно я видела, как мама побледнела.

– Нет, – уверенно ответила она.

– Либо этот ребенок, Линда, либо я.

Мама обхватила себя руками, а силуэт замер. Неожиданно меня коснулось что-то темное. Невесомое, но холодное и пугающее, я вскрикнула от черных щупалец.

А вскоре кто-то схватил меня за шкирку, и я оказалась на кухне.

– Пусти ее! – закричала мама. Но Ди выставил руку вперед, и она замерла словно неживая кукла.

– Боишься? – спросил он, наклонившись прямо к моему лицу.

– Нет, – уверенно ответила я и дернулась.

Тогда он отпустил меня, и я рухнула на пол. Но разлеживаться перед ним не собиралась. Быстро подскочила на ноги.

– Что ты сделал с мамой?

Ди смотрел на меня с интересом, как на неведомую зверушку.

– Ты не похожа на Линду, – хмыкнул он. – Строптивая и наглая.

– Может быть, я пошла в тебя, – нашлась с ответом я, отчего брови мужчины поползли наверх.

– Какая твоя магия?

Я не собиралась отвечать на вопрос.

– Отпусти маму…

– Сначала ответь. Какая в тебе магия?

– Бытовая.

Ди вздохнул.

– Мы весьма неплохо начали, но я разочарован.

Ди щелкнул пальцами, и мама упала, я тут же бросилась к ней.

– Мамочка, мамуля…

– Линда, ты сплошное разочарование, – жестко сказал Ди. – Ты постарела. И в целом я уже давно готов с тобой расстаться, но благодаря тебе мы ускорили этот процесс.

Мама тряслась и плакала. Она прижимала меня к себе.

– Не смей так говорить с ней, – кинула я этому негодяю.

– Ты тоже разочарование, – хмыкнул Ди. – Как я счастлив покинуть это место, полное разочарований.

Это было последнее, что он сказал мне и маме. А после исчез из нашей жизни.

Мама тяжело переживала эту потерю. Но старалась не показывать вида.

Мы снова переехали. А после еще раз переехали и еще раз переехали.

Мама родила малышку Софи и перестала плакать так часто.

Она больше не заводила романов, посвятила свою жизнь мне и Софи. Мне кажется, она верила, что Ди вернется.

Простит ее и вернется. Но было очевидно, что больше мы ему совсем не нужны.

Жизнь стала сложнее. Содержать двух детей одной маме было тяжело. Так еще и куда бы она ни шла работать, женщины везде ее клеймили и недолюбливали.

А мужчины… мужчины вели себя куда хуже, чем женщины.

Эти взгляды, эти намеки и шутки. Я запомнила на всю жизнь.

Последним местом работы мамы был богатый дом. Он-то и стал роковым местом в ее судьбе.

Мама прислуживала больной герцогине. За это платили большое жалование. Поэтому мама очень ответственно относилась к работе.

С тех пор, как ее взяли в услужение, в доме снова появились куклы и сладости. А герцогиня была щедра и дарила нам с Софи одежду.

И все было хорошо. Пока не вернулся герцог.

Он сразу же положил глаз на мою несчастную маму.

Служить становилось сложнее и сложнее. Мама не жаловалась, нет, просто приходила домой, а после ужина закрывалась в уборной и рыдала.

Я знала почему. Слухи ходили по всей деревне. А я была уже достаточно взрослой, чтобы понять их смысл.

То, что должно быть для мамы даром, стало ее проклятьем.

Слухи дошли и до больной герцогини. Она выставила маму со скандалом. Но прежде… Прежде она ей отомстила.

Она устроила скандал на одном из званых вечеров, где при всех обзывала мою маму грязными словами. Но на этом ее месть не закончилась. Она заразила мою мамочку своей дрянью! И пускай мама называла это случайностью. Я точно знала, что она сделала это специально!

Так мама заболела. Ей становилось все хуже и хуже с каждым днем.

У нас были накопления, но они стали быстро уходить на лечебные эликсиры и отвары. Каждый день я видела, что маме становится хуже. Но совсем ничего не могла сделать.

То состояние беспомощности и боли я запомнила навсегда. Каждый раз, когда мне хотелось плакать от вида мамы, я всегда поправляла одежду. Это помогало мне сосредоточиться, отбросив мысли.

Я научилась улыбаться сквозь слезы. Научилась делать вид, что все хорошо. Научилась брать ответственность на себя. Научилась готовить, убираться, пропалывать огород. Всему тому, что мама считала жизненно необходимым и важным.

Но мама ошибалась. Все это было никчемным и бесполезным! Ведь все, чему я научилась, не помогло спасти ее.

– Я отомщу ей, – сказала однажды, когда мама сидела и без эмоций смотрела в окно.

– Кому?

