Глава 28. Письмо

С готовностью предоставить ответы на все возможные вопросы, я стояла на крыльце домика с артефактом, протянутым на ладони. Но Мортан молчал…

Молчал он столь долго, что мне стало неуютно, а воодушевление стало сменяться синдромом самозванца.

Казалось, я сделала что-то не то и под видом полезной защиты продемонстрировала бестолковую побрякушку. Вероятно, это было слишком глупо и не по-взрослому, но я ожидала восторгов от Мортана, на крайний случай приятного удивления. Но никак не скептического смятения.

− Могу я… посмотреть поближе? – наконец, растерянно отозвался Морт.

− Само собой, − поджав губы, я переложила артефакт в ладонь Мортана и скрестила руки на груди.

В голове тикали внутренние часы, отзываясь неприятной пульсацией в висках. Чувствовала я себя как на экзамене у самого непредсказуемого и придирчивого учителя, от которого похвалы можно было и не ждать.

Придирчиво осмотрев артефакт, Мортан прикрепил его на одежду в области сердца и опустил взгляд. Я тоже в свою очередь устремила взгляд на камень, потому как уже знала, чего нужно ожидать.

Прежде чем начал темнеть камень в том артефакте, который я уже носила, на нем почти сразу появились темные прожилки. Но на артефакте моего творения они не желали проявляться.

− Не получилось? – от моего тона сквозило разочарованием, которое не удалось скрыть. – Я нашла инструкцию по изготовлению артефакта в доме и с точностью ей следовала. Вероятно, там все же была какая-то ошибка.

Мне хотелось оправдаться. Даже не столько перед Мортаном, сколько перед самой собой.

Как же это глупо… Я была чересчур самонадеянна. Слишком сильно и искренне обрадовалась своим достижениям, даже не проведя проверку.

− Уверен, что у фира Нортана была рабочая схема по изготовлению, − задумчиво ответил Морт, подняв взгляд на меня. – Возможно, вы все же допустили какую-то ошибку. Или…

− Или? – нетерпеливо переспросила я.

− Или устойчивость вашего артефакта к темной магии весьма высокая, поэтому распад еще не успел начаться.

Второй вариант мне нравился куда больше. Но он же казался и менее реалистичным по одной простой причине…

− На устойчивость артефакта влияет сила магии, которой его заряжают. Верно я понимаю?

− Верно, − слабо улыбнулся Мортан, а в его взгляде читалось недоверие. – Но вы ведь говорили, что имели слишком слабый дар. Поэтому я склоняюсь к допущению ошибки в работе.

− И я не лгала, − ответила твердо, даже с вызовом. – Моя магия была совершенно бесполезной, сколько себя помню. И я ничуть не сомневаюсь в том, что мой бывший муж отобрал ее у меня.

− Я и не пытаюсь уличить вас во лжи, фира. Лишь рассуждаю…

− Но тон у вас весьма обвинительный, − открыто ответила ему. − Я благодарна вам за то, как вы приняли меня, помогли устроиться здесь и посвятили в проблемы Морвейла. А я не одна из тех, кто на искренность и доброту отвечает ложью и подлостью. Мы теперь заодно, Мортан. Но без полной открытости и доверия мы совершенно никуда не продвинемся.

Морт явно не ожидал от меня такого и совершенно искренне удивился. Ведь зачастую для видимости хороших отношений люди предпочитают льстить, умалчивать о своих недовольствах.

Мне же важнее была не видимость, а реальная картина. Только так мы могли прийти к положительному результату в нашем общем деле.

После минутного напряженного молчания Мортан поджал губы и кивнул:

− Простите, фира, что заставил думать, будто не испытываю к вам доверия. Но, уверяю вас, это совсем не так. Вопросы у меня вызывает только ваш дар, о котором вы, похоже, и сами не все знаете.

− Вполне возможно, − кивнула я. – Вероятно, дело в моем звере. Это единственное объяснение на данный момент.

− Согласен, − кивнул он, не желая со мной спорить, и добавил: − Если позволите, то я оставлю артефакт у себя и понаблюдаю за ним. Если на камне проявятся следы Тьмы, то я сразу же приду к вам.

− Оставьте, − согласилась я. – А теперь прошу простить, но мне пора покормить Ри. Она и так слишком долго ждала.

Распрощавшись с Мортаном, я направилась в дом, предвещая сетования Броны из-за Ри, которая с каждым днем ела все больше.

И я понимала ее прекрасно. С пропитанием были проблемы, ведь мяса не хватало даже для обитателей дома. Но мы вполне могли дополнять свой рацион овощами и крупами, а вот Ри – нет.

Пора уже было ей начать охотиться. Но сама Ри не спешила никуда уходить и искать себе живую добычу. А я опасалась отпускать ее одну.

