ГЛАВА 10

Быть на краю пропасти то же самое, что на краю страсти: только во втором случае - исход более безопасный.

Константин Мадей

Алекс

Наверное, так и выглядит безумие. Жаркая горячая бездна, разливающаяся в черных зрачках Русланы, поглощающая меня с каждым новым стоном, срывающимся с ее губ. Я ощущаю, как каждый оголенный нерв моего тела пульсирует от жадной потребности прекратить пытать нас обоих, но, блядь, это слишком сладостное чувство, чтобы остановить его так рано. Я успею накормить голодного зверя внутри меня, и даже если в процессе мне окончательно сорвет крышу, я буду знать, что оно того стоило. Я не думаю рядом с ней, не притворяюсь кем-то другим, не анализирую свои чувства, не пытаясь выглядеть лучше, чем есть. Ее желание проникает в мою кровь, зеркально отражающее мое собственное. Мы способны разрушить шаблоны, поменять местами полюса и выжить в катаклизме чувств, которые поглотили нас обжигающим внезапным ураганом. И я не задаюсь вопросом, как далеко могу зайти в своих желаниях, я вижу ответ в темных грешных глазах. Что-то случилось с нами еще в тот момент, когда я повалил ее на асфальт, спасая от несущейся на нее машины. Подсознание сработало безотказно, повинуясь инстинкту, и, когда наши вселенные соприкоснулись, мы попали в собственный персональный портал, где любая фантазия может статья явью, где так легко поддаться тайным желаниям, воплощая их с изысканной одержимой детальностью. Я тот, кто в настоящий момент владеет ее мыслями, а она позволяет мне проникнуть еще глубже, презрев сомнения и страхи. И это больше, чем секс или похоть, и шестым чувством я понимаю, что нам придется расплатиться за каждую минуту испытанного экстаза. Но, наверное, каждому в этой жизни приходится рисковать, чтобы попробовать свой собственный коктейль из похоти и сумасшествия. Возможно, прямо сейчас я рискую ее сердцем, но беспринципному ублюдку внутри меня хочется взять еще больше, чем она предлагает, не думая о последствиях. Моя прокушенная ее зубками ладонь пульсирует болью, еще сильнее разгоняя закипающую обжигающую неимоверным жаром кровь по моим венам. Приподнимаясь, я до синяков сжимаю упругие бедра, удерживая их максимально раскрытыми. Мне хочется прижаться к ней, дав почувствовать всю силу моей потребности, оказаться внутри хрупкого податливого тела, но внутреннее упрямство не позволяет слишком быстро перейти черту. Она должна осознавать, что мы не в фантазии, что реальность не похожа на то, о чем мы оба пишем. Все это может закончиться очень болезненно. Возможно, для нас обоих.

- Я обещал, что ничего не будет, детка, - ухмыляюсь я, раздвигая губы в жесткой улыбке, находясь в шаге от того, чтобы сорвать с нее остатки одежды, грубо оттрахав прямо на столе. Она не была бы против, я уверен. И, возможно, между маленькими идеальными грудями с острыми твердыми сосками. Она кажется нереальной, слишком красивой, одурманивающее-горячей, страстной. Не могу поверить в ее слова о том, что она никогда не испытывала оргазма. Такой потаенный огонь сложно не разглядеть. Кем были те идиоты, у которых не хватило смелости и терпения раздуть его, заставить вспыхнуть ярким пламенем?

- Нет, ты наказана, малышка. Посмотри на себя, - наклоняясь к ее губам, шепчу я, моя ладонь медленно скользит по ее груди, задевая твердый сосок и заставляя ее болезненно вздрогнуть, пальцы, едва прикасаясь, двигаются вдоль талии и плоского живота, спускается ниже. Руслана напрягает ноги, пытаясь сдвинуть колени, когда я провожу подушечками пальцев по влажной ткани съехавших на свое место трусиков. Рисую круги, спирали, знаки бесконечности, и она снова дрожит, выгибаясь навстречу ласке, закусывая губы. - Посмотри, - от возбуждения мой голос звучит напряженно, даже жестко. Она растерянно смотрит в мои глаза, но я показываю взглядом туда, где мне необходимо ее внимание. - Ты выглядела так, когда ласкала себя сама?