– Герцогине. Я клянусь, что отомщу ей.

– Лери, ты должна быть доброй. Ты же знаешь, что только добро способно победить зло.

Я ничего не сказала. Не хотела спорить с ней в таком состоянии.

Я навсегда запомнила, когда потеряла ее. Когда проснулась ночью от того, что она стонала.

Хорошо, что Софи спала.

Я держала ее за руку.

Я слушала, как она последний раз поёт. Я чувствовала, как из неё уходит тепло, и обещала, что позабочусь о Софи.

– Я всегда буду любить вас, – прошептала мама. – Настанет время, и мы встретимся. И тогда я смогу увидеть, какими вы стали. Смогу сказать, как сильно горжусь вами.

– И я тебя, мама. Я буду любить тебя всегда, всегда, всегда… – повторяла я, но меня, наверное, она уже не слышала. Ее тогда не стало.

В тот момент я поклялась себе, что отомщу за это герцогине и герцогу. Отомщу за это всем негодяям и мерзавцам, всем мужчинам.

Как жаль, если бы она была жива, то не стала гордиться такой дочерью. Ведь я выросла совсем не тем человеком, каким бы мама хотела меня видеть.

Нет возраста, в котором бы человек становился взрослым. Возраст – это лишь цифры. Человек взрослеет только тогда, когда теряет свою маму.

Когда Софи проснулась и спросила, где мама, я не заплакала, нет.

Я улыбнулась и сказала:

– Ее забрали светлые духи, Софи, теперь она больше не будет болеть.

Мама многому пыталась научить меня. Но больше всего она пыталась вложить в меня доброту. Вот только я вынесла совсем другие уроки.

Никому в этом мире нельзя доверять. Никто не должен видеть мои слабости. Всем плевать на меня и на Софи, и только от меня зависит – выживем мы или нет. Красота – мое главное оружие. Никому нет дела до души. Всех интересуют мои белокурые локоны и улыбка.

И либо это станет моим проклятьем, как было у мамы, либо тем, что поможет выжить в этом дрянном мире.

Мы с Софи попали в приют. И я быстро поняла – здесь каждый за себя.

Софи еще была слишком маленькой. А вот я быстро усвоила приютские законы. Прежде всего, ради моей сестренки.

Вот тут-то, в приюте, я и научилась тому, что помогло нам выжить.

Я научилась обманывать, воровать и хитрить.

В приюте постоянно не было еды. Постоянно дырявая одежда. Постоянно злые настоятельницы.

Но никто не смел обижать Софи. Ведь я всегда умела дать отпор.

Несмотря на кукольную внешность, я была далеко не куколкой. Я научилась драться, скрывать эмоции и манипулировать другими благодаря своей внешности.

Я обучилась всему. И в этот раз была уверена, что выживу. Но, как оказалось, у судьбы снова были свои планы.

Только ты подумал, что все будет хорошо, как жизнь подбрасывает все новые проблемы.

Софи заболела.

Это стало настоящим ударом для меня. Запах болезни, громкий кашель и стоны по ночам. Я думала, что сойду с ума.

Дневала и ночевала возле сестрёнки. Но это не помогало. Нужны были отвары и эликсиры. А они стоили дорого.

Я воровала, приносила все что могла, доплачивала этим безруким целителям, которые приходили в приютскую лечебницу. Но они только разводили руками.

Переливания магии, из-за которых я сама несколько раз была на пороге смерти. Но это тоже не помогало!

Софи подхватила редкую заразу. Ту, которую простая магия не брала.

– Должно что-то помочь! – не уставала доказывать я.

– Лекарства есть, но их стоимость слишком высока, приютская девочка не сможет себе такого позволить, – ответил один из целителей. – Девочку не спасти. Прими это и начни жить дальше, – простодушно пожелали мне. Словно речь шла не о человеке, а о предмете одежды. Забудь и выкинь…

Воровать стало сложнее. Софи все больше и больше требовала моего внимания. Я знала, что каждый день может стать последним.

Я теряла ее, теряла так же, как и маму. Нужны были деньги!

Это заставляло искать все новые и новые пути обогатиться.

И когда в наш приют пришел незнакомец под видом благодетеля, первым, что привлекло мое внимание, стали не его сладкие речи, а дорогущие часы.

Сколько бы денег он ни пожертвовал приюту, до нас они все равно не дойдут. А вот часы… Они могут спасти моей сестренке жизнь!

Ооо, я все выступление с упоением смотрела на его часики. И представляла, что смогу купить Софи за эти деньги!

Отвары, эликсиры и что-то сладкое, чтобы ее порадовать.

И после выступления я принялась исполнять свой план.

Конечно же, я своровала их. Это было просто!

