Глава 34

– Я предупреждал тебя, чтобы ты ждала меня дома? – цедит сквозь зубы Дерик, приближаясь ко мне.

Мои губы дрожат от эмоций.

– А вместо этого… Ты где была? Отвечай! Ты где была, мать твою?

Он кричит, пугая нашего сына, которого я прижимаю к себе.

Из глаз текут непрошенные слёзы. Ноги подкашиваются, и я оседаю на пол, качая ребёнка в своих руках.

– Джина?

А я плачу. Горько. Страшно. У меня начинается истерика. Не могу прекратить её. Гадкие слова Сабины крутятся в голове, и я понимаю, что это правда. Всё так. Я лгунья, лицемерка и никому здесь не нужна. Все устали от моих истерик. Устали от того, что я, вообще, дышу. Устали…

– Джина. – Дерик пытается забрать у меня сына, но я цепляюсь за него.

– Ты делаешь ему больно…

– Только он меня любит… никто больше… он любит меня… какой… бы… я ни была. Он любит. Только он один, – реву, целуя Нандо в лобик. Правду говорят, что только дети могут искренне любить и доверять. Лишь они честны в своих пристрастиях и выборе. И мой сын выбрал меня.

– Джина, что случилось? – Дерик садится рядом со мной и приобнимает за плечи.

Слова вырываются из меня ужасным потоком. Я рассказываю ему всё. Буквально всё, снова коря себя внутри за то, насколько жалкой кажусь сейчас. Это противно. Даже мне от себя противно. Но что я могу сделать? Все они оказали сегодня серьёзное давление на меня, и я не справлюсь с ним. Я ни с чем не справляюсь и, оказывается, не могу ничего сделать сама. У меня даже няня есть. Я ещё и мать хреновая. Сестра хреновая. Подруга тоже. Любовница, вообще, с минимальным рейтингом. Я ничтожество. Как была такой, так и осталась. Знаю, что мои проблемы Дерику не нужны. У него своих полно. У него целая страна проблем, и мои это просто ерунда. Пыль. Ничего.

– Я лишняя. Всегда была лишней для этого мира. Знаешь, что-то вроде мяса для войны. Того, что бросают в первую очередь, потому что не жалко. Вот так и я. Я лишь проблемы приношу. Родила Нандо. Испортила тебе жизнь и будущее. Я потеряла всё, Дерик. Буквально всё. И недостойна ничего, – всхлипывая, утираю слёзы и натягиваю улыбку, предназначенную для Нандо.

Дерик тяжело вздыхает и качает головой.

– Ты не задумывалась о том, что люди бывают лишними в твоей жизни, Джина? Не ты лишняя, а они? Ты цепляешься за них, пытаясь дать им то, что они хотели раньше, но ничего не получается, потому что они лишние для тебя.

Поднимаю на него взгляд и горько хмыкаю. Конечно, он говорит обо мне. Он всегда старался для меня, а я?

– Значит, для меня нет других людей в этом мире, кроме сына. Прости, что заставила тебя всё это слушать. Тебе это не нужно. Я не смогла вытерпеть столько обвинений, особенно со стороны Сабины. Не думала, что она меня так ненавидит. Прости, Дерик, тебе моё дерьмо не нужно. Я справлюсь, это была просто минута слабости. Мне жаль, что тебе пришлось наблюдать подобное, – произношу, поднимаясь на ноги, и иду на второй этаж.

Дерик остаётся внизу, а затем, когда я касаюсь ручки двери детской, слышу хлопок двери. Он ушёл. И я его понимаю. Я бы тоже от себя ушла, если бы могла. Но уход Дерика – самое ужасное для меня. Он столько раз уходил, а сколько раз я бежала от него, и вот теперь… пусто.

Искупав и покормив Нандо, немного успокаиваюсь, осознавая, что с материнством приоритеты меняются. Да, на первое место выходят именно дети. Тебе важнее, что они поели или как покакали, чем интересы твоей семьи. Мы создаём свой маленький мир, в который не хотим никого пускать, потому что боимся потерять эту самую настоящую любовь, искренние чувства, нежность, ласку. Да, зачастую мы сами виноваты в том, что теряем близких людей. Но если мы их теряем, значит, они, правда, были лишними. А как же семья? Разве вот так всё заканчивается? Но у меня никогда не было нормальной семьи, и я повторяю свой старый опыт для Нандо. Нет, я не могу так с ним поступить. Даже если останусь одна, то никогда не позволю сыну чувствовать себя так же, как я чувствовала себя всю свою жизнь. Брошенной. Ненужной. Лишней. Пустым местом.

