Глава 17

Длинный, сервированный лучшими сверкающими хрустальными бокалами, фарфоровой посудой и серебряными приборами, элегантный стол располагается в ресторане «У Ромье» на втором этаже. Он ещё пуст. Моё длинное платье из обычного белого хлопка с оголёнными плечами мягкими волнами лежит на большом животе. Передо мной безумно красивый пейзаж ночной Альоры, который я увидела впервые около девяти месяцев назад и, кажется, навсегда влюбилась в него. Слабая улыбка касается моих губ одновременно с толчком ребёнка. Не могу дождаться, когда он родится, потому что гормоны вернулись. Плохие гормоны. Последние две недели, особенно по ночам, они сводят с ума, неожиданно появляются днём, когда я обслуживаю туристов в кафе. Я намокаю так же быстро, как и рваное дыхание сквозь стиснутые зубы вырывается. Мой гинеколог говорит, что это гормоны, и мне необходимо их поощрить, иначе это может вылиться в катастрофу. Да, оказывается, я умею жаждать близости с мужчиной, и любой, кто смотрит в мою сторону, не обращая внимания на мой огромный живот, вызывает ненависть к себе. В моей голове совсем другой человек. Утром, от жара между ног и острого желания близости, я могу позволить своему телу лишь воспоминания. Горячие. Жадные. Влажные. И этого мне мало. Словно голодающему, я понемногу разрешаю съесть себе этот кусочек хлеба. Не насытиться полностью, а только держать своё тело в напряжении до следующего приёма пищи. Бороться с этим невозможно. Я пробовала. И мне жаль, что ни один мужчина не возбуждает меня так, как тот один, не принадлежащий мне.

И даже сейчас, казалось бы, в довольно спокойной атмосфере, я до боли сжимаю бёдра, стараясь утихомирить бешеные, сумасшедшие гормоны.

– Дорогая моя, выпей бокал воды. Ты раскраснелась, вероятно, высота.

Поворачиваю голову к Ромье, предлагающему мне бокал воды.

– Спасибо, это всё воспоминания и голод. Безумно хочу поскорее поесть. – Отчасти это правда. Я так голодна. Я мечтаю, но не по еде, а о мужском сильном теле, члене, похоти и жаре внутри.

Делая глоток воды, который абсолютно мне не помогает, наблюдаю, как официанты бегают по залу, арендованному на этот вечер. Лимонады в трёх вариациях, закуски, бутылки с алкоголем, стоящие в высоких металлических вёдрах со льдом. Мои губы сразу же пересыхают, когда я впиваюсь взглядом в кубики льда. Мои фантазии бегут впереди меня, отчего я издаю тихий стон.

– Леди Реджина, душечка моя, присядь. Ты целый день на ногах, для нашего цыплёнка это плохо, – Ромье заботливо придвигает мне стул.

– Нет, всё в порядке. Потерплю. Гости…

Не успеваю я закончить фразу, как громкие голоса врываются в тихое пространство второго этажа ресторана. Улыбаясь сестре, передаю бокал одному из официантов, и обнимаю её.

– С днём рождения, малышка, – шепчет Инга, целуя меня в щёку.

– Спасибо.

Следом я обнимаю каждого. Мег. Калеба. Германа. Сабину. Дина. Полье и даже Эльму, на удивление оказавшуюся довольно интересной девушкой. В преддверии их свадьбы, которая состоится в отдалении от столицы, я каким-то странным образом оказалась втянутой в подготовку. Полье умолял меня помочь Эльме, потому что никому другому не доверяет, и сама она сотню раз извинялась за прошлые события. На самом деле Эльма – Герман в юбке без страха быть осуждённой за свои мысли. Она яркая, весёлая и заботливая.

– Эй, шампанское сюда в честь именинницы. – Дин с особым удовольствием встряхивает одну из бутылок и открывает её. Под визг и крики всех присутствующих пробка летит в воздух, и шампанское льётся прямо на пол, обрызгивая Ингу, с удовольствием подхватывающую пальцем капли со своего плеча.

– Обожаю быть мокрой, – смеётся она.

Ох, зря. Мне вот мокрой быть не нравится. Особенно, в последнее время. Наваждение какое-то. Страшное для меня.