Сбежала из лечебницы приюта, столкнулась с незнакомцем в коридоре. А после… после часы были у меня.

Я по-настоящему гордилась собой. Приятная тяжесть облагородила мой карман. Вот только гордилась я собой совсем недолгое время.

Я успела разве что завернуть за угол, как незнакомец меня догнал.

– Маленькая мышка украла часы? – хмыкнул он.

– Не понимаю, о чем вы, – закашлялась я. – Вам не стоит подходить, я больна.

– А ты молодец, умом пошла совсем не в маму…

– Вы знали маму?

– Ну же, Валери, вспоминай. Мы ведь уже виделись однажды. Кажется, ты не глупая девочка.

И я вспомнила его. Воспоминания пронзили меня тысячей молний!

Он постарел, да, его голову покрыла седина, а на лице появилась борода. Но это был он! Это был Ди!

Как я не узнала его сразу.

– Ты убил маму! – зашипела я.

– Ваша мать умерла из-за того, что была слабой, – жёстко бросил он.

– Не смей даже слова плохого о ней произносить.

– А ты как была с характером, так и осталась, – качнул головой он. – Но мне это нравится. Хоть что-то ты взяла от меня.

Я сощурилась.

– Раз пришел, может, дашь денег?

Ди рассмеялся.

– Иначе я всем расскажу, кто ты, – тут же добавила я для весомости.

– Меня шантажирует глупая девчушка, – усмехнулся он. – У меня другое предложение. Ты собираешь вещи и уезжаешь со мной. А я помогу тебе заработать деньги. Столько, сколько тебе и не снилось.

– С тобой? – удивилась я. – Да ты же негодяй и мошенник.

Ди нахмурился.

– Кажется, твоя сестра болеет.

– Это не твое дело. Мы никогда не были тебе нужны. Так дай же денег и проваливай и забудем друг о друге.

Ди вздернул бровь.

– Такая красивая девчушка и такая невоспитанная. В тебе есть потенциал, Валери. Только поэтому я прощу тебе твою дерзость.

После этих слов Ди развернулся и пошел прочь, не забрав даже часы.

Эта встреча напугала меня. Внутри билось чувство, что нужно бежать от этого человека. Но бежать было некуда. Сдала часы, на вырученные деньги купила все для лечения Софи и пару сладостей, чтобы ее порадовать.

Мне показалось, что малышке стало легче. Но это была лишь иллюзия. Софи впала в беспамятство. Я видела уже маму в таком состоянии.

И мне снова пришлось смотреть, как самое дорогое, что есть у меня в жизни, покидает этот мир.

Иногда Софи приходила в себя, тогда она бормотала мое имя. Держала мою руку и спрашивала, все ли будет хорошо.

А я улыбалась и говорила, что она вот-вот поправится. Хотя знала, что это не так.

Когда Софи снова впадала в состояние бреда, я позволяла себе плакать и рыдала до тех пор, пока это было возможно.

Я теряла ее! Но почему судьба распорядилась так! Почему я теряла всех, кого любила?

– Пожалуйста, милосердные духи, – молилась я. – Я готова на все, чтобы спасти ее. Умоляю, мамочка… помогите мне кто-нибудь.

И духи отозвались на мои молитвы. Но не светлые, а темные.

Тогда-то он и пришел снова.

– У тебя всего два выхода, Валери, – вкрадчиво сказал Ди, – либо дать ей умереть. Либо уйти со мной.

– Она уже не поправится, – тряслась я над телом, которое еле дышало.

– Поправится, – сухо сказал он. – У меня есть очень хорошее лекарство. Оно поможет.

– Тогда умоляю, спаси ее, она ведь твоя дочь, – напомнила я. Но в глазах Ди не было и капли жалости или любви.

– Лекарство стоит дорого, Валери, тебе придется его отработать. На что ты готова ради жизни своей сестры?

– На все, – не задумываясь, ответила я.

– Готова ли ты быть послушной? Подчиниться моей магии и дать клятву? Пожизненную клятву в верности мне?

Я знала, что дела Ди страшны. Что такому человеку доверять нельзя. Но я была в тупике. И выход из него был один.

– Готова, – сказала я.

Ди выпустил свои щупальца, темные и страшные, и я позволила проникнуть им глубоко в себя. В самые потаенные уголки моего сознания, в мои страхи. В мои боли. В то, что было неизведанно никому.

– Послушная девочка, ты моя гордость, – тогда довольно сказал он.

Это было последнее, что я помнила, прежде чем потеряла сознание. А когда я проснулась, то увидела Софи. Которая сидела рядом со мной.

– Софи, – прохрипела я, не веря своим глазам! Она проснулась! Ди выполнил свое обещание!

– Здесь был страшный человек, – тихо прошептала она.

– Он сделал тебе больно?

