Глава 34. Мирослава

Я сижу на бордюре в перепачканном свадебном платье и со слезами на глаза смотрю, как огонь все больше и больше поглощает то, что было для меня так дорого. Пожарные бегают со шлангами, зеваки снимают все на телефон, косятся на меня с любопытством. Еще бы! Даже страшно представить, как я сейчас выгляжу.

К счастью, время сейчас не рабочее и в здании никого не было, так что никто не пострадал.

Но день сегодня просто отвратительный. Я полностью растеряна и не понимаю, как дальше жить. Скорее всего мне всё же придется переехать в другой город, где меня никто не узнает. Теперь здесь меня точно никто и ничего не держит.

Грустно так. До ужаса. Я всхлипываю и вытираю влажную изза слез, наверняка ещё и испачканную, щеку.

— Девушка, с вами все хорошо? — ко мне подходит работник скорой помощи. Взволнованно смотрит на меня, ожидая ответа.

— Да. Да. Все нормально. Просто…. Просто это мое здание, — впервые произношу вслух ужасную правду и начинаю рыдать с новой силой.

Меня берут за руку, заставляя подняться с земли.

— Давайте пройдем в машину, я дам вам успокоительного, у меня в термосе есть чай. Это все не закончится быстро, — говорит мне женщина с сочувствием.

— Да, вы, наверное, правы. Мне как-то очень не хорошо. Сердце стучит так… — прикладываю ладонь к груди. — День плохой.

Меня проводят к карете скорой помощи, накидывают поверх ненавистного платья плед. Пытаются приободрить, но это мало помогает. Время тянется безумно долго, я не могу оторваться от созерцания огня и дыма. Я уже и сама вся провонялась удушливым запахом гари, но не могу и шагу сделать. Буду здесь до конца. Не знаю, как сообщу об этом маме, она, наверное, еще не отошла от несостоявшейся свадьбы, а тут такое…

Из меня получилась не только ужасная невеста, но еще и такая же дочь. Мои глаза снова на мокром месте, хочется просто рыдать…

— Мне кажется, это твое.

Сердце пропускает удар, когда слышу до боли родной голос. В первое мгновенье мне кажется, что это слуховая галлюцинация. Но туфля, зажатая в мужской руке и протянутая мне, говорит об обратном.

Несколько долгих секунд я смотрю вниз на то как контрастируют красивые переливающиеся камушки и перепачканная землей белая кожа, а потом жмурюсь, отворачиваюсь от Ромы и шагаю прочь.

Не хочу при нем снова расплакаться, раскричаться, устроить истерику. Я прекрасно поняла, что «сделала достаточно». Он тоже.

Ведь я почти уверена: мое горящее здание его рук дело!

Но разбираться сейчас я не стану. Может быть когда-то потом. Когда отойду…

— Мира! — в спину летит громкий оклик. Мне кажется, он звучит даже удивленно, но я не реагирую.

Кутаюсь в плед сильнее и ускоряю шаг.

Еще быстрее, когда слышу за спиной стук каблуков мужских туфель.

Волнами накатывает обида. Рома выйдет из этого дня чуть потрепанным победителем. А я? Девушкой без ничего. Репутации. Бизнеса. А главное… Без любви.

— Мира, да стой же ты! — стараюсь снова ускориться, но это не спасает. Мужские руки вжимаются в плечи, и быстро разворачивают.

Я вскидываю взгляд. Хочу выглядеть хотя бы достойно, но стоит увидеть на лице Ромы что-то похожее на растерянность, как не сдерживаюсь и позорно хныкаю при нем.

— Пусти! — я пищу, как мышка, но вместо того, чтоб исполнить совсем не угрожающий ультиматум, Рома вжимает меня в свою грудь и прижимается к макушке.

— Ужасный у тебя день, малышка, да? — спрашивает тихо и слишком ласково. Я пытаюсь бороться с собой же. Хочется расслабиться, довериться, положиться на него и излить на пиджак всё свое горе, но вместо этого мотаю головой.

Это не его дело. Пытаюсь вжаться руками в грудь и оттолкнуть, но Рома не дает.