Сидя в кругу своих друзей и близких, я не могу унять острое желание прикоснуться к себе. Прямо сейчас. Это убивает. Кажется, я снова возбуждаюсь.

– Моя дорогая.

Поднимаюсь со стула, вытирая рот салфеткой, когда среди гостей появляется Клаудия. Она подходит ко мне и расцеловывает меня.

– Прекрасно выглядишь, Реджина. Девочку носишь, это точно. Я была настолько безобразна из-за этого наглого мальчишки, что даже в зеркало смотреться не могла. Как моя внучка?

– Это может быть и внук, но всё хорошо. Вы приехали? Я не думала, что вы…

– Найду время для тебя? Прекрати. Наши разногласия в прошлом. Я всегда мечтала о дочери, но, увы, не смогла подарить её Ферсандру. Судьба подарила мне тебя. К сожалению, Ферсандр не приедет. Сама понимаешь, если он появится здесь, то поползут слухи, а мы хотим этого избежать. Но от нашей семьи здесь сегодня я. Кто сегодня обслужит мадам?

Дин сразу же подскакивает к матери и передаёт ей бокал с шампанским. Ей находят место и ставят приборы. За столом возобновляются неспешные разговоры и обсуждения предстоящих летних месяцев и, конечно же, главного события – свадьбы Эльмы и Полье. Ромье присоединяется к нам, как только нам подают горячие блюда. Каждый тост, каждое доброе слово, каждый поцелуй вызывают у меня слёзы. Тоже гормоны. Я не могу сдержать себя, ведь никогда не думала, что появится столько людей, готовых обо мне заботиться. Все, кроме одного. Эни поздравила меня букетом цветов и серьгами с топазами ещё утром. Через посыльного, так как они в данный момент находятся в Италии.

Огромный торт с двадцатью четырьмя свечками. Песня «С Днём рождения». И одно желание. Наверное, глупо так, но в голове лишь одно имя. Дерик. Я трачу своё желание на его имя и непроизвольно вздыхаю, отчего пару свечек гаснут. Вероятно, девочки считают, что из-за беременности я просто не могу задуть их все одновременно. Нет, я могу, но не в свечах дело. Абсолютно не в свечах.

Под конец вечера Клаудия просит прощения и возвращается в замок. Полье и Эльма благодарят за приглашение и тоже уходят. Калеб уезжает на работу. Инга убеждает всех идти веселиться дальше и забирает с собой Сабину, Мег и даже Дина. Видимо, она уже довольно пьяна, раз её ненависть к нему сегодня поутихла. Хотя, я бы больше поверила в то, что она приготовила для него что-то гадкое, чтобы в очередной раз проучить.

За столом остаёмся только я и Герман.

– Думаю, тебе понадобится помощь с подарками и цветами, – усмехаясь, он бросает взгляд на зал, забитый букетами и коробками, обёрнутыми в бумагу разных цветов и с огромными бантами.

– Видимо, тебе снова придётся напрячь свои мускулы, – игриво толкаю его в плечо, ощущая ладонью под тонкой тканью рубашки очень крепкие и напряжённые мускулы. И это не вызывает возбуждения. Просто факт. Чёртов факт, а всё было бы так просто.

Герман и официанты грузят подарки в мою машину, полностью забив ими багажник и заднее сиденье.

– Может быть, я поведу?

– Ты пил, а я жить хочу, и мне ещё родить нужно, – усмехаясь, толкаю его к пассажирской двери.

– Я ведь выпил всего пару бокалов. Это никак на меня не действует. Я слишком хорошо знаю силу виски, и эту бутылку в очередной раз украл из запасов Дерика. Он…

Дальше я не слушаю. Такой парадокс. Как только кто-то упоминает его имя, мой слух отключается, видимо, защитная реакция от стресса. Но при этом по ночам и утром в безумном возбуждении меня преследует горячий шёпот. Я боюсь, что не вынесу такого давления, а мне как минимум ещё ходить пару месяцев. И чтобы не сорваться, я начала медитировать. Ну как медитировать, просто сижу на траве и смотрю перед собой, восстанавливая дыхание, но оно сбивается в любое время, даже не спрашивая у меня разрешения.