– Нет… он… он спас тебя. Но… ты будешь ругаться, – тихо вымолвила она. – Он сказал, чтобы тебя спасти, я должна дать ему клятву. Клятву пожизненную, что ничего не расскажу о нем. Клятву верности.

– Мерзавец! – вырвалось у меня.

Ди был умен. Он подстраховался. И взял клятву не только с меня, но и с Софи.

И, тем не менее, он выполнил свою часть сделки. Он спас мою сестру. А значит, осталось ждать расплаты.

И расплата пришла.

Ди пришел за нами той же ночью. Он принёс хорошие вещи и подарки для Софи. Но мою сестру, всегда добрую и отзывчивую, только пугал этот холодный и расчетливый незнакомец.

Пугал он и меня.

Хотя Софи интересовала его мало.

– Какая магия у девочки? – только и спросил он.

– Никакой.

В глазах Ди было разочарование.

– Может, хоть в ней проснётся моя магия, тогда и девчонка станет полезной, – хмыкнул он.

А я взмолилась светлым духам, чтобы этого не произошло. Для Софи я хотела другой жизни.

Плату за свою помощь Ди потребовал быстро. Медлить не стал.

– Ты хорошая воровка, – подметил он. – Но можешь куда больше.

– Ты хочешь, чтобы я кого-то обворовала?

– Нет, Валери, я хочу научить тебя, как делать так, чтобы воровать не пришлось. Ведь все, что ты захочешь, будут отдавать тебе сами. Ты сможешь обеспечить хорошую жизнь и себе, и своей сестре. Видишь, как я щедр?

И он научил. Нанял для меня лучших учителей. За несколько месяцев из сиротской девочки я стала ничем не хуже благовоспитанной леди.

Вот только была намного хитрее.

Я обставляла знатных господ, играла их чувствами и выманивала у них огромные суммы. Деньги Ди не интересовали. Да, он забирал большую часть. Но скорее для того, чтобы мне ничего не досталось.

Ди интересовало другое. Артефакты.

Древние и редкие. Все, что было связано с магией некромантии и бессмертием, все, что могло увеличивать жизнь и дарить молодость.

– У меня есть все, – часто подмечал он. – Кроме бессмертия. Но и оно будет. Ведь я всегда получаю то, чего хочу.

Для меня Ди звучал как безумец, но я не задавала вопросов.

Просто откладывала все, что оставалось от дел, на будущее, для Софи.

Чтобы она ни в чем не нуждалась.

Ди по-прежнему проявлял к ней мало интереса, а вот я стала замечать у Софи первые проявления магии. Это был ранний возраст, и я понимала, что потенциал у нее будет огромный.

Это пугало. Но по-настоящему стало страшно, когда я узнала, какая именно магия проснулась в моей сестре.

Софи была некроманткой. А, зная зацикленность Ди, я понимала, что капкан захлопнулся.

На тот момент я уже не строила совсем никаких иллюзий насчет Ди и стала понимать, что для моей сестры он несет огромную угрозу!

Ди использовал меня, подставлял, и я пару раз была на грани поимки. Он забирал все больше и больше денег, так как боялся, что я уйду. Я превратилась для него в муху, которая застряла в паутине, а он выпивал из нее все соки.

Я уже давно высказала желание все закончить. Но он не отпускал, знал, на что давить, использовал Софи для шантажа.

Ему было плевать, что я его дочь. Для меня он не стал бы делать исключений.

– Это последнее дело, Валери, – из раза в раз повторял он.

Я стала прятать Софи в приютах. Он не возражал. Ребёнок был ему только в тягость. Ди был уверен, что найдет Софи при необходимости, где бы я ее ни спрятала.

Он недооценивал меня. Ведь я прятала Софи в таких местах, где он бы искать не догадался. О нет. Я каждый раз подтирала следы, использовала все, чему он научил меня. Чтобы он долго плутал по следам Софи. В случае, если я не вернусь.

Прости, малышка, я знала, как тебе было плохо в этих местах. Но только так я могла спасти тебя. Спрятав среди тысяч таких же детей, как и ты.

Найди я тебе няню, он бы быстро тебя обнаружил. А вот приюты, одним ребенком больше, другим меньше, ты бы выжила, я знаю. Хоть ты и добрая, но сильная.

Главное было спрятать тебя от Ди. И я делала все что могла. Ведь ты была самым дорогим и единственным в моей жизни.

А потом я встретила Питера, и мне стало сложнее. Ведь вас стало двое.

Любовь в мои планы не входила.

До встречи с Питером я никогда не думала, что смогу полюбить. Мужчины отвратительны, они похотливы и жестоки.

Но у судьбы снова оказались свои планы. Нас свела случайность… Хотя, может, это изначально был план Ди?

