Глава 31

Никогда бы не подумала, что какая-то никому не известная американка, вроде меня, будет присутствовать на самой настоящей коронации. Мало того, будущий король будет отцом её ребёнка, и она начнёт крутиться среди королевской семьи, спокойно позволяя себе повышенные тона и даже приказы прекратить паниковать и закрыть рты. Но, оказывается, это возможно.

Место проведения коронации переносили чуть ли не каждый час. Об этом писала Эни в сообщениях, потом всё отменяла и ревела в трубку, потому что не успевала ничего, как и все остальные. На самом деле, чтобы подготовить такое масштабное мероприятие, нужно не два дня, а минимум два месяца, ведь в стране сейчас траур и основные увеселительные места закрыты. Телевидение тоже скорбит, но при этом должно обеспечить трансляцию из замка. Да, именно здесь и было решено проводить коронацию. Церковь была отклонена Дериком сразу же, потому что там только недавно прощались с Ферсандром. Бальные залы слишком малы, а тронный зал тоже стал одним из последних пристанищ Ферсандра. Но к сожалению, именно его и пришлось использовать для коронации, других мест попросту не было. С одной стороны, дрожь пробирает от смертельной тяжести на сердце, а с другой, именно здесь стоит трон короля Альоры, который более не может пустовать.

Я отказалась от официального прибытия в замок на отдельной машине, чтобы меня не запечатлели репортёры, решив собираться прямо в нём, заранее подготовив молоко и проинструктировав няню, оставшуюся в доме, который караулит усиленная охрана. Неизвестно, что может случиться, и Дерик решил перестраховаться. Я не против. Самого Дерика я толком не видела все эти дни, он готовился, помогал, проводил совещания с министрами, с приглашёнными представителями других стран и лично извинялся за срочность коронации и поздно направленные приглашения. Я не намеревалась всё так глупо просрать, поэтому в любую удобную минуту подсовывала ему Нандо, и он уделял ему не больше пяти минут, находя своё равновесие. Он шёл дальше, и благодаря сыну обретал силы, чтобы с достоинством дойти до конца. Точнее, до конца его подвешенного состояния, потому что сегодня только начало его правления.

– Боже, сколько людей, – шепчет Инга, оглядывая толпу, сидящую на стульях и скамьях.

– И это ещё немного. Некоторые просто не успели приехать, – произносит, пожимая плечами Сабина, которую я, большую часть своего пребывания в Альоре, не видела. Но сегодня на коронации присутствуют все. Буквально все. Женщины в красном. Мужчины в белом. Традиция. Да, к слову, о нарядах. После последнего гадкого выпада Дерика по отношению к моему платью, я планировала надеть что-то очень закрытое, вычурное и чересчур длинное. Но когда мне принесли наряд и украшения, то передать мой шок было попросту невозможно. Платье из алого атласа с корсетом внутри было не только слишком сексуальным, но и делало мою грудь просто огромной. Правда, огроо-о-омной. Вряд ли это соответствует протоколу. Мне ничего не оставалось делать, как надеть его и смириться, ведь каждый мужчина уже заглянул в ямку между грудей. К тому же фамильные украшения Клаудии из рубинов и бриллиантов буквально прожигают кожу. Они тяжёлые, неудобные и… не для меня. Мне даже кажется, что Дерик и Клаудия сделали всё возможное, чтобы все смотрели на меня, зная, как я ненавижу внимание.

Помимо того, что в тронном зале полно гостей, альорцев на улицах собралось ещё больше. Они все смотрят прямую трансляцию. Хотя времени было мало, но Эни и остальные организаторы сделали всё потрясающе скромно, чтобы отдать дань памяти Ферсандру, и одновременно статно, напоминая, что сегодня всем представят нового короля Альоры.

Звучит традиционный гимн Альоры, и мы поднимаемся со стульев. Всё время, пока Дерика будут короновать, гости обязаны стоять. Стулья – лишь временное удовольствие в ожидании появления…

– Господи, какой же он всё-таки потрясающий, – шепчет Мег, когда в дверях появляется Дерик.

Не могу не согласиться. Его прямая осанка, высокий рост, яркая внешность и контраст кожи и белого костюма с алой лентой просто затмевают разум. Не только мне, но и каждой женщине, мимо которой он проходит. Дерик движется медленно. Рядом с ним идёт Клаудия в шикарном алом платье и короне. Под национальную музыку Альоры они вместе подходят к трону, рядом с которым их ожидает священник. Дерик отходит в сторону. Клаудия опускается на колени перед святым отцом, и тот произносит благодарственную речь. Корона с головы Клаудии исчезает под громкие аплодисменты всех вокруг. Даже с улицы слышны крики и свист в честь бывшей королевы Альоры, которая отказывается от правления и трона официально. По идее, Клаудия могла бы править и без мужа ещё несколько месяцев, но была категорически против, ссылаясь на то, что Ферсандр потребовал в своём завещании немедленной коронации Дерика.