- Боже, нет, конечно, - она нервно качает головой, и мы оба смотрим, как мои пальцы кружат по ее клитору сквозь намокшую ткань стрингов. Я тяжело дышу сквозь стиснутые зубы, не в силах оторвать взгляд от горячей картинки. Нет слов, способных описать то безумие похоти, которое овладело мной в этот момент. Не в моем лексиконе точно. Я не знаю, как я жив до сих пор. Пульсация в паху простреливает болью напряженные мышцы, стремительно ввергая мои мысли в полный хаос, но я отчаянно цепляюсь за реальность. Еще немного, я хочу, чтобы она была уверена, о чем именно просит.

- Тебе этого достаточно? - спрашиваю я, ускоряя скольжение пальцев. Она всхлипнула, приподнимая попку, но я с силой удержал ее на месте, властно положив на тонкую талию свою ладонь.

- Не понимаю, о чем ты спрашиваешь, - бормочет она, поднимая на меня потемневший обезумевший взгляд, я провожу губами по ее в скользящем поцелуе, прежде чем ворваться в приоткрытый рот жадным поцелуем, позволяя почувствовать ее собственный сладко-пряный аромат желания.

- Ты же не глупышка, Лана, - улыбаюсь я, обжигая ее губы своим дыханием. - Я могу заставить тебя кончить прямой сейчас, сдержав свое обещание. И мы вернемся к написанию романа. Тебе этого будет достаточно?

- Нет… не думаю. Не знаю, - отчаянно бормочет девушка, продолжая ерзать напротив моих пальцев.

- Ты хочешь, чтобы ничего не было, Лана? - хрипло шепчу я, чувствую, как ее ноги начинают мелко дрожать, сигнализируя мне о том, насколько она близко. Мои пальцы прекращают движение, но я не убираю их, плотно прижимая к пульсирующему бугорку под намокшими от ее соков трусиками, чувствуя кожей потребность ее тела в разрядке.

- Нет, - мотает головой девушка, влажные пряди падают на ее покрытый испариной лоб, прилипая к губам. Я резко убираю руку, и она возмущенно хнычет.

- Нет? - яростно рычу, стискивая пальцами ее скулы, заставляя смотреть мне в глаза. - Хочешь остаться без сладкого, малышка?

- Я хочу, - ее голос срывается, она тянется к моим спортивным штанам, но я перехватываю ее запястья и делаю шаг назад.

- Если хочешь, то покажи, как сильно, - моя улыбка становится нервной, я чувствую, как бешено пульсирует венка на виске, каменный член болезненно упирается в хлопковую ткань, натягивая ее и привлекая жадный взгляд Русланы. Она облизывает припухшие губы, и я издаю невольный полурык-полустон. Е*ать, она меня до инфаркта доведет.

- Как? - растерянный поплывший взгляд черных глаза скользит по моему телу.

- Сними трусики, - отдаю я хладнокровный приказ, но он только звучит уверенно, на самом деле мне приходится активизировать последние сдерживающие механизмы. - Сама. Давай. Это должно быть твое решение, детка.

- Ты издеваешься, - на порозовевшем лице мелькает замешательство.

- Ты повторяешься, - ухмыляюсь я. - Я говорил, что ты должна попросить. Но сейчас мне достаточно того, чтобы ты просто сняла свои гребаные мокрые трусики и отдала их мне. И завтра, когда ты будешь записывать лекцию в аудитории, они будут лежать в моем кармане, напоминая, какой испорченной может быть моя самая прилежная студентка.

С губ Русланы срывается нервный смешок, но мы зашли уже слишком далеко, чтобы остановиться. Робким движением она скользит пальцами по своим бедрам и, закусывая нижнюю губку, с обиженным хныканьем медленно спускает вниз по подрагивающим стройным ногам свои кружевные стринги, снимает их и сжимает в кулачке, смущенно глядя на меня. Сдвигает колени, закрывая мне доступ к интимному местечку между бедрами.

- Положи их рядом, - продолжаю я раздавать жесткие указания. Она исполняет, вызывая у меня удовлетворенную голодную улыбку, - Подвинь свою попку немного назад. Еще. Хорошая девочка. А теперь согни ноги в коленях и раздвинь, поставив пятками на край стола.

В расширившихся зрачках отражается растерянность. Щеки становятся бардовыми.

- Мой язык уже был в тебе. Чего ты стесняешься, Лана? - с мягкой иронией спрашиваю я. - Давай, покажи, насколько ты смелая, девочка.

- Боже, я не могу. Алекс…. - шепчет она, взволнованно.