Ментальная магия… Он пользовался ею слишком умело. И, возможно, наша встреча была спланирована. Ведь у Питера, как оказалось, был один артефакт, который ну очень был нужен Ди.

Именно из-за него он и отправил меня в семейство Райс. Думал, я смогу его найти, а я так и не смогла.

– Валери, можешь рассказать о Ди?

Я отрицательно качнула головой. Я бы хотела! Ох как бы я хотела!

Но не могла. Я ничего не могла рассказать. Вся история моей жизни была под запретом, только из-за того, что в ней был Ди.

Клятва печати, которую он взял, которую он поставил, не пала даже после моей смерти. Ведь он еще был жив, а значит, все, что я знала и чем жила, все это уйдет со мной в тот мир.

Ах как я хотела поделиться всем с Питером. Рассказать ему все, что не рассказала. О моем детстве, о приюте. Объяснить, почему я выросла такой.

Но все, что я могла, только молчать и мельком произносить какие-то подробности своей жизни.

Все, что я могла отвечать – «ничего не могу рассказать». Когда рассказать хочется так много.

Никто так и не узнает моей истории. Что ж, она уйдет навсегда со мной.

И я останусь высокомерной, холодной и расчетливой Валери Райс. Хотя в душе я была совсем другой.

Часть меня, которую я скрывала.

– На мне клятва до его смерти, – честно сказала я. – Все, что касается Ди, я не могу рассказать. Я почти во всем бесполезна.

Прочитала разочарование в глазах Дэйна. И могла его понять. Он хотел поймать тень, того, кого поймать слишком сложно.

Тот, кто всегда на несколько шагов впереди. Ах как же я хотела помочь! Хоть чем-то…

– Питер, ты должен отпустить меня, – обратилась я к тому, кто заставил поверить меня, что люди бывают добрыми.

Кто снова заставил вспомнить маму и теперь уже убедиться, как сильно она была права.

Любовь – это не страсть, не похоть, любовь – это терпение, милосердие и прощение.

Ди видел, что Питер делает со мной, что я становлюсь мягче. Он был в азарте и не забирал меня, потому что верил, что я вот-вот найду нужный артефакт.

А я не сдвинулась и на пару шагов.

Тогда спустя долгие месяцы и помолвку Ди в бешенстве потребовал убить Питера. И тогда уже дать больше доступа к семейству Райс как вдове.

Но как я могла его убить?

– Ты можешь не улыбаться, Валери, если тебе не смешно, – говорил Питер. – Я же вижу, что ты грустишь.

Он был единственным, кого интересовали мои настоящие чувства. Единственный, кто за маской притворства разглядел меня. Питеру не нужна была кукла.

Когда я принесла очередной чек и начала кокетничать, чтобы он его подписал, Питер остановил меня.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он.

– Что?

Питер вздохнул.

– Если тебе нужны деньги, я дам. Не буду спрашивать, но, пожалуйста, не притворяйся рядом со мной.

И Питер сдержал свое слово. Он не спрашивал.

Я долго остерегалась его. Все ждала, когда он потребует плату за свою щедрость. Готовилась к уходу, скупала драгоценности. Прятала их. Покупала дорогую одежду в надежде продать ее, когда все это закончится.

А Питер, он держал свое слово. Он не спрашивал.

Ди требовал все больше. Деньги ему были не нужны, он просто с упоением наблюдал, как Питер катится на дно, пока я ищу артефакт.

А я переживала за Софи и безумно скучала по ней.

Питер проявлял ко мне заботу. Он пытался развеселить меня. Дарил подарки, но какие! Он видел, как я люблю яблоки, и приносил мне их ранним утром.

Рассказывал о себе, когда я предпочитала молчать.

Он был искренним и терпел… Он терпел все! То, насколько я была капризной, то, что срывалась на нем, что позволяла повышать голос и топала ногами.

Чем ближе Питер подходил ко мне, тем хуже я себя вела. Я, которая умела контролировать себя идеально. Наверное, подсознательно я пыталась заставить его ненавидеть меня. Чтобы все это закончить.

Чтобы он выгнал меня. Чтобы не слышать голос, к которому я стала привыкать, и заботу, с которой еще никто ко мне не относился.

Зачем он это делает? Почему? Чего он хочет?

Ди не оставлял попыток.

Письмо за письмом, угроза за угрозой. Однажды Питер застал меня ночью, рыдающей в гостиной с письмом, которое я так поспешно прятала в корсет.

Он не стал спрашивать, подошел ко мне, сел рядом и прижал.

Никто и никогда не видел, как я плачу, никто и никогда не жалел меня, когда было так тяжело.

– Я не буду спрашивать, – тихо прошептал он, – но, если ты захочешь рассказать мне, я готов выслушать.

