Глава 38. Откровение

Порой сон бывает так сладок, что душа не в силах с ним расстаться. И даже когда тело рвется к пробуждению, ты вновь погружаешься в его объятия, отказывая уже отдохнувшему телу в подъеме.

Так было со мной этим утром. Я категорически не желала возвращаться к реальности. Хотела сполна насытиться сладким послевкусием, что оставил мне ночной сон.

Но неугомонное тело все же пробудилось, а я не смогла его вновь усыпить. И неожиданное осознание ударило в голову так сильно, что в висках загудело.

Это был вовсе не сон. И подтверждением тому была тяжелая рука, возлежащая на моей талии.

Я открыла глаза и прикусила губу, увидев обнаженное мужское тело. Собственно, я и сама была без одежды.

Захотелось дернуться, схватить покрывало, скомканное у наших ног, и поскорее прикрыться. А затем стыдливо отвести взгляд, будто я вообще здесь ни при чем и зашла совершенно случайно.

Но моя суета неминуемо разбудила бы Рейвера, а это было ни к чему. Мне нужно было время, чтобы принять реальность, осмыслить все и понять, как вести себя дальше.

Но моему разуму было совсем не до размышлений. Все внимание переключилось на первородную мужскую красоту, от которой низ живота скрутило в тугой узел.

Взгляд устремился на широкие плечи, по которым разметались темные волосы. Затем опустился на спину, изучая мышцы, которые ночью я чувствовала под своими пальцами. А следом скользнул на бедра, раскрасив мое лицо в багрянец.

Рейвер был идеален, если не сказать божественен. И один лишь взгляд на него вызывал не только эстетический восторг, но и пробуждение женской энергии, которая сейчас была ой, как неуместна.

Я упорно отрицала всю привлекательность Рейвера, как и свой интерес к нему. И надо сказать, получалось настолько хорошо, что я сама этого не понимала.

Но теперь… Теперь все было иначе. Настолько, что я искренне не понимала, как мне удавалось отрицать столь очевидные вещи.

Рейвер зашевелился, и я хотела закрыть глаза, притвориться спящей, чтобы оттянуть момент сегодняшней встречи, желательно на несколько часов. Только я не успела…

− Доброе утро, − с сонной улыбкой Рейвер сгреб меня в охапку и мазнул по губам влажным поцелуем.

Я немного напряглась, но внутри растаяла.

Он не отвесил сухое приветствие, торопливо поднимаясь с постели и собирая свою одежду по комнате. Не сделал вид, будто ничего серьезного между нами не произошло, остерегаясь дать мне ложную надежду.

Он не сбежал. Не до моего пробуждения, ни после.

Рейвер оставался рядом и не скрывал своего удовольствия находиться здесь. И пока в моей голове клубились мысли, он уже покрывал мою шею поцелуями и нежно оглаживал тело.

− Как спалось? – ласковый шепот коснулся уха, а затем его коснулись и губы.

Я задумалась на секунду, оценивая свои ощущения, и призналась:

− Прекрасно. Давно я так хорошо не спала.

Это было чистой правдой. Я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, чего со мной не случалось уже давно. Конечно, все дело могло быть в простой банальности: сегодня я позволила себе проспать столько, сколько обычно набегало за пару-тройку ночей. А, может, хороший сон мне обеспечило то, что происходило непосредственно перед ним…

С хищной грацией Рейвер крутанул меня и усадил сверху, зарываясь пальцами в мои растрепанные волосы:

− Я тоже чудесно спал, моя фира. Но пробуждение рядом с тобой еще приятнее.

Последнее слово потонуло в глубоком поцелуе, после которого повторилось то, о чем забыть уже было невозможно.

Глаза в глаза.

Кожа к коже.

Ласки, обжигающие нежностью.

Проникновения, изводящие мучительной сладостью.

И взрыв, после которого рассыпаешься на атомы…

Прошлая ночь не стала пиком самых ярких и незабываемых ощущений. Она оказалась лишь намеком на то, как хорошо может быть всегда…

Я слушала биение сердца Рейвера, прижавшись к его груди, и водила пальцами по коже, невольно очерчивая шрамы.

− Откуда они? – не сдержала своего любопытства. – Разве с драконьей регенерацией раны не должны уходить без следа.