И вот, наступает тот момент, ради которого многие из нас прошли долгий путь. Я прошла его. Вспоминая то, кем был Дерик для меня с первой минуты и кем стал, я с улыбкой и гордостью смотрю, как он приносит клятву народу Альоры, обещая продолжить дело своего дяди и подарить своей стране всё, что сможет. Священник мажет лоб Дерика елеем, а затем Клаудия одевает на голову Дерика корону, созданную только для него за два дня. Она и золотого, и белого цвета одновременно. Фрагменты металла соединяются между собой довольно изощрёнными витиеватыми нитями, рождая что-то новое.

– Его Величество, король Альоры, Фредерик Альорский!

Зал взрывается от аплодисментов, когда Дерик располагается на троне с соответствующими его статусу регалиями и приветствует свой народ долгим взглядом чёрных глаз, за которым скрывается самый прекрасный человек во всём мире.

Я не хлопаю. Не визжу, как Инга. Не прыгаю на месте, как Мег. Я наслаждаюсь этой минутой. Весь мир для меня словно отходит на второй план, и остаётся только мой король. Мужчина, ради которого я готова на многое. Мужчина. В первую очередь, для меня он мужчина, подаривший мне сына и саму себя. Мой король… мой Фредерик.

– Держи, это всё, что я нашла из безалкогольного. – Мег протягивает мне бокал с водой, и я, цокая, бросаю на неё взгляд.

– А что? Я выкрутилась из ситуации. – Подруга отпивает шампанское и снова восхищённо вздыхает, смотря на танцующие в бальном зале пары.

После официального и торжественного ужина многим было предложено перейти сюда, где прошло столько интересного и когда-то нового для меня, чтобы отпраздновать коронацию. Конечно, музыка звучит не так громко, как раньше. Да и алкоголя немного, но гостям хорошо. Они веселятся, знакомятся друг с другом и не отлипают от Дерика. Он постоянно находится в окружении людей, словно каждый так и хочет прикоснуться к нему. Конечно, в одеянии короля и короне он выглядит невероятно, но я до сих пор не поздравила его лично. Не хочу приближаться при всех. Поэтому заняла свою излюбленную позицию наблюдателя в углу.

– Ферсандр был бы рад, – произносит появившийся рядом Герман.

– Думаю, да. Он этого и хотел. Он готовил Дерика на своё место, так что… мы это сделали. – Поднимаю свой бокал с водой.

Мы чокаемся и молча смотрим на гостей.

– Он стал спокойнее, да? – снова говорит Герман.

– Да, и это радует. Надеюсь, что больше такого с ним не будет. Он меня, действительно, пугал своим состоянием, – шёпотом признаюсь.

– Не тебя одну, но всё войдёт в свою колею. И я не вижу Жанну. Неужели, красотку не пригласили на такое событие?

Пихаю Гармана в бок, отчего он смеётся.

– Ревность – та ещё стерва, верно?

– Прекрати. Не порть настроение. Вот Сабина тоже скучает. Пригласи её на танец, – предлагаю, указывая на девушку, только вот она явно не скучает, а активно и весело болтает с Дином и Мег.

Игривое настроение Германа сразу же исчезает. Он поджимает губы и делает приличный глоток из бокала.

– Не хочешь рассказать, откуда у вас такая сильная неприязнь друг к другу? Неужели, это просто из-за отказа в сексе? – шёпотом спрашиваю.

Герман кривится и недовольно смотрит на меня.

– Я не опускаюсь так низко. Реджина, ты должна знать, что я ей не доверяю. Она чуть не убила тебя…

– Не она, а её отец, и он мёртв. Ты не думал, что ей тоже может быть паршиво? Мало того, Сабина практически не общается со мной. Она чуть ли не вычеркнула меня из списка своих знакомых, потому что ты ей чем-то угрожаешь. Это подло.

– Я ничем не угрожал ей. Только сказал, чтобы она тебя не расстраивала. Всё. Я с ней не общаюсь, – отрезает он.

– Почему? Я уверена, что причина не только в том, что случилось раньше. Она в чём-то крайне личном. Сабина настолько тебя обидела своим отказом?