Герман заносит последнюю коробку в гостиную, а я уныло смотрю на всё это.

– Почему столько веников? – шепчу я.

– В простонародье это называется букеты цветов, Реджина.

– Я в курсе. Но на кой чёрт вы все это припёрли, если знаете, как я их ненавижу?

– Этикет. Прийти без букета означает проявить неуважение. К тому же на вечеринке в честь рождения ребёнка их будет куда больше.

– Боже, не напоминай. Клаудия с ума сходит. Если я не появлюсь там, как думаешь, она сильно обидится?

– Она тебя убьёт, – смеётся Герман.

– Значит, выхода нет. Но нужно понять, что с этим делать, – указываю взглядом на огромные букеты, лежащие на полу и на столе.

– Я могу подать идею – поставь их в воду.

– Какой же ты умный, вау! Прямо не знаю, смогу ли я любить тебя больше, ты такой предприимчивый. Диву даюсь, как я ещё не упала в обморок от твоих чар. – Прикладываю ладонь к щекам и имитирую радость, но потом язвительно поджимаю губы.

– Смешно, – кивает Герман.

– Если бы. Может их выбросить? Это будет сильно невоспитанно?

– Рехнулась?

– Ладно, брошу их в ванной Дина. Он вряд ли заметит, даже если будет принимать душ, – пожимаю плечами и наклоняясь, хочу смахнуть всё на пол, чтобы присесть на диван и вытянуть отёкшие ноги, но неожиданно низ живота стягивает так, что я охаю и хватаюсь за него.

– Что? Что случилось?

– Всё в порядке. Видимо, ребёнку очень нравятся цветы, и он решил проснуться, чтобы врезать мне как следует за желание их уничтожить, – шепчу, глубоко вздыхая.

– Моя принцесса проснулась? Дай! Дай я с ней поздороваюсь! – Герман подскакивает ко мне и кладёт руки на живот.

– Это может быть мальчик.

– Это моя принцесса. Не порть момент. Привет, я тебя жду, не задерживайся там. – Он опускается на колени и приставляет ухо к животу.

– Ты что, реально думаешь, что ребёнок тебе ответит?

– Не мешай, говорю, мы общаемся ментально. Она мне рада.

– Правда? И как ты это понял?

– Она ударила меня в ухо! Женщины любят бить тех, кто им нравится. Я ей нравлюсь. Я ей очень нравлюсь…

– Это может быть он. Хватит уже определять пол по тому, как выглядит мой живот. Это ведь глупо…

– Принцесса, Реджина. У нас будет принцесса. – Герман поднимает на меня счастливый взгляд, и я мягко улыбаюсь ему.

– Мне искренне жаль прерывать такую душещипательную, семейную идиллию, но меня, увы, сейчас стошнит.

Подпрыгиваю на месте от полного отвращения голоса сбоку.

Герман тоже испуганно поднимается, смотря в темноту кухонной зоны.

Не может быть…

Поворачиваю голову туда, откуда раздался голос. Из мрака ночи к нам медленно выходит Дерик. Боже мой…

– Дерик? – Герман шокировано повторяет мои невысказанные мысли.

У меня спирает дыхание от одного его вида. Идеально скроенные брюки повторяют длину ног и подчёркивают где нужно, все выпирающие части. Приличные части, если мне не изменяет память.

Дерик вскидывает подбородок.

– Напомню, что данный плод имеет прямое отношение ко мне, но никак не к тебе, Герман. И ты находишься в моём доме без моего прямого разрешения.

– Но я лишь…

Тёмно-синяя рубашка тщательно застёгнута на все пуговицы, лишь одна, у горла осталась без внимания. Я не могу даже слова сказать.

– Ты лишь идёшь на хрен отсюда. Держись от неё подальше, пока не родит моего ребёнка. А дальше меня не касается, чей член будет в ней.

– Подожди. Ты что, спятил? Решил устроить очередной скандал на почве своего неудовлетворения из-за того, что мы все стараемся создать благоприятную атмосферу для Реджины?