- Сними свой топ, - стискивая челюсти, требую я, решив дать ей время на избавление от ненужных ни мне, ни ей комплексов, которые только мешают получению настоящего удовольствия. И это задание ей удается гораздо проще. Подняв руки, она избавляется от верхней части одежды и… закрывает груди ладонями. Качая головой, я хрипло смеюсь, и она обиженно поджимает губы. - Юбку, - продолжаю я испытывать ее добродетель, которая давно и безвозвратно утеряна, что меня несказанно радует. Но вот можно ли верить в историю о троих любовниках, вопрос отдельный. Женщины никогда не называют цифру больше трех. Ты всегда или второй, или, если ей хочется показаться более искренней и открытой, то можешь оказаться третьим или четвертым. Пятым - в крайне редком случае. Ну, а если женщина потеряла счет своим увлечениям, то предпочитает молчать на эту тему. Не помню, чтобы я раньше затрагивал ее. Может быть, очень многое нам с Ланой придется сделать впервые. Вместе.

Юбка летит на пол, и я у меня дыхание перехватывает от вида обнаженной Русланы в одних чулках, стыдливой пытающейся прикрывать себя руками и черными как смоль волосами.

- Обалденно выглядишь, малышка, - вырывается у меня. И это абсолютная правда. - А теперь раздвинь ножки так, как я просил. Я хочу посмотреть на тебя.

- Пожалуйста, сделай это сам, - умоляет она, отчаянно глядя на меня.

- Мне нравится твое смущение, но в аудитории. Здесь оно лишнее, детка, - произношу я, чувствуя, как кровь горячими потоками устремляется в паховую зону. Я берусь руками за резинку домашних брюк и резко спускаю их вниз. Едва удерживаюсь от смеха, когда Руслана, вскрикнув, закрывает ладонями лицо.

- Если ты боишься смотреть на мой член, то что будет, когда я разложу тебя на столе? Ты уверена, что все еще хочешь его, Лана? - мой вопрос звучит провокационно, но она кивает, не убирая ладони от лица. И даже ее плечи покрываются румянцем. Я приближаюсь к ней вплотную, резко опуская руки на колени девушки. Беру одну ногу в нейлоновом чулке и ставлю ступней на свою грудь. Тоже самое проделываю со второй. Пальцы ласково касаются ее запястий, убирая их от лица. Темные бездны потаенных желаний прячутся за опущенными ресницами, когда я провожу большим пальцем по ее губам, заставляя их раскрыться. Смачиваю слюной и размазываю по контуру, чувствуя ее опаляющее тяжелое дыхание, второй рукой надавливая на напряженный живот девушки, заставляя отклониться назад, пока она не ложится спиной на столешницу.

- Не надо бояться, девочка. Я вряд ли сильно отличаюсь от тех парней, с которыми ты трахалась до меня, - отпускаю ее губы и рисую влажные круги вокруг торчащих сосков. Скольжу ниже и, когда касаюсь ее там, она вздрагивает всем телом, инстинктивно прижимаясь бедрами к моему болезненно-твердому члену, вызывая у меня сдавленный стон. С пятками, упирающимися мне в грудь, она выглядит максимально открытой для того, чтобы мы оба могли наблюдать за тем, что я собираюсь делать с ней. Несколько мучительных секунд трачу на то, чтобы надеть презерватив, и упираюсь головкой в ее горячую промежность, шипя от охватившего меня предвкушения. - Уверен, что у тебя еще долго не будет проблем с фантазией, малышка. - Прижимаю подушечкой большого пальца ее набухший комочек и резко вхожу в тугое тело, сжимающее меня своими тисками до помутнения в глазах.

- Е*ать, малышка. Ты ощущаешься как бархат, - рычу я, и мы одновременно стонем, когда я начинаю двигаться. Несмотря на затянувшуюся измотавшую нас прелюдию, которая чуть было не стоила мне жизни и рассудка, она все равно слишком тугая. Каждая мышца моего тела звенит от напряжения, пока я стараюсь удержать контроль и не наброситься на неопытную девочку, как оголодавший зверь. - Скажи, если будет больно, - хрипло шепчу я, толкаясь во влажные тиски ее тела. Опускаю взгляд вниз, туда, где соединяются наши тела, сатанея от открывшегося вида ее блестящей малышки, поглощающей мой член. Уши закладывает от шума бешеного тока крови, напоминающего рокот мотора взлетающего Боинга. И именно так я чувствую себя, сминая до синяков ее ягодицы одной рукой, а пальцами второй не прекращая кружить вокруг набухшего клитора. Я уверенно набираю высоту и скорость, стремясь подняться выше облаков, нырнуть в космос. Я, бля*ь, как гребаный истребитель, который вот-вот взорвется в верхних слоях атмосферы, сгорит подобно стремящимся к земле метеоритам. Сильнее, глубже. Она, кажется, что-то кричит, выгибаясь подо мной. Отпускаю упругую задницу и кладу ладонь на низ ее живота, ощущая под пальцами, как сильно она напряжена.