– Она не отказывала мне. Я бы никогда не связался с такой, как она. Это я отказал ей. А что, Сабина рассказывает иначе? Вот же стерва, – злобно шипит Герман.

– Вообще-то, мне рассказала Эни, и именно о том, что Сабина тебя отшила.

– Она меня не отшивала. Я её отшил. Она была слишком пьяна и пыталась на меня забраться. Мне не нужна грязь. Конечно, я ей всё высказал и предупредил, чтобы она даже не приближалась ко мне со своими предложениями. После этого Сабина постоянно пыталась уколоть меня или как-то оскорбить. Мне неприятно находиться рядом с ней. Ясно?

– И всё же ты чего-то недоговариваешь, Герман. Могу предположить, что между вами явно ничего не закончилось…

– Раз уж так, то и вам с Дериком пора бы уже прекратить разводить детский сад и признаться друг другу в том, что…

– Не смей произносить этого, – угрожающе цежу.

– А что так? Ты же лезешь ко мне в сердце?

– Вот ты и сдал себя. Выходит, Сабина засела где-то намного глубже, да? – поддеваю его.

– Знаешь что, – Герман поправляет лацканы сюртука и вздёргивает подбородок, – не твоего ума дело. Я всё сказал.

– То есть лезть в мою личную жизнь для тебя нормально, лапать мой беременный живот тоже в порядке вещей, а вот как только дело коснулось твоих чувств к Сабине, то ты сразу же психуешь? Не находишь это нечестным?

– У меня нет никаких чувств к этой потаскухе, Реджина. Следи лучше за своими чувствами, которые всех нас достали. А, вообще, прекрати размахивать бокалом, ты уже и так на себя достаточно пролила. Женщины, вы ни черта не видите того, что лежит у вас под носом, – Герман красноречиво показывает взглядом на мою грудь.

– Но я не размахиваю… вот же чёрт, – с ужасом шепчу.

На ярком алом шёлке проступило два больших… нет, огромных, тёмных мокрых пятна.

– О Господи… Боже мой. – Приседаю и ставлю бокал, в панике рассматривая своё платье. Это катастрофа.

– Реджина? – Герман недоумённо смотрит на меня. Поднимаю голову и, закрывая руками грудь, встаю.

– Дай свой сюртук, – шиплю.

– Не дам. Это будет выглядеть невежливо. Я нарушу протокол. – Он делает шаг от меня.

– Ты что, придурок? Какой к чёрту сейчас протокол? Дай говорю сюртук! У меня молоко потекло! – кричу шёпотом на него. Он приоткрывает рот, и его взгляд сразу же опускается вниз.

– Не смотри, – ударяю его по плечу и оглядываюсь. Вроде бы никто не заметил.

– Дай сюртук. Я прикроюсь им и уйду. Оно продолжает течь, Герман, – скулю. Теперь чувствую, как грудь отяжелела. Она буквально окаменела от переизбытка молока. Почему только со мной всякая ерунда случается?

– Реджина, я не могу. Если я отдам тебе его, то это точно привлечёт внимание.

– Герман. Я тебе яйца выкручу и подарю их вместо торшера, – зло топаю ногой.

– Так, оставь мои яйца мне, идёт? Сейчас… я думаю, не бей меня. Ты привлекаешь внимание.

Бросаю взгляд по сторонам. И правда. Люди посматривают в наш угол. Вот же чёрт!

– Герман! – шёпотом ору на него.

– Ладно, сделаем так. Приклейся к моей спине, и мы выйдем отсюда паровозиком…

– Я тебе в зад сейчас целый паровоз запихаю. Дай сюртук, говорю…

– От того, что паникуешь и сжимаешь грудь, ты делаешь только хуже себе. Держи меня за руку, опусти голову и идём. – Герман залпом допивает шампанское и ставит бокал на пол рядом с моим.

– Готова?

– Нет. Они увидят. Не дай бог, Дерик заметит то, что мы так идём, и подвесит нас обоих. Он…

– Пошли. Не психуй. – Герман берёт меня за руку и становится спиной ко мне.

Прижимаюсь к нему, и мы, как два придурка, семеним мимо гостей. Боже, кажется, что так стыдно мне никогда в жизни не было. И всё же я поднимаю голову, когда ловлю шокированный взгляд Дерика, устремлённый на нас.

– Шевели задницей. Он смотрит. – Толкаю Германа в спину, и мы идём уже быстрее. Лавируя между гостей, мы, наконец-то, оказываемся в холле.

