Глава 25

Прошло несколько дней, но, к моему сожалению, больше я канцлера не видела. Несмотря на то, что поднималась засветло и специально работала до темноты,, а пару ночей и вовсе не спала. Выходила на крыльцо и всматривалась в неоновое сияние, даже разок приблизилась к дому напротив, но всё без толку.

– А обещал часто приходить, – проворчала я и повернула обратно.

И тут заметила, что свечение окутало меня плотным слоем, как второе платье. Я застыла и осторожно прикоснулась к полупрозрачной призрачной «ткани». Её удалось даже приподнять, и сияние пошло складочками.

– Любопытно, – пробормотала я и провела ногтем, который отрезал кусок, как ножом. Лоскут мягко спланировал на землю. – Ещё интереснее.

Подняла «ткань» и свернула, придавая ей форму конуса, а потом убрала руки. Лоскут продолжал держать форму и висеть в воздухе, не тая и не истончаясь.

– Потрясающе, – шепнула я и быстро «нарезала» виртуальную выкройку нижнего корсета, который собиралась когда-нибудь предложить покупательницам. Сложив все части, призадумалась: – На рисунке это смотрелось немного иначе. Хм… Может, здесь вставить косточки? А тут бы пропустить резинку… Резинка!

Вспомнив о своём плане использовать корни растений, похожих на одуванчики, я направилась за лопатой и до утра занималась тем, что добывала, мыла и мелко нарезала выкопанные корни. Когда поднялось солнце, и на крыльцо вышла Пелли, я уже отжала сок с помощью обычного куска ткани, налила его тонким слоем на лист железа и поставила в разогретый ящик с углями.

– Доброе утро, – выпрямившись и вытирая пот со лба, поздоровалась с камеристкой.

– Вам не спалось, хозяйка-а-а-а?..

Пелли потянулась и широко зевнула, да так и застыла с открытым ртом и вытаращенными глазами.

– Что? – я оглянулась и, проследив за её взглядом, понимающе хмыкнула: – Ах, да.

Модель корсета, который я сотворила из уплотнившегося свечения, всё так же висел на месте, будто призрак, тогда как остальная иллюминация растаяла с рассветом. Смотрелось… оригинально. Зато поддерживало версию о призраках, благоволящих женщинам, поэтому я решила не кричать что-то вроде «Пропади оно всё пропадом!».

– Это моё новое творение, – мягко предупредила Пелли. – В магазинах одежды выставляют манекены с красивыми костюмами и платьями, но мы не можем показывать бельё. Это неприлично. Поэтому у нас будет такая необычная витрина.

Женщина закрыла рот и уронила руки вдоль тела. Поёжившись, медленно и постоянно косясь на призрачный корсет так, словно тот вот-вот накинется на неё голодным псом, спустилась ко мне и шепнула:

– Так это ваша магия?

– Хм… – Врать не хотелось, но правда могла сильно напугать добрую женщину, поэтому я вышла из положения тем, что ушла от ответа: – Можно и так сказать. Алиса проснулась?

– Да, она в умывальне, – Пелли махнула рукой в сторону дома. – Скоро пойдёт за водой. А что вы такое делаете?

– Пока не буду говорить, – я боялась сглазить, поскольку результат мне никто не гарантировал. – Если задумка получится, ты узнаешь первой. Договорились?

Камеристка снова покосилась на полупрозрачный корсет и отрицательно помотала головой:

– Спасибо. Но я, пожалуй, откажусь.

– Не бойся! Бельё не кусается, – поддела её, но мой смех тут же оборвался.

То же самое я говорила канцлеру. Вспомнив о мужчине и его обещании, которое тот не спешил выполнять, тяжело вздохнула. Видимо, придётся самой ехать во дворец и записываться на приём. Впрочем, я всё равно собиралась выбраться в город, чтобы попытаться ещё разок прогуляться по парку в поисках знакомых Серебрены и завязать беседу.

Делать этого не хотелось, так как ещё свежи были неприятные воспоминания от провала, но, как известно, вода под лежачий камень не течёт. Посетительницы не спешили штурмовать наш магазинчик и раскупать симпатичные дамские секретики, поэтому я решила сменить тактику и попробовать завлечь леди иначе.

Алиса сходила за водой, и, когда я вынула металлический лист с подсушенным соком корня местного одуванчика, Пелли приготовила завтрак. Как ни странно, девушка на светящийся корсет отреагировала спокойно, больше её заинтересовали мои действия с корнем.

– Что это? – спросила Алиса и, с интересом покосившись на застывшую плёнку, тряхнула рыжими волосами: – На вид – гадость.

– На вкус тоже, – предупредила я на всякий случай. – Это совершенно несъедобно. Не трогай.

И посмотрела на камеристку, которая склонилась над ящиком с углями и помешивала варево. Спросила, повысив голос:

– Пелли, мы можем позавтракать в доме? – Показала на потемневшее небо: – Мне не нравятся эти тучи. Кажется, скоро будет дождь!

Женщина кивнула и, подхватив кастрюльку, внесла в дом, а я последовала за ней, осторожно удерживая железный лист. Поставив свой эксперимент на пол, села за стол. Пока ели, я рассказала о своём плане вновь посетить город, и Пелли расстроилась:

– Мне было больно смотреть, как вас обижали. Неужели вам всё равно?

Я мягко улыбнулась ей:

– Конечно, нет. Мне было стыдно, хотя я ничего плохого не сделала. Так ощутил бы себя каждый, окажись он на месте человека, которого осуждает толпа. Но прятаться – не выход.

– Неужели вы желаете пройти через это унижение ещё раз, госпожа? – тихо спросила Алиса. – Добровольно пойдете к этим жестоким леди?

Кивнув, я погладила её по рыжим волосам:

– Я собираюсь изменить мнение о себе. Только показав, что я не стыжусь, смогу сделать это.

– Тогда я пойду с вами, – схватив мою руку, горячо выпалила девушка.

– Я тоже, – осторожно поддакнула Пелли.

Тут раздался стук в дверь, и я радостно вскочила. Канцлер всё же сдержал обещание?