Наполняю себе ванну, ложусь в неё и смотрю на видеоняню, лежащую на тумбочке. Нандо спит, и у меня есть время для себя. Знаю, что горячая вода мне запрещена во время кормления, но так необходима. Расслабляющая ванна – моя отдушина. Всегда было так.

Сидя в воде, глубоко ухожу в свои мысли и даже пару раз всхлипываю, немного жалея себя. Но за спиной неожиданно происходит что-то странное. Оборачиваясь, охаю, когда голый Дерик садится позади меня и притягивает к себе. Он ступнёй включает воду, чтобы наши тела полностью были скрыты.

– Ты что здесь делаешь? – шокировано шепчу.

– Купаюсь. Давно так не расслаблялся, – отвечает, мягко улыбаясь мне.

– Ты же ушёл.

– Были кое-какие срочные дела. Появились неожиданно. Мне нужно было их решить. – Дерик убирает мокрые пряди с моего лица.

– Какие? Думала, что ты увидел, насколько я жалкая, и понял, что тебе всё это не нужно.

– Джина, – Дерик усмехается и качает головой. – Ты не жалкая. Мне не понравилось то, что тебя обвинили в рождении нашего сына. Я категорично не приемлю, когда мою женщину оскорбляют. Я иду и решаю эти проблемы.

– Подожди, это ведь не то самое срочное дело, по которому ты уехал, да? – хмурясь, спрашиваю.

– Именно оно. Джина, ты должна понять. Я не допущу, чтобы ты плакала и снова считала себя брошенной всеми только из-за того, что твоя жизнь изменилась. Если они не хотят уважать твой выбор, то этим наносят серьёзное оскорбление своему королю. Каждый из тех, кто находится на земле Альоры, зависит от меня. И я буду использовать своё положение, чтобы оберегать и тебя, и Нандо.

– Господи, Дерик. Я не маленькая девочка, и тебе не следовало…

– Это не обсуждается. Я сделал то, что должен был сделать раньше. Именно из-за меня они посчитали, что имеют право говорить подобные вещи тебе в лицо. Я не обозначил им рамки. Ты моя семья. Если они не уважают тебя, то заведомо идут против меня. Разговор завершён, – отрезает он. Я в шоке, что Дерик поехал поговорить с ребятами только из-за такого пустяка. Нет, конечно, всё выглядит слишком обидно сейчас, и меня, действительно, ранили их слова и поступки, но так… как же я теперь в глаза всем смотреть буду?

– Но…

– Никаких «но». Я взял на себя ответственность за тебя и Нандо. Остальные меня мало волнуют, Джина. Мне на них откровенно наплевать. Я не испытываю глубоких чувств ни к твоей сестре, ни к подруге, ни к Герману, ни к Дину. Это просто люди, которые существуют отдельно от меня. Но когда они пытаются испортить жизнь тебе, то я напоминаю им, благодаря кому они, вообще, живут.

Поджимаю губы и недовольно смотрю на него. Хотя если быть абсолютно честной, то внутри я пищу от восторга. Меня впервые кто-то защищает. По-настоящему защищает и ограждает от боли. Пусть даже если все обиды исходят от моей семьи, но Дерик закрывает собой и предлагает им говорить именно с ним, чего они очень боятся. Наверное, я подлая, раз понимаю, какое удовольствие приносит сам факт защиты. Инга так не делала. Когда меня в школе оскорбляли, и я жаловалась сестре, она говорила: «Переживёшь, ничего такого в этом не вижу». Сестра раньше никогда не поддерживала меня. Конечно, она заботилась обо мне, дала денег, чтобы выкупить квартиру и многое другое. И я даже не зла на неё или на подругу сейчас. Больше всего меня ранили слова Сабины, значит, я услышала в них правду. Серьёзную правду, от которой хотела бы спрятаться. Она обнажила мой страх быть шлюхой, которая залетела ради места под солнцем. Она прямо в лицо мне высказала то, что я думаю о себе. Вот это меня и мучает. Так ли это на самом деле?