– Боже, почему никто не идёт спать? Уже поздно. Горшки звенят, – зло рычу, прикрывая грудь. У меня уже рука мокрая.

– А теперь дай сюртук. Дай мне, чёрт возьми, свой сюртук. – Пытаюсь стянуть его с Германа, но он упирается и тащит меня дальше под удивлёнными взглядами гостей.

– Ты рехнулась? – шипит он, закрывая меня собой.

– А ты глянь. Как думаешь, я могу сохранять спокойствие в этом состоянии? – Убираю руки и верх платья уже практически весь мокрый.

– О-о-о, я не знал, что бывает так много молока. Это даже немного эротично…

– Придурок! Дай мне…

– Джина!

Вздрагиваю, когда слышу голос Дерика.

Герман заметно бледнеет.

Выглядываю и вижу, что Дерик приближается к нам.

– Так, ты его задержишь, а я найду свободную спальню, чтобы прекратить это и пересидеть там. Не подведи. – Хлопаю опешившего Германа по плечу и проскакиваю мимо него.

– Джина!

Несусь со всех ног вверх по лестнице, расталкивая гостей. Так. Комната. Мне нужна комната. Срочно. Чёрт.

Кручусь на месте и не знаю, какая из них занята, а какая свободна. Снова слышу голоса и смех. Сюда идут.

Бегу в сторону королевского крыла и влетаю в первую же дверь. Закрываю её за собой и перевожу дух. Да что же это такое?

Понимаю, что оказалась в кабинете Ферсандра, то есть теперь Дерика. Ладно. Это уже лучше. Только ничего здесь нет, чтобы прикрыться. Но хотя бы можно найти бокалы и сцедить молоко.

Подхожу к столу и включаю лампу. Ищу руками застёжку на колье, которое сейчас буквально душит меня, срываю с себя, и украшение падает на пол.

– Чёрт!

Раздражённо взвизгивая, опускаюсь на колени и шарю рукой под столом.

– Джина, какого чёрта, ты здесь делаешь?

От громкого крика Дерика сама воплю от страха и падаю на ягодицы, держа в руках колье.

– Всё… я в порядке. Я так… в гости зашла. Сейчас. Иди, – бормочу, поднимаясь на ноги, и отворачиваюсь от него.

– Джина, я задал вопрос. Почему ты уходишь с Германом, затем бежишь от меня и теперь ещё копошишься на полу в кабинете? Что происходит? – Он рывком разворачивает меня к себе, а я жмурюсь от стыда.

– Джина! – Дерик встряхивает меня. Кривясь, приоткрываю один глаз.

– Я протекла, – скуля, признаюсь.

– Что? – недоумённо переспрашивает он.

Вырываю свою руку из его и показываю на грудь.

– Видишь? Молоко протекло. Я не уследила за временем и не заметила, как грудь налилась снова. Прокладки не спасли. Я не надела бюстгальтер, потому что он в корсет даже не поместился. И вот что случилось. Я сбежала сюда, чтобы сцедить молоко, и не упасть мордой в грязь, – сдавленно шепчу.

– Посмотри на меня. Я вся мокрая, и это не остановится, пока не сцежу молоко, – добавляю.

Дерик полностью обескуражен и моим признанием, и видом. Он переводит взгляд то на мою грудь, то на лицо.

– Можешь расшнуровать платье сзади? Необходимо это сделать прямо сейчас. Мне уже больно, – поворачиваюсь к нему спиной. – Дерик, пожалуйста. А потом можешь идти, – шепчу, сгорая от стыда.

Краем глаза вижу, что он снял корону и положил её на край стола. Затем рядом легла его лента и королевский камзол.

– Расслабься, Джина. Всё хорошо. Тебе следовало мне об этом сказать раньше. О проблемах с переизбытком молока. – Его ладонь касается моей спины, и пальцы медленно распускают шнуровку платья.

– О таком не принято сообщать на приёмах, особенно если это коронация.

– Когда меня волновало в этой жизни хоть что-то, так же сильно, как ты? – Дыхание Дерика опаляет мне шею. Он дёргает за шнурки, но в лёгкие кислород поступает очень плохо. Моя кожа покрывается мурашками, пока его пальцы хватают каждую шнуровку и тянут её.

– Дерик…

– Не волнуйся, Джина. Я тебе помогу. Мы с этим справимся, как любящие родители, – перебивает меня. Прохладный воздух касается обнажённой кожи моей спины. Успеваю подхватить платье и удержать его на груди.