Тогда я так разозлилась, оттолкнула его и вскочила на ноги.

– Питер, почему? Что ты так держишься за меня? Ты не слышишь, что говорят про тебя? Неужели это, – показала я руками на фигуру, – так держит тебя? Ты идиот?! – напрямую спросила я.

Неужели он настолько ослеп от взмахов моих ресниц, что готов был терпеть все ради призрачной надежды затащить меня в койку?

Питер встал и подошел ко мне.

Я уже пожалела о сказанном. Должно быть, сказались усталость и тревога последних дней. Он же выгонит меня! Точно выгонит! Что я наделала? Я ведь должна думать прежде всего о Софи!

– Мне нравится твой смех, – неожиданно прервал тишину он. – Но не тогда, когда ты притворяешься, Валери. А в те моменты, когда смеешься громко и звонко. И в такие моменты я чувствую себя особенным, ведь знаю, ты смеешься так только рядом со мной.

Я застыла, не в силах поверить, что слышу такое.

– Нравится смотреть, как ты втайне кормишь птиц. Как всегда смотришь, наполнены ли кормушки, когда мы гуляем возле них. Нравится, когда ты искренне что-то рассказываешь. А потом осекаешься, словно сдерживая себя. Потому что не доверяешь мне. Но ради тех моментов, когда доверяешь, я готов ждать. Ведь я вижу тебя настоящую под этим всем. Такую необычную, нежную, ранимую. С кучей секретов. Такую же одинокую, как и я сам. И я знаю, что мы нужны друг другу. Ведь и я рядом с тобой могу позволить смеяться громко.

Мне говорили тысячи комплиментов. Я слышала такие признания в любви, которые было не суждено услышать многим женщинам.

Но ничто не трогало меня до этого самого момента.

– Ты не знаешь меня, – прошептала я.

– Узнаю, когда ты позволишь.

Именно в тот день Питер Райс покорил мое сердце. Я полюбила его, хоть и боялась себе в этом признаться.

Но он стал мне дорог.

Я все чаще позволяла себе быть настоящей рядом с ним. Все чаще забывала, кто я. И это были самые счастливые моменты моей жизни.

Мама была права. Только добро способно победить зло.

Ох, Питер, ты сделал меня по-настоящему счастливой, хоть так и ненадолго. Жаль, что я не смогла сделать для тебя того же.

Мы могли быть счастливы, мой лорд. Если бы встретились раньше. Но я так погрязла в паутине, что уже было не выбраться.

Я могла либо тянуть тебя и Софи за собой, либо отпустить вас.

Ведь за свои ошибки должна была расплачиваться сама.

Моя судьба была предрешена. Меня ждала та же участь, что и всех, кто решил уйти от Ди.

И тогда впервые я по-настоящему начала сопротивляться. Ди многому меня научил.

Он не ожидал, что в лице маленькой хрупкой женщины приобретет достойного противника.

Нет, я бы не могла его победить. Но я могла его обыграть и спрятать тех, кто был мне дорог. Но цена была очень высока – моя собственная жизнь.

И я была готова ее заплатить.

Убедить Питера было не сложно. Мое расточительство и воровство ввели любимого мужчину в немыслимые долги. Конечно, с этим помогал и Ди. Он говорил, куда давить, что говорить и что просить.

И теперь Питер был банкротом из-за меня.

Тогда я внушила ему план.

– Ты любишь меня, Питер? – спросила я одной ночью, зайдя к нему в кабинет.

– Да, – уверенно ответил он.

– И я люблю тебя, люблю больше жизни, – это было искреннее признание. Последние искренние слова, что я ему сказала. А дальше были бред и вранье.

Я убедила его, что мы должны сбежать. Что только так сможем начать новую жизнь.

– Ты кого-то боишься?

– Да. Боюсь.

– Я разберусь с ним.

– Не сможешь, Питер, – вздохнула я. – И… больше нет смысла! Прошу, просто давай сбежим и начнем вместе, все сначала. Только ты и я, с чистого листа.

И он согласился.

Вместо яда Питер выпил снотворное. Он принял его в день нашей свадьбы, а после тихо заснул на моих руках. До последнего он говорил со мной.

Я обещала ему лучшую жизнь, целовала в губы, а сама рыдала. Я прощалась с ним.

Мой план был прост. Я спрятала Софи и Питера. И никто, кроме меня, не знал, где они. А после мне нужно было перепрятать все свои деньги. Отправить Питеру письмо с объяснениями, насколько эти объяснения были возможны с учетом того, что на мне клятва. И принять яд.

По моему плану Питер должен был забрать Софи. Я знала Питера очень хорошо и точно была уверена, что он позаботится о моей сестренке.

Что они уедут далеко. И Ди больше ничего о них не узнает.