— Тише… Ну ты чего?

Подныривает и пытается найти мой взгляд. А меня бьет дрожь.

Как можно сначала отдавать приказ сжечь то, что мне дорого, а потом утешать.

— Пусти меня, наш фарс окончен, я не хочу иметь с тобой больше ничего… — Произносить эти слова больно. — Я давно не считаю наши отношения, какими бы «декоративными» они ни были, фарсом. Потому что в них слишком много настоящего. Точнее мне так казалось. Договорить я не успеваю, потому что Рома шикает, смотрит в мое лицо очень внимательно и хмурится.

— Эй, ты о чем, Мир? — снова говорит ласковее, чем я ожидала. Мне опять хочется делить с ним свое горе, а не обвинять в нем. — Как это не хочешь? Еще утром хотела, а теперь…

— Утром я не знала, что ты посмеешь так со мной поступить! — снова перехожу на писк, безрезультатно дергаюсь, а потом оказываюсь вжатой в грудь.

Мои плечи трясутся, из грудной клетки один за другим вырываются всхлипы. Рома же обнимает так, будто мои слезы это и его боль тоже.

Несколько секунд молчит, поглаживая меня по спине, а потом тяжело вздыхает…

— Я не делал этого, Мир… Я не лучший из мужчин, конечно. Сам знаю, что сноб и заботы, проявления чувств тебе хотелось бы больше, но на подлость по отношению к тебе не пошел бы. Я хочу просыпаться с тобой в одной постели, малыш, а не бояться, что рано или поздно мне в спину воткнет нож обиженная мной женщина…

Он замолкает, поддевает мой подбородок и просит запрокинуть голову. Я же раз за разом прокручиваю в мыслях его слова.

Вижу, как улыбается. Пользуясь моей растерянностью, даже тянется к соленым губам и коротко целует.

Меня окатывает жгучим стыдом. Как я могла подумать, что он…

Глаза наполняются слезами по другой причине, но броситься раскаиваться Рома мне не дает.

— Так это твоя или нет? — он переводит тему на куда более легкомысленную, снова прокручивая в руке мою злосчастную туфлю.

— А вторая где? — ничего глупее в голову не приходит. Я хмурюсь, изучая лицо Ромы по-новому. Он бледный, еще дико уставший.

Но при этом шарит по мне взглядом, словно пытается убедиться, что со мной все в порядке.

— Я думал, Золушки всегда теряют лишь одну туфельку, поэтому вторую искать не стал.

Я громко всхлипываю, слезы душат меня.

— Прости, — выдавливаю из себя тихое и в это же мгновенье оказываюсь в крепких мужских объятиях. Вот сейчас уже совсем не могу сдерживаться, реву, прижавшись к груди Ромы. Меня всю трясет.

— Все хорошо, Мира. Все будет хорошо. Отстроим твое похоронное бюро, найдем виноватых и накажем, — Рома пытается успокоить меня, поглаживает по спине и раскачивается вместе со мной со стороны в сторону. — Пойдем, малыш, посидишь в машине пока я погорю с полицией и остальными. Потом поедем и наконец-то закончим то, на чем нас прервали.

— О чем ты?

Он отстраняет меня от себя, заглядывает в глаза.

— Поженимся наконец-то. Нас так и не расписали.

— Что? Ты с ума сошел? — Меня снова накрывает страхом и неверием. Весь этот дурацкий день какие-то бесконечные качели. Я уже не знаю, чему верить.

— Ты не хочешь за меня замуж? — Рома хмурится, а мне хочется сразу и плакать, и смеяться.

— Нет… Но… Господи, а что с Мироном Марковичем? С ним все хорошо?

— Он испытал сегодня слишком много эмоций и теперь отдыхает под присмотром докторов.

— Мне жаль. Я не хотела…

— Твоей вины здесь нет, Мира, — тяжело вздыхает Роман. — В первую очередь в случившемся виноват я. И Дина. Это она устроила тот концерт.

Я киваю, опуская взгляд. Не знаю, что сказать.