Сглатываю вязкую слюну, когда мой взгляд натыкается на резко очерченную верхнюю губу и щетину. Его волосы снова подстрижены и лежат переливающими бликами волнами. А глаза… за эти глаза можно и убить.

– Пошёл вон, иначе я тебя вытащу отсюда за шкирку и вышлю из страны…

Господи…

– Боже, ты всегда всё портишь. Лучше бы не появлялся. Ей нельзя нервничать…

– Заткнись! Пошёл на хрен из моего дома!

От крика Дерика я вновь вздрагиваю и отмираю.

– Так… успокойтесь оба. Герман, спасибо за то, что помог всё донести. Встретимся завтра в обеденное время, как обычно, – вставляю, бросая умоляющий взгляд на Германа.

– А ты не ори в моём доме. Насколько я помню, по документам это моя недвижимость, и тебя сюда точно не приглашали. Поэтому если хочешь пообщаться с ребёнком, которого я ношу, то сам сейчас же закроешь рот и не будешь повышать голос, – говорю, указывая пальцем на Дерика.

Не так я представляла в своих мечтах очередную встречу. Точно не так.

– Реджина, я могу…

– Пойти к чёрту отсюда, – рычит Дерик, делая шаг, и я замечаю, как сжимаются его кулаки. Не к добру.

– Иди. Возьми мою машину, а утром пусть кто-нибудь её пригонит. Иди. – Вкладываю ключи в руку Германа и толкаю его к двери.

Он бросает мрачный взгляд на Дерика, а потом на меня. Киваю ему, показывая, что знаю, что делаю. Ни черта. Я не знаю, что делать дальше.

Герман уходит, а в доме вновь появляется тяжёлая атмосфера. Я уже и забыла, как сложно дышать, когда Дерик рядом. Нет, это ни капли не возбуждает, это возвращает меня на несколько месяцев назад.

– Зачем пришёл? – сухо спрашиваю его.

– Поздравить тебя.

– Ясно. Спасибо. Праздник уже прошёл. Что-то ещё? – спрашиваю, и уже спокойнее смотрю в его глаза.

– Да. Я запрещаю тебе, Джина, трахаться с кем-то другим, пока ты не родишь. Я не желаю, чтобы кто-то травмировал моего ребёнка. Это понятно?

– Кристально. У тебя ещё есть дерьмо, чтобы вылить его на меня, или ты молча пойдёшь к чёрту прямо сейчас?

Он недовольно поджимает губы и медленно подходит ко мне. Внутри я вся сжимаюсь от страха. Я боюсь его до сих пор. Как только его рука резко поднимается вверх, я вскрикиваю и отшатываюсь от него, зажмуриваясь на пару мгновений.

С опаской смотрю, как его рука падает вниз, и его плечи опускаются. Взгляд гаснет.

– Ты что, подумала, я ударю тебя? – шепчет он.

– Да. Именно так. У меня есть причины бояться, оставаясь с тобой наедине. И это…

Охаю и жмурюсь от боли внизу живота. Хватаюсь за него и издаю сдавленный стон.

– Джина? – Дерик обхватывает меня за плечи и помогает сесть.

– Сейчас… это пройдёт… это…

– Чёрт. Я звоню в госпиталь. Ты рожаешь? Тебе плохо? Ты…

– Тренировочные схватки. Всё нормально. Начались недавно, и я к ним привыкаю, – тяжело дыша, перебиваю его.

– То есть? Это роды?

– Нет. Тренировка перед ними. Всё тело пронзает боль, и она сосредотачивается в пояснице. Живот каменеет. Дышать становится сложнее. Нормально. Я это вынесу, зато легче будет в день «икс». Можешь идти, твой ребёнок в безопасности.

– Я могу… дотронуться до него, или ты разрешаешь это только своему любовнику?

Ехидство в его голосе вызывает у меня злость.

– Прекрати. Не твоего ума дело, с кем я общаюсь. Дотронешься до ребёнка тогда, когда он появится. Ко мне не прикасайся, – рычу, почувствовав себя значительно лучше.

Дерик настолько сильно сжимает зубы от ярости, что его скулы резче выделяются на лице.