- Расслабься, девочка. Это просто. Сделаешь один раз, и дальше будет проще. Позволь мне понять, чего ты хочешь, - бормочу я, чувствуя ее приближающуюся агонию. Блестящий от соков член полностью выскальзывает из охренительно узкого лона и с громким влажным звуком погружается обратно. Мои бедра ударяются о ее попку в неумолимом жестком ритме.

- Тебе нравится? - спрашиваю я, поднимая на нее тяжелый взгляд. Я едва ли вижу выражение ее лица сквозь алую пелену похоти. Она впивается ногтями в мои предплечья, отчаянно выгибаясь.

- Я умираю, Алекс, - всхлипывает Руслана, синхронно двигаясь мне навстречу.

- Значит, мы на одной волне, детка, - с губ срывается рваный стон, когда я начинаю толкаться еще сильнее. Рычание, шипение, хриплые стоны, удары, стремящихся к соединению потных тел, охваченных общим одержимым желанием достичь предела, за которым не был еще никто из нас.

- О, Господи, хватит, - кричит она, резко выгибаясь подо мной. Ее бедра начинают мелко дрожать, и я продолжаю вбиваться в нее в сумасшедшем ритме, ощущая под ладонью сокращение мышц ее живота. Сжимаю пальцами чувствительный комочек, и она откидает голову назад, закрывая глаза и стискивая губы. Стенки ее лона становятся еще уже, когда оргазм набирает свои обороты.

- Ты умница, детка, - с мучительным стоном бормочу я, делая еще несколько мощных движений, приближающих меня к нирване. - Блядь, это просто охренительно, - болезненный рык срывается с губ, прежде чем волна удовольствия, скользя по позвоночнику вниз, погружает меня в пульсирующее чистое наслаждение.

- Ты меня выжала, девочка, - хриплю несколькими минутами спустя, приходя в себя и понимая, что почти раздавил ее своим огромным телом, распластав на столе. Ее бедра, мелко подрагивая, обнимают мои, ладони скользят по мокрой от пота спине, оставляя борозды от ногтей. И она даже не пытается оттолкнуть меня. Поднимаясь на локтях, я смотрю в охваченное удовольствием потрясенное лицо. Ее взгляд рассеяно скользит по мне, словно пытаясь осознать случившееся.

- Ты жива? - прочистив горло, спрашиваю я, легко касаясь ее губ нежным поцелуем. Руслана кивает, явно не испытывая желания поболтать и разбивая все устоявшиеся шаблоны о женщинах, которые любят потрепаться после секса. Видимо, зависит все-таки от секса. Мое сердце колотится так, словно я пробежал десяток километров. И ее напротив моей груди бьется так же сильно.

- В душ? - спрашиваю я. И девушка снова кивает.

Я отлипаю от нее, все еще чувствуя отголоски удовольствия в своем теле, снимаю презерватив, бросая его в урну. Сгребаю ее в охапку, поднимая со стола, который каким-то чудом выжил в неравной битве, и несу в ванную комнату. Мы оба забираемся в душевую кабинку и стоим под теплыми струями, молчаливо глядя друг на друга. Я не уверен, что кто-то из нас сможет сегодня написать хоть строчку. Протягиваю руку за тюбиком с гелем для душа и выдавливая немного на руку, растираю по ее телу. Заботиться о ней не менее приятно, чем трахать ее. Черт возьми, я сошел с ума. Уверен, что так и скажут, если наша интрижка станет достоянием общественности, но почему-то меня мало волнует мнение окружающих. Как, впрочем, и всегда.

Закончив с банными процедурами, я заворачиваю Руслану в полотенце и несу в кровать, укладывая под одеяло словно маленького ребенка. Собираюсь уйти, чтобы убраться на месте нашего морального падения, но она удерживает меня, хватая за руку.