— Не уверена, что сегодня нам стоит расписываться. Может всё это знаки вселенной, которая предостерегает от опрометчивого поступка?

— Мир, посмотри на меня, пожалуйста, — исполнять Ромину просьбу мне не очень хочется, но я делаю это.

Он гладит меня по щеке, нежно улыбается и разглядывает, склонив голову…

— Между нами было много неправильного, тут не поспоришь. Я вспыльчивый. Ты быстра на расправу. Думаешь, у меня есть гарантия, что всё непременно получится? Конечно, нет. Но я всю жизнь буду жалеть, если тебя упущу. Ты сбежала всего лишь в свое похоронное бюро, а я готов был искать, куда ты улетела по поддельным документам…

Он наверняка не шутит, но с моих губ срывается смешок. Это нервное.

— Скажи мне… — Мне дико страшно сейчас, но откладывать этот вопрос бессмысленно. Если он хочет дать нам шанс, мне важно знать главное: — Ты меня любишь?

В его глазах плещется спокойствие. Губы улыбаются. Он продолжает гладить мою щеку и произносит уверено:

— Да, Мира. Если то, что я чувствую к тебе, не любовь, то ее в мире просто не существует. Я не могу обещать, что буду напоминать тебе о ней каждый день, но доказывать… Доказывать я постараюсь. Ты только от меня больше не сбегай, малыш…

Я позволяю Роману заняться всеми делами, пока сама сижу в его автомобиле. Слезы все еще не останавливаются, но у меня вдруг появляется уверенность, что все будет хорошо.

— Ну, как ты здесь? — Рома садится за руль и поворачивается ко мне. Смотрит на меня с сочувствием.

— Уже лучше. Мне бы переодеться.

— Сейчас все будет, Мира. Не можешь же ты в таком виде заявиться в ЗАГС.

— Я думала, ты пошутил.

— Разве такими вещами шутят?

— Но… поздно ведь, разве ЗАГС работает в такое время?

— Для нас работает, — уверено произносит Рома и заводит двигатель.

Несколько минут мы молча едем по заполненной машинами дороге, пока до меня наконец-то доходит смысл сказанного им. Мы сегодня поженимся. Я стану Багировой. По-настоящему. И это не фарс. Не фикция.

Ох.

Чувствую, как сердечко в груди застучало быстрее.

Вот только есть одно «но»…

— Погоди, Рома. Мы не можем вот так пожениться. Вернее, я не могу.

— Что? В чем дело?

— Твой отец… Мне так стыдно перед ним. Он, наверное, ненавидит меня.

— Не говори глупостей. К тому же, мне не важно, что о тебе думает мой отец. Не ему с тобой семью строить.

— Но мне не все равно. Не могли бы мы сначала заехать к нему в клинику? Как думаешь, нас впустят хотя бы на пять минут? Я хочу поговорить с ним. Пожалуйста.

Рома не отвечает. Крепче сжимает руль, бросает на меня короткий взгляд, потом все же сдается.

— Хорошо.

Меня отпускает. Хотя в это же время появляется новый повод для волнения. Как мое появление воспримет Мирон Маркович? Он относился ко мне, как к дочери, а я оказалась врушкой.

Я провожаю взглядом проносящиеся мимо нас на скорости машины, полностью погружаюсь в свои мысли. Не замечаю, как мы паркуемся перед зданием на проспекте, пока Рома не открывает с моей стороны дверцу.

— Но это не клиника? — с подозрением оглядываюсь по сторонам.

— Ты же не собираешься в таком виде появиться перед отцом? Тогда у него точно инфаркт случится. Пойдем, я договорился, что этот свадебный салон сегодня будет работать только для нас. Тебя приведут в порядок и подберут новое платье.

— Спасибо, — горло сводит спазмом. Это слишком мило. Рома оказывается такой внимательный и заботливый мужчина.