– Спасибо, что… помог. Мне нужен стакан. Здесь есть же стаканы? – шепчу, поворачиваясь к нему.

– Нет, стакан нам не понадобится. Отпусти платье, Джина. – Его низкий голос проникает ярким потоком в мои мысли. Он гипнотизирует.

– Что? Ты…

Дерик расстёгивает свою рубашку, и она падает на пол. Шокированная происходящим смотрю на него.

– Не хочу, чтобы кто-то догадался, какой извращенец у них король. – Дерик накрывает мои руки своими и отцепляет их от платья. Я ничего не могу сделать, просто стою, чувствуя, как платье скользит по моей груди и от тяжести мокрой ткани быстро спадает вниз, к моим ногам.

Взгляд Дерика останавливается на моих сосках.

– Ты…

– Ш-ш-ш… – Отпускает мои руки и слабо толкает меня в живот, отчего я упираюсь ягодицами о стол. Только поднимаю ладони, чтобы прикрыться, как он наклоняется. Мои пальцы оказываются у него в волосах, а его губы впиваются мне в сосок. От неожиданности вскрикиваю и откидываю голову назад.

– Боже мой…

Дерик втягивает в себя молоко. Он сосёт. Его губы грубее, чем у Нандо. Они жадные. Он пьёт молоко то на одной груди, то на другой, вызывая в моём теле невероятно сильную бурю похоти. Его ладони сжимают мою грудь, и она становится мягче. Он массирует её. Его язык кружит вокруг соска…

– Чёрт, ты должна была предупредить меня, Джина, насколько это вкусно. – Он отрывается от моего соска, и как голодный вампир, с рыком переходит к другому.

Больше не могу себя контролировать. От каждой его ласки на моей груди, меня уносит в невероятный поток удовольствия. Голова наполняется безумием.

– Трахни меня… трахни, пожалуйста… – шепчу.

Но он не останавливается. Словно не слышит меня. Его губы продолжают играть с сосками. Издаю стон. Стискиваю его волосы и хочу поднять голову, оторвать от своей груди. Она и так возбуждена, но сейчас у меня намного больше ещё более чувствительных частей тела.

Извиваюсь под его губами, опускаюсь на стол, и мои ноги раздвигаются. Его член, выпирающий сквозь ткань брюк настолько крепкий, что я готова взвыть от желания.

– Дерик…

Он проводит губами по моей шее, и я нахожу его рот. Жар проносится по моему телу снова и снова. Его язык встречается с моим, и я втягиваю его в себя. Целую его, трусь о него и всем своим телом, умоляя снять то напряжение, которое с каждой минутой только возрастает. Меня колотит от желания. Ищу руками молнию на его брюках, не отрывая губ от его.

– Я хочу тебя, Джина. Ты не знаешь, как сильно я ждал, когда твои страхи исчезнут. Ты моя, – рычит он, хватая меня за волосы. Заколки больше не могут держать причёску. Локоны падают на стол.

Мы целуемся, как безумные. Задыхаемся, целуемся снова, больше сил нет терпеть. Дерик сам опускает свои брюки и одним движением наполняет меня.

– Господи! – вскрикивая, кусаю его плечо.

– О… чёрт, как же хорошо внутри тебя…

Его член входит в меня. Стол ударяет об пол. Кусаю губу Дерика, и он стонет мне в рот. Движения его члена становятся безумными. Мои пальцы впиваются в плечи Дерика, и я двигаюсь к нему навстречу. Меня сводит с ума аромат похоти. Я становлюсь безумной, обхватывая его ногами и слыша шлепки наших тел. Меня изводит сексуальный голод. Мне нужно больше. Намного больше, но сейчас я полностью отдаюсь страсти. Всё моё тело сковывает от такого забытого сладкого вожделения. Хочется лишь ощущать его внутри. Мы стонем в унисон друг другу.

– Давай сделай это снова со мной… Джина, чёрт возьми, выдои меня, на хрен.

Его ругань приводит меня в бешеный восторг. Хватка на моих волосах усиливается, как и фрикции внутри.

Не могу больше терпеть. Все месяцы воздержания вырываются в сильнейший оргазм, сотрясающий тело. Волна, за волной. И снова. По кругу. Впиваюсь губами в его губы. Его член замирает внутри меня, пока я ласкаю его изнутри. Дерик вжимается губами мне в рот и втягивает моё дыхание в себя. До боли. До безумия. До конечной точки.

Чёрт… это потрясающе. Как я жила без секса всё это время? Вряд ли смогу жить дальше без него… я хочу большего.