Он не сможет найти мертвеца. А искать Софи ему будет не так уж и интересно. Ведь он не знает о том, какой дар в моей храброй малышке.

План был хорош. Только вот исполнить мне его не дали.

Я не успела принять яд.

– Меня убили, – сказала я. Хоть что-то из моей истории я могла рассказать.

– Убили? – удивился Дэйн.

– Мисс Купер, это она столкнула меня с лестницы, – добавила я.

Да! Именно домоправительница. Долгое время она вставляла мне палки в колеса. Я думала, что она на стороне Питера, и она сначала была на его стороне. А потом Ди нашел к ней какие-то ходы.

Он знал какую-то ее тайну.

Я надавила на это. Хотя сама не знала даже, что за тайна. Она испугалась, началась потасовка. Один неаккуратный шаг, и я улетела вниз. По лестнице.

– Ты уверена, что это была Купер? – не поверил Дэйн.

– Уверена, – жестко ответила я. – Я сказала, что знаю ее тайну. Но… я не знала. И мы сцепились, она разозлилась и толкнула меня, а я не устояла на ногах и упала с лестницы.

– Потрясающе, – сквозь зубы произнес Дэйн.

– Но ушла из мира я сама. Софи пыталась меня вернуть. Но я знала цену и не захотела… Я побоялась, что так сделаю только хуже. Побоялась, что подставлю тебя, Питер, и Софи перед Ди…

– Да кто этот Ди?! – взревел Питер.

Я открыла рот и закрыла.

– Я совсем ничего не могу о нем рассказать. Я даже не могу объяснить, кто я… На мне клятва. Но это неважно. Питер, я правда любила тебя. И очень-очень люблю Софи. Прошу, позаботься о ней и… двигайся дальше. А я должна уйти…

Посмотрела в горячо любимые глаза.

Он плакал. Впервые мой Питер плакал.

Питер сделал несколько шагов вперед и провел рукой по силуэту. Его рука проскользнула внутрь меня. Я улыбнулась, сдерживая боль. Это я научилась делать великолепно.

– Почему?

– Я хотела спасти вас с Софи. Спасти вас от Ди, – старалась я сказать самое главное.

Поднесла руку к подбородку любимого и остановилась в миллиметрах. Питер закрыл глаза.

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя. Питер, все, что было… Я врала, во многом обманывала, но любила я тебя по-настоящему.

– Не хочу без тебя.

– Тебе придется, любимый.

Питер открыл глаза, он также положил руку поверх моей, не дотрагиваясь. Но мне показалось, словно я почувствовала его тепло.

– Пожалуйста, позаботься о моей сестренке… В этом мире мне были дороги только вы.

– Валери, – тихо прошептал Питер мое имя. Так тихо и сладко. Это было больно и приятно одновременно.

– Питер, – тем же ответила я ему.

– Если есть вопросы, задавай их сейчас, долго мы ее не продержим, – прервала нас с Питером Амели.

– Валери, может, ты сможешь рассказать хоть что-то, что поможет нам? – обратился Дэйн.

– Не могу, – с сожалением сказала я. – Ди сильный ментальный маг. Даже не так, он сильнейший ментальный маг! И он позаботился о том, чтобы все его секреты умирали вместе с теми, кто мог бы их рассказать.

– Ты узнаешь этот ключ? – Дэйн Райс достал из кармана причину всего. То, из-за чего Ди так долго держал меня здесь и не отпускал.

Я так и не узнала, от чего этот ключ…

– Не могу рассказать, прости, я очень хочу, но на мне все еще клятва.

Дэйн сжал челюсти.

– Но он не от спрятанных денег.

Я отрицательно покачала головой.

– Я спрятала деньги в доме за портретом. Мы нашли этот тайник вместе с Питером. Хотела переложить деньги на его счет, но не успела. Там все, что я успела накопить, этих денег хватит, чтобы оплатить все долги, и даже на хорошую, очень хорошую жизнь после. Пожалуйста, прошу вас, позаботьтесь о Софи. Это все, что я накопила за свою жизнь. Я хочу, чтобы у нее было все.

– Дэйн, времени осталось не много, мы с Лерой держать дух в этом мире продолжительное время не сможем, – раздался голос Амели. И я сама это чувствовала: силы покидали меня. А значит, настала пора уйти.

– Нет, нет, нет! Должен быть способ спасти тебя! Вернуть обратно, – отрицал Питер. – Почему ты не можешь вернуться в свое тело?

– Это не мое тело, Питер, больше не мое, – попыталась объяснить я. – Я и это тело, мы больше не связаны. Мое время пришло.

– Должен быть способ.

– Прости, Питер, я не хотела делать тебе больно.

– Ты сделаешь больно, если уйдешь.