– Скажи мне, Джина, нужны ли все эти люди тебе? Насколько они важны для тебя?

– Ты про кого?

– Про тех, кто тебя сильно ранил своим отношением. Про тех, кто заставил тебя думать, что ты никто в этом мире и не имеешь никакой ценности для общества. Про тех, кто продолжает изводить тебя и относиться к тебе, как к временной и ненужной вещи. Именно про них.

Меня застаёт врасплох его вопрос. Я как раз об этом думала, но так сразу ответить не могу. Слишком много сложных подводных течений.

Пожимаю плечами.

– Тебе нужнее они или я с Нандо?

– Ты и Нандо для меня самые важные, Дерик. Это даже не обсуждается, – моментально произношу.

– Так разве тебе нас двоих мало? Зачем тебе другой мир, если у тебя есть наш, Джина? Ты рвёшься в прошлую жизнь, но такой, как раньше, она уже не будет. Никогда не будет. Всё изменилось. Ты прекрасная мать для нашего сына, а у них другие ценности и приоритеты. Всему приходит конец, и нужно отпускать их, не злиться, а смириться с тем, что они решили не в твою пользу.

– Но Инга моя сестра, Дерик, а она мне не доверяет.

– Здесь дело не в доверии, а в том, что она знает, ты её не поймёшь. Вероятно, она боится твоего осуждения, потому что ты для неё авторитет. Не пустое место, как ты ошибочно думаешь, а именно авторитет. Да и мышление у вас отличное. Вы разные. Не всегда интересы совпадают даже в семье. Порой они выходят за границы приемлемых для тебя рамок, и с этим тоже нужно смириться. Вы никогда не будете единым целым, именно из-за того, что слишком сильно отличаетесь друг от друга.

– Неужели, авторитет повышается от того, если раздвинуть ноги, залететь и родить?

– Джина, не смей так принижать себя, поняла? Это я раздвинул твои ноги. И ты не залетела, а забеременела моим сыном. Родила его так, словно тебе это ничего не стоило. Запрещаю тебе считать, что ты не нужна никому. Ты нужна мне и нашему сыну. – Подхватив мой подбородок, Дерик смотрит мне в глаза своим тёмным, всегда манящим меня взглядом. В эту самую минуту я, наконец-то, понимаю, как сильно люблю его. И если он уйдёт от меня, то я никогда его не отпущу из сердца. Я умру в тот самый момент, когда он исчезнет из моей жизни.

– Ты мне очень нужна, Джина…

Это такая сильная связь, которая появилась задолго до того момента, когда я заметила её.

– Мне не нужны другие люди, чтобы чувствовать себя полноценным и счастливым. Мне достаточно тебя и Нандо…

Его слова нельзя сравнить с глотком опьяняющего шампанского. Все радости мимолётны, порой запретны и скандальны, а вот чувства не опорочить, не стереть, не уничтожить.

– Иногда в жизни всё отходит на задний план, Джина. Я пытался это вернуть, но совершил много ошибок и причинил боль дорогим и ценным для меня людям. Поэтому, прими всем сердцем то, что у тебя есть, и найди в этом хорошее. – Его губы касаются моих. Я улыбаюсь под поцелуем Дерика. Я уже нашла.

– И это правильно? Правильно, когда люди больше не находятся на свету, а словно в тени остаются, как актёры на сцене? – шепчу.

– Правильно, если тебе так удобно. Нельзя заставить кого-то делиться с тобой тайнами. Оставь место для моих.

– Это довольно соблазнительное предложение, Дерик.

Он проводит ладонью по моей щеке и целует в лоб. Кладу голову ему на плечо и шумно вздыхаю. Мой маленький уютный мир. Для всех остальных он скандальный, а для меня любимый. Плевать на всё остальное, мне нужен Дерик и мой сын. Они оба для меня важны намного сильнее, чем друзья.

Мы выбираемся из ванны, и Дерик подхватывает меня на руки, а я беру радионяню.