После короткого звонка нам открывают небольшой свадебный бутик. Если его работники и удивлены тем, как я выгляжу, то даже виду не подали. Мне помогают выбраться из моего потрепанного платья. Быстро разбирают прическу, делают новую укладку и совсем легкий макияж. Об этом прошу я. Мне предлагают множество платьев, но я свой выбор останавливаю на белом шелковом. Оно больше подходит для какого-то мероприятия, чем для свадьбы, но в нем я чувствую себя уверено. Длиной по щиколотки на тонких бретельках. Просто и со вкусом. Вычурное свадебное платье мне теперь ни к чему.

Я отодвигаю шторку и показываюсь перед Ромой. До этого момента он сидел на диванчике и пил кофе, но увидев меня застыл с чашкой в руках, не в силах оторвать от меня взгляд.

— Ты определенно самая красивая невеста, которую мне доводилось видеть. Что ни оденешь челюсть падает.

— И многих невест ты видел?

— Ну, мне постоянно приходят приглашения на свадьбу от партнеров. Так что пару десяток невест точно успел оценить, — смеется Рома, поднимаясь мне навстречу.

Мы благодарим персонал салона и наконец-то едем в клинику.

— А вдруг он не захочет никогда больше меня видеть? — спрашиваю я. Мне не удается скрыть свои страхи перед Ромой. Для меня важно, чтобы его семья приняла меня.

— Такого просто не может быть, — Багиров находит мою руку и переплетает наши пальцы.

Чтобы хоть как-то отвлечься от предстоящей встречи, я перевожу тему:

— Как думаешь, пожар уже потушили?

— Скорее всего да. Предположительно, возгорание произошло изнутри. Возможно, из-за замыкания. Но я предпочитаю дождаться заключения экспертизы, чтобы делать окончательные выводы. Мои ребята проверят камеры наблюдения поблизости, поэтому не волнуйся, если это не случайность, то я обязательно найду виноватых.

— Спасибо, я отворачиваюсь к окну и остаток пути мы проводим молча.

Наконец-то впереди показывается здание клиники. Часы посещения уже прошли, но Рома оказывается очень настойчивым.

Нас проводят к палате Мирона Марковича. Я замираю перед дверью, пытаясь найти в себе силы посмотреть в глаза мужчине, который принял меня, как свою дочь. И чье доверие я предала, что бы кто мне не говорил.

— Готова? спрашивает Рома.

— Да, но он ведь может спать, правда?

— Давай сами узнаем.

Рома толкает дверь и пропускает меня в палату первой. Мирон Маркович отрывается от телефона и переводит взгляд на нас. Его губы плотно сжаты, вид выражает недовольство.

— Явились? — хмыкает он, словно знал, что мы обязательно приедем. — Решили покаяться в том, что так бесстыже обманули старика? Не думал, Рома, что ради чертовых акций ты готов даже на договорной брак пойти. Если бы раньше мне сказал об этом, я бы тебе хотя бы достойную невесту нашел. Наследницу богатой империи.

Слова Мирона Марковича больно колют меня.

— Мы пришли сообщить тебе, что свадьба состоится. Сегодня. Без гостей и помпезности, — вместо меня отвечает Роман. Холодно и решительно.

Эта новость удивляет Багирова старшего.

— Что значит свадьба состоится?

Рома хочет что-то ответить, но я его опережаю:

— Не мог бы ты подождать снаружи, пожалуйста? Я хотела бы переговорить с твоим отцом наедине.

Рома колеблется, но делает, как я прошу. Мы с Мироном Марковичем остаёмся вдвоём, пялимся друг на друга, слушая тишину.

Я делаю глубокий вдох, пытаюсь подобрать слова, но все заготовленные речи вылетают из головы.

Поэтому говорю первое, что приходит на ум:

— Я люблю вашего сына. Очень сильно. И он… он, кажется, тоже любит меня. Нет, не кажется, он точно меня любит. Сказал мне об этом впервые несколько часов назад, — я сглатываю вставший в горле ком. Смотреть в глаза мужчине не могу, поэтому отвожу взгляд в сторону. — Я прошу прощение за себя и за Рому. Мы не хотели никого обманывать, просто все случилось так быстро, а мы не были до конца уверены в наших чувствах. Мне бы очень хотелось, чтобы вы и дальше относились ко мне с такой же теплотой, как в нашу первую встречу.