В доме так аппетитно пахло едой, что у меня рот моментально наполнился слюной, а Ри жалобно заскулила. Изготовление артефакта стоило нам длительной голодовки и переутомления. И мне очень не хотелось верить, что все это было напрасно.

После обеда я поднялась к себе в комнату. От кипящих в голове мыслей спать совсем не хотелось, но спина болезненно ныла, и я планировала просто полежать.

Едва я открыла дверь, как Ри бросилась внутрь и глухо зарычала. Я рефлекторно перевела взгляд на прикроватную тумбу, где стояла Ри, и застыла, увидев сверток, который притащил мне стражник от Арвела.

− Брона, что это делает в моей комнате? – возмутилась я, спустившись вниз, и потрясла перед кухаркой свертком. – Ты позволила королевскому стражнику расхаживать здесь?

− Что вы, фира, − замотала головой Брона. – Никто не расхаживал по дому. Я сама отнесла это к вам.

− Сама? А как это у тебя оказалось? – я была крайне возмущена, но уже примерно догадывалась, как все произошло.

− Так это… Страж отдал мне сверток и сказал, что вы сами распорядились отнести это к вам. Вот я и отнесла… − она виновато поджала губы, добавив себе морщинок, и опустила взгляд. – Простите, коль я что-то не так сделала.

Я шумно вздохнула, ощутив укол вины.

− Это ты меня прости. Зря вспылила.

− Так что со свертком сделать, фира? Мне его забрать? – крикнула мне вслед Брона, когда я уже поднималась по ступенькам.

Я на мгновение задумалась и ответила:

− Не нужно. Я сама разберусь.

Глупо было надеяться, что стражник не схитрит и просто пополнит запасы воды, не оставив послание, ради которого сюда и явился. Впрочем, он мог положить его и на порог, или еще в каком-нибудь доступном для меня месте. А мне было не до того, чтобы ходить за ним хвостом и гнать с Морвейла поганой метлой.

Но раз уж послание от Арвела все же оказалось у меня, я решила его не выбрасывать. Вдруг там могло быть что-то важное…

Я не могла знать наверняка, просил ли Арвел прощения в своем послании, раскаивался ли в своих деяниях, или же просто сообщил в письменной форме ровно то же, что я прежде слышала от него и не раз. Меня могли ждать два совершенно противоположных варианта, но они оба вызывали у меня одни и те же эмоции. Вернее, их полное отсутствие.

Мне было безразлично все то личное, что мог написать мой бывший муж. И если читать о его безграничном самомнении было банально и скучно, то нежелание узнать о раскаяниях Арвела удивило и меня саму.

Да, это было странно, но сердце не томилось от неуёмной боли. Оно не жаждало утешиться признанием бывшего мужа со подобным банальным содержанием: «Я во всем был неправ, моя милая и все еще любимая бывшая жена. Я совершил ошибку, о которой сильно сожалею. И мечтаю лишь о том, чтобы вернуть тебя…»

А ведь любая женщина хотела бы услышать подобное от мужчины, разрушившего ее жизнь, разбившего ее нежное сердце…

Для части женщин подобные слова несли бы надежду на излечение сердечных ран и восстановление отношений, о которых так и не удалось забыть. А для другой женской половины это было бы поводом возродить веру в себя, утешить уязвленное женское самолюбие и, возможно, мысленно позлорадствовать бывшему муженьку: «Понял, наконец, какое сокровище потерял. Вот и страдай теперь, как я страдала!»

Но я не относилась к первой половине, а из второй благополучно выбыла ровно в тот момент, когда узнала всю грязную правду о Морвейле.

В тот момент Арвел перестал быть моим бывшим мужем, моей рассыпавшейся любовью и моими воспоминаниями, которые должны были терзать меня долгие месяцы, а то и годы.

Он перестал быть тем, о ком в одинокой ночной тишине болит сердце и душа. Из подлого изменника он превратился в чудовищного предателя. Из-за таких не грустят об ушедших годах и потерянной любви, а благодарят судьбу за милостивое избавление от тех, с кем даже дышать один воздухом не стоит.

И, казалось бы, логичнее всего было бы предать послание огню, но… Меня взволновало то единственное, что по-прежнему связывало нас с Арвелом − наши дочери.

Я была слишком занята гневом на вновь объявившегося бывшего мужа, оттого даже не подумала, что он мог написать хоть строчку о наших девочках. Но теперь, когда гнев утих, а письмо все же было у меня, даже скудное известие об Адели и Фэйле было моей единственной мотивацией вскрыть несчастное послание.

Я опустилась на край постели и задумчиво посмотрела на Ри, усевшуюся у моих ног. Больше она не рычала, но на сверток смотрела недоброжелательно. Чуяла от него запах стражника, в котором увидела угрозу.

− Мне стоит взглянуть? – вопрос был риторический, но отчасти я все же ожидала какой-то реакции от Ри.