– С каких пор ты стал настолько романтичен? – интересуюсь, когда он укладывает меня в постель.

– С тех пор, когда понял, что одним сексом сыт не будешь. Особенно с тобой, Джина. – Ложится рядом. Ладонь Дерика проходит по моему обнажённому плечу и касается узла полотенца на груди.

– Хочешь секрет? – шепчу.

– Хочу.

– Я искала Ингу и Мег, чтобы спросить у них совета по поводу тебя и того, что ты сказал утром.

– Не проще было об этом спросить у меня? – усмехается он и тянет за узел. Цокая ударяю его по руке.

– Конечно, как же. Мне и так было стыдно за то, что мы сделали. Спросить у тебя… Думаешь, это легко? Я постоянно боюсь ошибиться, понять тебя неправильно или сболтнуть лишнее, – шёпотом признаюсь.

– Значит, ты признаёшь, что бегала от меня, Джина.

– Да, признаю, ведь это неправильно, Дерик. Ты король, а я…

– А ты женщина, которую я хочу. Ты женщина, которая родила мне сына. Ты моя женщина. И раз уж мы зашли на эту шаткую почву, то я считаю, что не будет ничего плохого, если мы продолжим наши отношения.

– Ты имеешь в виду секс? Ты хочешь… ну…

– Нет, не только секс. Я хочу отношений, Джина. У меня их никогда не было. Я о них ничего не знаю. Про секс я довольно много знаю, про отношения – нет. Тем более у нас всегда будет общая тема – наш сын. Хочу, чтобы ты делилась со мной своими переживаниями. Планирую оставаться здесь на ночь и утром завтракать вместе с вами. Мы будем отдыхать вместе и гулять. Я уже попросил Эни выделить для вас время в моём расписании. Вот чего я хочу, Джина. Мне мало секса. Теперь слишком мало. Мне нужно твоё полное внимание для себя. Я был довольно сильно обделён им в последнее время. Бороться с собой и этими чёртовыми правилами, протоколами, приличиями я устал. Это не я. Когда нахожусь в замке, то ношу маску. А здесь, с тобой, я настоящий. И я чертовски голоден, Джина. – Дерик резко хватает полотенце и обнажает мою грудь.

Охая, не успеваю ничего сделать, как оказываюсь накрытой его телом.

– Ты готова выполнять все мои прихоти, американка? – прищуривается Дерик, качнув бёдрами.

– А ты готов дать мне то, в чём отказывал все чёртовы девять месяцев моей беременности, волкодав? – Приподнимаю бёдра и касаюсь ими его члена.

– Обещаю, в следующий раз я буду гораздо умнее и отброшу всё стеснение.

Смеюсь от его обещания, наслаждаясь его поцелуями в шею.

– Никогда бы не подумала, что ты стеснителен… – Голос превращается в долгий стон, когда Дерик касается губами моей груди.

– Ты готова, Джина. – Он всасывает мою грудь. Откидываю голову и полностью отдаюсь ощущениям. Дерик умело посасывает мои соски. Один, затем второй. Сжимает и так чувствительную грудь, сводя меня с ума. Я возбуждаюсь моментально. Мне достаточно всего лишь одного поцелуя Дерика, чтобы захотеть намного большего.

Мы целуемся. Наши обнажённые тела сплетаются. Его руки ласкают моё тело. Ладонь Дерика проходит по моему животу и опускается ниже. Он вставляет в меня палец, вырывая голодный рык из груди.

– М-м-м, ты всегда такая сочная, Джина, – шепчет он, обхватывая меня за талию, и немного приподнимает, продолжая медленно входить в меня. К первому пальцу присоединяется второй. Моя рука находит его член, и я массирую его, наслаждаясь тяжестью и его прерывистым дыханием в мои губы.

Дерик немного отодвигается и перекидывает мою ногу. В одну секунду он ставит меня на колени и смачно ударяет по ягодице. Вою, уткнувшись лбом в матрас, стискивая пальцами простыни. Всё моё тело поддаётся зову возбуждения, а когда его член входит в меня, то не могу сдержать стона. Дерик крепко хватается за мои ягодицы, не позволяя даже вздохнуть. Словно он хочет всё сделать прямо сейчас и быстро. И я готова к такому темпу. Руки то скользят по моей талии, то обхватывают мою грудь, сжимая соски, и тогда по его пальцам течёт молоко. Кажется, что это возбуждает нас обоих ещё сильнее.