– Какая тебе разница, с кем я сплю? Если будет легче, то ни с кем. Доволен? В отличие от тебя я, по крайней мере, не так легка на передок. Это ты у нас покоритель женских кисок. Так что не смей меня обвинять в чём-то подобном. У меня на первом месте мой ребёнок…

– Наш, – цедит он.

– Мой. Сейчас он мой, потому что тебе плевать на него. Ты даже не удосужился ответить на сообщение. Хотя бы смайликом. И я имею полное право сделать свои выводы на твой счёт, Фредерик. Если у тебя больше нет ко мне каких-то важных дел, то оставь меня и убирайся из дома. Встретимся, когда ребёнок родится, – резко произношу, поднимаясь с дивана.

– Уходи. Здесь тебе делать нечего, – добавляю, бросая на него сухой взгляд.

– Ты лгала мне, убеждая, что не вычеркнула меня из жизни моего ребёнка, Джина. Сейчас выгоняешь…

– Потому что я не хочу ссориться с тобой. Это плохо действует на ребёнка. Я не хочу видеть тебя, Дерик. Не знаю, что ты выкинешь ещё, чтобы задеть меня. Ты достаточно сделал плохого мне, и я имею право не верить тебе больше. Я тебе не врала. Я не вычёркиваю тебя из его или её жизни, но она пока принадлежит мне. Только мне. И от моего самочувствия зависит, насколько хорошо завершится беременность. Ты хоть представляешь, как это сложно? Поясница ноет даже утром, пока я ещё не проснулась. Постоянно приходится ходить в туалет. Ходить, вообще, сложно, а ещё два месяца впереди. Изжога меня доканывает. После каждого толчка ребёнка я боюсь, что у меня рёбра треснут. Так что не изводи меня, и так хреново. Надеюсь, ты рад, что я не пищу от радости из-за этой беременности и страдаю, утоляя твоё желание причинить мне побольше боли, – выговариваю ему.

– Джина…

– Нет. Хватит с меня. Чего ты хочешь, Дерик? Ты пришёл не для того, чтобы поздравить меня. Ты пришёл без разрешения, чтобы в очередной раз уязвить меня. Так вот, с этих пор ты будешь заранее сообщать о своём приходе сюда. Это мой дом. Пусть временный. Это моё личное пространство, и я не желаю вздрагивать каждый раз, когда ты здесь появляешься из темноты. Я боюсь тебя. Так лучше объяснила, почему я думаю, что ты мне врежешь?

– Я не представлял, что до этого дойдёт, Джина, – мрачно говорит он, поднимаясь с дивана.

– Ты саму себя настроила против меня и при каждой встрече выгоняешь меня из моего же дома, который я по дурости переписал на тебя…

– Да, забирай его обратно. Господи, я соберу вещи и съеду отсюда в ближайшее время. Мог бы и раньше сказать, что мне пора убираться из этой страны, но ребёнка тебе не отдам, понял? Он мой. Можешь убить, но только через мой труп ты отнимешь у меня моего малыша! Ты не…

Дерик быстрым шагом подходит ко мне и, дёргая меня за руку, отчего я вскрикиваю, и прижимает к себе. Задерживаю дыхание, замирая на месте.

– Что творится в твоей голове, Джина? – Его шёпот скользит по моему виску, и всё тело пронзает от удовольствия. Жар его тела сводит с ума настолько быстро, что я издаю тихий стон. Живот мешает прижаться к нему полностью и, хотя бы как-то, избавиться от давления внизу живота.

– Тебе больно? – Расценив мой стон абсолютно иначе, Дерик немного отодвигается.

– Нет… я… боюсь просто. Боюсь, понимаешь? Боюсь. От тебя неизвестно чего можно ожидать. Ты превратил мою жизнь, действительно, в ад…

– Прости меня. Я не собираюсь забирать у тебя ребёнка. Дай мне шанс. Ещё один. Я буду в Альоре пару дней и готов помочь тебе. Хорошо?

Хмурясь, смотрю на Дерика и киваю ему.

– Хорошо.

– Тогда у меня есть идея. Пошли, – он тянет меня за руку к двери.

– Дерик, мне больно, и я не могу ходить так же быстро, как раньше, – вырываю свою руку из его, вызывая на лице растерянность.