Она стала моей опорой и моей слабостью. Мне так долго приходилось единолично принимать серьезные, а порой и опасные решения, что теперь невольно хотелось разделить этот груз с кем-то другим. Даже если это «разделение» было лишь в моей голове.

Ри недовольно фыркнула. Затем улеглась клубком у моих ног и накрыла мордочку хвостом, продемонстрировав свою невовлеченность. Мол, решай сама, мне все равно.

Но через несколько мгновений все же не сдержала любопытства и осторожно приоткрыла один глаз, устремив взгляд на послание.

Это было так по-девичьи забавно, что я не сдержала улыбки, а затем все же перешла к посланию, отнимавшему у меня слишком много внимания и времени.

Срезав бечевку и разломав гербовую печать Арвела, я развернула сверток и увидела письмо, а рядом с ним два артефакта: один защитный и один для связи. Те самые, которые Арвел пытался всучить мне в день моего отъезда. Артефакты я оставила нетронутыми, а взялась за письмо…

Здравствуй, Мели.

Постараюсь быть кратким, чтобы ты не избавилась от письма прежде, чем я перейду к сути.

Ты не оставила мне возможности защитить тебя от этого места, но не отказывайся от артефактов снова. Сохрани их, чтобы иметь возможность использовать, когда почувствуешь в них необходимость. Это единственная защита, которую я сейчас могу тебе дать.

Ты не должна была оказаться там, где ты сейчас. Но из-за своей гордости ты сделала неправильный выбор и, думаю, сожалеешь о нем. Ведь теперь ты наверняка знаешь об этом месте больше, чем когда-либо. Как и знаешь, что тебя лишили магии ради твоего же блага.

Знай, что я скучаю, и хотел бы видеть тебя рядом. И, возможно, ты ждешь от меня извинений и раскаяния, но я не сожалею о своем браке с Лиарой. Это была не прихоть, а необходимость. И я жалею лишь о том, что не смог донести тебе всю важность этого решения.

Когда-нибудь ты обязательно меня поймешь. Возможно, пройдут годы, прежде чем это случится, но… Я надеюсь, ты не станешь ждать так долго, не будешь губить свою жизнь и примешь верное решение прежде, чем осознаешь его необходимость.

Хотел бы я увидеть тебя снова и сказать все это лично, но сейчас я нужен королю и не могу покинуть столицу, как бы сильно ни хотелось. Поэтому прошлось обойтись этим письмом, чтобы ты знала: я не забыл о тебе и сделаю все, чтобы помочь. Тебе достаточно лишь попросить.

Вернуть тебя будет непросто, и твое возвращение потребует определенных жертв. Но теперь ты наверняка понимаешь, что это того стоит. Или поймешь в скором времени…

Увы, но мир не крутится только вокруг нас. Иногда ради всеобщего блага приходится платить самым дорогим, и я свою цену заплатил. Но никак не рассчитывал, что придется пожертвовать тобой. Нами.

Я не могу сказать тебе многого, но надеюсь, что теперь, когда ты ТАМ, сможешь понять меня куда лучше, чем прежде. Это будет непросто, но ты сможешь, я уверен.

О девочках не беспокойся, у них все в порядке. Адели еще не поступила, но я смог определить ее в Академию на подготовку перед учебным годом, чтобы она находилась в самом сердце столицы как можно реже.

Наступили непростые времена, Мели. Многим приходится делать непростой выбор и выбирать сторону. И я надеюсь, что ты останешься на моей.

Будь осторожна, Мели, и не доверяй никому. Даже тем, кто кажется тебе другом.

Прошу, береги себя.

Неизменно твой, Арвел…

Завершив прочтение, я скомкала записку и забросила ее в тумбу вместе с артефактами.

Письмо оставило странное послевкусие и вызвало множество вопросов, которыми задаваться не хотелось.

О чем хотел сказать Арвел? Ну, кроме того, что я, по его мнению, совершила ошибку и пошла на невыгодную сделку ради развода. О каких тяжелых временах шла речь? Кому и какую сторону пришлось выбирать?

Бывший муж решил, что я все пойму сама, но… Я ничего не поняла. Совсем. И, честно говоря, понимать не хотела. Попахивало одной из тех дешевых манипуляций, какие Арвел уже пытался ко мне применить. Просто на этот раз «я» он заменил на «всеобщее благо».

− Брона, где фира Мелина? – в доме раздался взволнованный голос Мортана. – Мне срочно нужно ее увидеть.

− Так у себя она, спит наверняка. Но я непременно сообщу ей…

− Я не сплю, − отозвалась я, распахнув дверь в комнату и шагнула к лестнице и увидела Морта, который явно был не в себе. – Что за срочность? Случилось что-то?

− Еще бы, − с шальной улыбкой ответил он. – Работает ваш артефакт, фира. Работает!