Я больше не могу сдерживать той сильнейшей пульсации, которая изводит моё жаждущее тело. Дерик непрерывно входит в меня, его движения становятся резче и мощнее. Я сама двигаюсь ему навстречу, чтобы ещё глубже принять в себя, ощутить каждую вену его члена, поглотить его, испить так же, как он выпивает то, что я могу ему дать. Мой крик вырывается неожиданно даже для меня. Я вся сжимаюсь и продолжаю двигаться, когда Дерик замирает. Его стоны, шипение, укус в шею. А я не останавливаюсь. Чувствую, как он кончает одновременно со мной. Благодаря мне. И это в очередной раз приводит меня в бешеный восторг.

Падаю на кровать, рядом со мной ложится Дерик. Тяжело дыша, поворачиваюсь к нему, и он притягивает меня к себе.

– Вот теперь я… немного устал, – задыхаясь, говорит он.

– Стареешь, волкодав, стареешь, – тихо смеюсь.

Дерик улыбается и практически до боли стискивает меня в своих руках. Мы так и лежим. Слышим сопение Нандо в радионяне, наслаждаемся близостью, и вот он момент, чтобы сказать, как я его люблю. Но меня пугает, что Дерик может плохо отреагировать на моё признание. Всему своё время. А пока я возьму то, что Дерик готов мне дать.

– Надеюсь, что в это Рождество мой подарок будет уместен.

Приоткрываю глаза и ожидаю продолжения.

– Наша пещера, Джина. Ты и я. В прошлый раз я упустил шанс трахнуть тебя там. Теперь у нас много времени.

– Боже, Дерик, – смеюсь и шлёпаю его по плечу.

– Даже королю нужны плотские радости. И только посмей на это Рождество меня не пригласить.

Моё настроение немного угасает.

– Джина?

– Вряд ли я, вообще, буду устраивать ужин в этот раз. Ситуация странная. Ты знаешь. Я пока не понимаю… как вести себя с ними. Я сказала плохие слова, – шепчу, ложась ему на плечо.

– Я тоже говорил тебе плохие слова. Да, это не делает меня самым понимающим мужчиной, но позволяет увидеть, что именно я хочу от жизни. Страна отошла на второй план, Джина. Я понял то, о чём мне твердил Ферсандр. Пока у меня не будет покоя в семье, его не будет и в стране. Всё зависит от нас. И прошу тебя, не думай о них. Думай обо мне.

Улыбаюсь от его слов.

– Надо же, ты начал разговаривать, а когда-то не любил это.

– Я учусь, Джина. Каждый день учусь, и раньше мне было стыдно, что я многого не знаю и не умею. Но я же не один такой непутёвый. Есть ещё и ты, – он щипает меня за сосок, и я вздрагиваю.

– Не делай так. Они слишком чувствительны к любым прикосновениям. К тому же это довольно больно.

– Раз так, то я снова проголодался. Джина, тебя ждут бессонные ночи и теперь уже не из-за Нандо. Я отработаю каждый день из тех, что мы упустили. Нагоню то время, и ты поймёшь, как нужна мне не только в постели, но и в моей жизни. Вы с Нандо моя семья. Другой я не хочу.

– Дерик, я должна тебе кое-что сказать. Это важно…

Он прикладывает палец к моим губам и качает головой.

– Нет, разговорам не место в нашей спальне, Джина. Здесь место твоим крикам удовольствия…

Дерик умело уносит меня в мир похоти, блаженства и наслаждения. Губами. Руками. Пальцами. Языком. Он доводит до изнеможения и в то же время дарит невероятную энергию.

Моя жизнь словно снова разделилась на два периода. Было и стало. И так каждый раз, когда на пути встаёт Дерик. Я позволяю ему вести себя туда, где он хочет быть, потому что не место важно, а человек и любовь к нему. Я поняла, что могу приспособиться к любым условиям, но только рядом с ним. Может быть, я, правда, нашла своё место? Кто знает, но я точно использую такую возможность, чтобы проверить всё опытным, научным путём.