− Должны. Если только не нанесены магическим оружием, − со снисходительной улыбкой ответил он, но по глазам я прочитала, что это что-то личное.

У меня были лишь общие сведения о драконах. И мне никто не рассказывал, что магическое оружие способно оставлять следы даже на теле драконов.

И мне было не стыдно за свою неосведомленность. Испытывала лишь неловкость за то, что затронула неподходящую тему.

Но после недолгой паузы Рейвер продолжил сам:

− Не думай, что я так плох в бою. Эти шрамы у меня еще с детства.

Его игривая насмешка не сгладила смысла сказанных слов, и я с недоумением посмотрела на Рейвера:

− С детства? Это было… во время войны?

Насколько мне было известно, первая и единственная война между королевствами была тогда, когда я очутилась в этом мире. И длилась она не десятки лет, чтобы решить, будто она затронула Рейвера еще в детстве.

И тут мне стало дурно от мысли, что мой любовник младше меня, как минимум, на десять лет. Это казалось чем-то безумным, странным, даже пугающим.

Не так уж много, но и немало. И пускай драконы никогда не выглядели на человеческий возраст, но это не отменяло того факта, что мы немного из разных поколений.

Рейвер натурально рассмеялся на мой вопрос:

− Сколько, по-твоему, мне лет?

− Теперь уже не знаю, − покачала я головой. – И не уверена, стоит ли мне знать.

− Я не так юн, как ты подумала. И явно из-за этого напряглась, − он обнял меня крепче и прижался губами ко лбу. – По человеческим меркам мне тридцать шесть. Но для дракона я, и правда, еще очень молод.

От сердца тут же отлегло.

Всего год. Это ерунда. Так еще и он меня старше.

Хотя отчего я вообще напряглась? Всего лишь какие-то цифры… Какое они имеют значение, когда дело касается чувств?

− И, нет, шрамы никак не связаны с войной, − продолжил Рейвер. – Просто мой двоюродный брат любил изощренные игры. И я по детской глупости считал, что меня будут считать слабым, если буду сопротивляться, или расскажу кому-то…

Ему было шесть, а его кузену Эйгу – тринадцать. Рейвер тогда не понимал, но Эйг просто издевался над ним, преподнося это, как игру.

Возможно, психика парня сломалась после того, как его отец умер от яда, захлебнувшись собственной кровью.

И ведь отец его не был глуп и наивен. Он был хитрым, расчетливым и цепким. Заглядывался на трон старшего брата и в душе надеялся, что когда-нибудь займет его место.

Но страсть к красивым женщинам его сгубила – очередная брошенная возлюбленная не вынесла расставания и под видом прощальной ночи убила и его, и себя.

А, возможно, Эйг был таким же, как его отец – тоже жаждал занять трон, по праву принадлежащий Рейверу. И с самого детства пытался ослабить, сломить конкурента.

Он даже говорил Рейверу не плакать, когда изрезал его плоть – не калечил, а просто помечал. Убеждал его, что воины не роняют слезы, не кричат и не жалуются. А если он не воин вовсе, то и трона недостоин. Будто даже отец-король осознает его недостойность и непременно отдаст трон Эйгу, если хоть раз увидит слабость родного сына.

Да, юный Рейвер не понимал всей правды. Не осознавал, что свое право на трон он не должен доказывать какому-то сумасшедшему мальчишке, пусть тот даже был братом. Только впоследствии это многому его научило и не сломало, как наверняка надеялся Эйг, а лишь закалило.

– Но я не остался в долгу, – с победной ухмылкой произнес Рейвер. – Шрам на его лице теперь всегда служит ему напоминанием обо мне и о наших… играх.

История эта была странной, приоткрывающей завесу на темную сторону, которую далеко не всем показывают. Собственно, как и не всем рассказывают о своих слабостях, даже если они родом из детства.

Это был не просто разговор, не просто мимолетное воспоминание из детства. Этим признанием Рейвер подвел меня к створкам своей души и без колебаний их распахнул. Он сделал не просто шаг, а огромный прыжок навстречу. И в этот самый момент мы окончательно перестали быть чужими друг для друга.– Но я не остался в долгу, – с победной ухмылкой произнес Рейвер. – Шрам на его лице теперь всегда служит ему напоминанием обо мне и о наших… играх.