– Но я должна уйти. Мне здесь не место. Прошу… отпусти меня.

Питер застыл, он не верил. И мне правда было жаль за все, что я сделала.

– У меня больше нет вопросов, – тихо сказал Дэйн.

– Прошу, Валери, умоляю… – Питер взмахнул рукой, словно попытался схватить за край рубашки, но не смог. Рука проскользнула мимо.

– Я верю, что ты будешь счастлив, Питер, что ты еще полюбишь.

– Я тебя люблю.

– И я тебя люблю. Именно поэтому и прошу, будь счастлив, – сквозь боль улыбнулась я. Хорошо, что призраки не могут плакать. Ведь если бы могли, то я бы нарушила этот запрет, не смогла бы по-другому, не сдержалась бы.

– Амели, прошу, дай мне еще немного сил, я бы хотела попрощаться.

– Я сделаю все что смогу, – кивнула некромантка.

– Валери…

– Прощай, любовь моя, – с улыбкой сказала я.

– Нет, нет, нет… Пожалуйста…

– Я прошу, будь счастлив, – сказала я напоследок.

Больше тратить силы и поддерживать свое отражение я не стала. Исчезла для людей, но все еще осталась ветром, сквозняком, шуршащими листьями.

– Верни ее, верни! – кричал Питер, и мне было больно видеть его в таком состоянии.

Дэйн попытался утешить брата. Но Питер оттолкнул его.

Любовь моя, ты справишься, я знаю, ты сильный.

Больше тратить силы я не стала. Уходить тяжело. Но я умела уходить.

А сейчас самым главным стало попрощаться. Показать всем то, что я могла показать.

Пусть я не могла помочь поймать Ди, но я могла помочь этим людям увидеть то, что они не видели. И то, что стало мне ведомо. Только после смерти.

И последние свои силы я потратила на то, чтобы явиться Питеру. Я показала ему историю тети, показала, как переживал Дэйн за их отношения.

Чтобы он увидел все, что помогло бы ему понять. Стать мягче. Открыть свое сердце для семьи.

И, конечно же, напоследок я показала, как я его любила. Каким сильным видела его. Видение, всего минутное видение с моими чувствами. Но это было именно то, что ему нужно.

Я явилась Дэйну. Показала ему, как скучал Питер. Как сотни раз писал ему и сотни раз сжигал письма. Как расстраивался, когда старший брат отвечал по несколько недель. Показала, как он был ему нужен. Хотя и старался всем видом дать понять, что это не так.

Я явилась к Амели, всего на пару мгновений. Показала, как тяжело было Питеру одному. Что именно одиночество сделало его таким жестоким. Но в душе он так нуждался в любви и понимании, а еще в прощении.

Я явилась Софи. Последний раз. Моя маленькая сестренка спала, и я явилась к ней сном. Мягким и добрым. Показала ей, как я гордилась ее характером. Как переживала о том, чтобы этот мир не уничтожил в ней самое светлое. Я показала ей свою любовь, свою гордость, последний раз сказала, как люблю ее и что всегда, всегда буду любить. И что верю, она вырастет замечательным человеком. Именно таким человеком, которым будет гордиться мама.

И напоследок, в самом конце, я явилась к Лере. Показала ей все что могла. Все, что не было скрыто клятвой Ди. Показала ей малышку Софи и самые теплые воспоминания о ней. Показала нашу с Питером историю. Постаралась передать всю свою любовь, всю нежность, чтобы она поняла.

– Прошу, позаботься о них, – напоследок попросила я.

А после закрыла глаза и позволила себе раствориться в свете, который так долго звал меня. И свет принял меня, согрел. Заглушил звук ветра и листвы.

И я оказалась где-то в незнакомом месте. Открыла глаза от того, что меня слепило солнце. А когда присмотрелась, увидела ее, мою маму.

Она стояла, все такая же молодая и красивая, здоровая, и от нее было столько тепла.

– Прости меня, – искренне сказала я и почувствовала слезы. Я словно снова была живой. – Я подвела тебя…

– Нет, Лери, нет, – сказала она и тут же кинулась ко мне. Она прижала меня. Моя мама! Все такая же. Даже запах тот же!

Она была теплой, она была живой. Моя мамочка.

– Я горжусь тобой, малышка! Горжусь тем, что, несмотря на то, сколько было вокруг зла, ты выросла сильной, выросла умной. Что все хорошее, что было, ты приумножила и напоследок подарила тем, кто тебе дорог. А теперь плачь, моя девочка, плачь в последний раз. А после я возьму тебя за руку, и мы с тобой уйдем, и больше тебе никогда не придется скрывать слезы.

– А что там? – спросила я.

– Новая жизнь, – с теплом ответила она, и глаза ее были полны надежды и счастья.