Я замолкаю. Это все, что я хотела сказать. Страшно услышать ответ. Сцепляю руки в замок перед собой и безумно нервничаю.

— Куда они дели мою одежду? — Мирон Маркович выбирается из-под одеяла и вертит головой по сторонам. Встаёт и проверяет шкаф.

— Что вы делаете? Вам же вставать, наверное, нельзя.

— Я собираюсь на вашу свадьбу. Но мне нужна моя одежда! Не могу же я заявиться на церемонию бракосочетания в больничной пижаме? — возмущённо кряхтит он.

Я делаю шаг назад, потом ещё несколько, приоткрываю дверь и натыкаюсь взглядом на Рому. Тихо шепчу:

— Твой отец собрался с нами в ЗАГС.

Брови Ромы взлетают вверх. Он входит в палату в тот момент, когда Мирон Маркович наконец-то находит свои брюки и рубашку.

— Отец, ты не можешь покинуть клинику. Тебя никто не отпустит.

Багиров старший окидывает сына таким взглядом, что сразу становится ясно ему лучше не перечить.

— Ты предлагаешь мне пропустить свадьбу сына? С ума вообще посходили! Такой день старику испоганили. Выйдите, я переоденусь. И не смейте вызывать врачей. Я собираюсь присутствовать на этом мероприятии.

— Но, отец, там никого не будет. Нас просто распишут. Потом отпразднуем в семейном кругу.

— Звони Косте. И Лялечке. Сейчас же! И ради Бога, выйдите уже, не светить же мне перед вами своими семейками!

Мы с Ромой переглядываемся и покидаем палату.

— Может, сбежим и оставим его здесь? Не думаю, что это хорошая идея потакать его капризам. Вдруг ему по дороге снова плохо станет? — тревожится Рома. Мне и самой за Мирона Марковича волнительно.

— Он нам не простит. Для него твой брак, кажется, важнее даже чем для нас.

— Ладно. Позвоню тогда брату.

— А я Марьяне. Устроим камерную вечеринку.

В итоге через час мы с Ромой оказываемся посреди ночи в ЗАГСЕ. Нас уже ждут Костя со счастливой Лялечкой. Мама неуверенно топчется на месте, все еще взволнованная. Нам с ней предстоит длинный разговор. Я не хочу чтобы она узнала о том, с чего начались наши с Ромой отношения. Поэтому буду придерживаться версии, которую озвучил Рома: все это происки конкурентов и его бывшей невесты.

Сбоку, на максимальном друг от друга расстоянии, стоят Марьяна и Влад, обмениваясь недовольными испепеляющими взглядами. Беременность Леи сделала их злющими врагами.

Рома помогает Мирону Марковичу выбраться из внедорожника и мы небольшой компанией входим в здание. Влад отдаёт Роме наши обручальные кольца; которые все это время были у него.

Марьяна протягивает мне прекрасный букет невесты, который она по-быстрому сделала в своём цветочном бутике. Мы с Ромой обмениваемся многозначительными взглядами, мечтая поскорее о первой брачной ночи.

Но нам не дают сбежать.

Мы празднуем до утра нашей небольшой компанией самых близких людей. Вместо профессиональных фотографов наши мобильные телефоны. Вместо первого чувственного свадебного танца мы выплясываем польку взявшись все за руки. Вместо свадебного торта кексы, которые кто-то нашёл в холодильнике в квартире Ромы. И только фейерверк случился по плану. Потому что его забыли достать из машины Влада и он весь день так и катался с ним.

Свадьба моей мечты сорвалась, но если бы мне дали выбор, я бы нашу не промеряла ни на что на свете.

И если бы у меня был шанс дать один единственный совет заливающей слезами подушку девушке Мире, которой когда-то казалось, что в её жизни не будет ничего хорошего, то я обязательно сказала бы ей: не бойся, родная. Рискуй. Никогда и ни за что не отчаивайся. Однажды ты поймаешь свою любовь за руку. И она тебя уже не отпустит.