– Я не знал.

– Ничего. Куда мы идём?

– Тебе понравится, Джина.

Мы выходим из дома, и Дерик ведёт меня к своей машине. Он здесь один. Без охраны, без кого-то ещё. Я хоть и злилась какое-то время, но сейчас, рядом с ним, чувствую, как меняется моё сознание. Оно требует повиновения желаниям. После стольких месяцев странного пребывания в тишине и абсолютно игнорируемая им… я боюсь его спугнуть. Раньше могла видеть его каждый день. Несколько раз в день. Всё это было до беременности, до его признания себя принцем. Сейчас же я очень хочу вернуть то время. Ту близость, что была между нами.

Дерик резко тормозит у знакомых ворот, на которых до сих пор висит табличка с предостережениями.

Нет, всё же между нами огромная пропасть. Его незнание. Моя дотошность.

– Давай, Джина, пошли. – Дерик весело выскакивает из машины, а я тяжело вздыхаю. И вот как сказать ему?

Открываю дверь и поднимаюсь, кряхтя от очередного давления в пояснице. Дерик уже снимает замок.

– Подожди…

– Чего? Разве ты не хочешь снова оказаться в той пещере? Ты и я. Как раньше. Это мой сюрприз.

– Дерик, мне нельзя, – его улыбка спадает. – Вода в пещере слишком горячая для меня. Я даже ванны больше не принимаю по совету гинеколога. Горячая вода может спровоцировать родовую деятельность, а это опасно сейчас. Ребёнок слишком маленький и может не выжить. Не хочу так рисковать даже ради твоего веселья.

– Я не знал. Ничего об этом не знал. Думал, что тебе понравится плавать. Я читал, что беременным это нравится, но не тебе. Ты специально не хочешь дать мне шанс, ища в каждом моём поступке опасность. Ты лжёшь мне!

– Боже, Дерик. – Прикрываю на пару секунд глаза и качаю головой.

– Ты прав, вода полезна для беременных. Она снимает давление…

– Значит, ты признаёшься, что любое моё действие ты сразу же воспринимаешь в штыки? Я приехал в Альору! Хотел сделать тебе подарок! Я…

– Хватит, – резко обрываю его. – Я не воспринимаю тебя в штыки. Ты ни черта не знаешь ни обо мне, ни о моём состоянии. Не веришь мне, спроси моего врача. И то, что ты приехал, не делает мне погоду. Я не такая, как раньше. И ничего как раньше не будет между нами. Мы потеряли это, Дерик. Я не буду подвергать ребёнка опасности только потому, что тебе хочется развлечься. Неужели, недостаточно развлекаешься в своём турне? И я готова пойти тебе на уступки. Я это делаю постоянно, но ты не слышишь меня. Если тебе плевать на ребёнка, то мне – нет…

– Не смей так говорить! Мне не плевать! Ты даже не удосужилась сказать о том, что у нас будет дочь!

– С чего ты взял? – возмущаясь, всплёскиваю руками.

– Я слышал ваш разговор с Германом…

– И снова слышал лишь то, что тебе хочется. Я не знаю пол ребёнка. Я потребовала, чтобы мне даже не намекали на это. Мне без разницы. Дочь или сын. Это мой ребёнок! Клаудия и Герман выдумали себе что-то про пол ребёнка и верят в него, но без моего участия. Господи, хватит уже! Ты меня достал, Дерик. Ты мне уже поперёк горла стоишь. Лучше возвращайся, продолжай своё чёртово турне и оставь меня в покое. Мне не нужны ни твои появления, ни твои подарки. Я просила о внимании к ребёнку, но даже его ты не смог дать. Так что всё, отвези меня домой, и на этом закончим. – Злясь, возвращаюсь в машину и хлопаю дверью.

Наблюдаю за тем, как он вешает замок на ворота и идёт обратно. Наверное, я слишком резка с ним, но каждый его приезд для меня оборачивается стрессом. Сильным стрессом. Лучше пусть он никогда больше не появляется рядом со мной, а я оставлю в воспоминаниях того Дерика, которого себе выдумала. Прежнего. Без всех этих закидонов и злости.