- Обними меня, - просит она, и я вижу разрастающуюся тревогу в карих глазах. Мягко улыбаюсь, ложусь рядом и привлекаю ее к себе за талию, позволяя доверчиво уткнуться в мою шею. - Скажи, что мне это не приснилось, - шепчут ее губы. В полумраке спальни я ласково провожу ладонью по обнаженным плечам девушки, наслаждаясь нежным бархатом ее кожи. Она изумительно пахнет и ощущается рядом со мной… правильно, естественно. Словно заняла то место, которое всегда ее ждало. Внутри что-то тревожно щелкает, когда я встречаю такой же напуганный бездонный взгляд.

- Не приснилось, - улыбаюсь я, и она проводит ладонью по мышцам на моей груди. Сначала неуверенно, потом все смелее. Приподнимается, придвигаясь еще ближе, и кладет голову на мое плечо, переплетая наши ноги. Проглатываю образовавшийся в горле комок, когда она ласково целует меня в плечо и снова ложится, опуская длинные ресницы. Ее молчание наполняет меня тяжелыми мыслями, взывает к проснувшейся совести.

- Пообещай, что не влюбишься в меня, Лана. Этого категорически нельзя делать, - произношу я, поглаживая ее гладкую спину, которая мгновенно напрягается в ответ на мои слова.

- Тебе стоило сказать об этом до того, как ты попросил снять меня трусики, - немного нервным голосом ответила девушка. Я обхватил пальцами ее щеки и мягко приподнял, заставляя взглянуть на меня.

- Разве мы говорили о любви, когда я попросил тебя это сделать? - спрашиваю я. - Ты несколько раз дала понять, чего хочешь. Мы получили удовольствие, а завтра вернемся к написанию романа. Ты же еще не забыла про основную цель наших взаимоотношений?

- Я думала, что ты забыл, - хмурится девушка. - Что для тебя обещание написать со мной книгу было всего лишь поводом забраться мне под юбку.

- Считаешь меня таким примитивным? - иронично улыбаюсь я, лаская ее щеки. - Я держу свои обещания. Если только у меня не умоляют взять их обратно.

- Я не умоляла, - сразу начинается дуться Лана. Я невольно улыбаюсь, запуская пальцы в шелковистые черные волосы, влажные после душа.

- Ты была на грани, - самоуверенно бросаю я, и она ударяет ладошкой меня по груди.

- Ты самодовольный павлин, - фыркает она.

- Боже, какое литературное ругательство. Ты делаешь успехи, крошка. Растешь на глазах, - подтруниваю я над ней.

- Прекрати издеваться, Алекс, - надувает губы девушка. - И хватит называть меня крошкой и деткой. Мне кажется, что таким образом ты пытаешься отдалиться от меня. Это немного неприятно.

Я успокаивающим жестом обнимаю ее за плечи.

- Только в особенные моменты, хорошо? - спрашиваю я. - Мы еще не добрались до самых интересных сцен.

- Если ты собираешься действительно все их повторить, то писать нам будет совершенно некогда, - совершенно серьезно заявляет мисс Мейсон.

- Придется видеться чаще, Лан, - пожимаю плечами. - Ты не собираешься поспать?

- Хочешь меня заткнуть?

- Нет, просто думаю, что зря переживал насчет твоей молчаливости после секса.

- Как-то не было сил разговаривать, - смущенно отзывается Руслана.

- А теперь появились? - поворачиваюсь и смотрю в темные глаза, сдвигая ладонь на упругую попку, слегка сжимая. - Может, закрепим тогда результат?

Ее глаза распахивается шире, и она отрицательно качает головой, пытаясь отстраниться, но уже слишком поздно.

- Второй раунд, детка?

- Я же про…

Мой палец ложится на ее губы, призывая к молчанию.

- Это особенный момент. Сейчас можно, - ухмыляюсь я и, наклоняясь, жадно поглощаю открывшиеся в возмущении губы. И мы снова погружаемся в безумие, пропадая среди шелковых простыней на несколько бесконечных часов. И когда совершенно изученная Руслана засыпает на моем плече, я осторожно перекладываю ее на подушку и бесшумно выскальзываю из кровати. Несмотря на смертельную усталость от наших кувырканий в кровати, я не чувствую потребности во сне. Напротив, я охвачен зудящим до ломоты в пальцах приливом вдохновения, и после долгих месяцев тишины в голове и мыслях я не могу, не имею права сопротивляться этому чувству. Я слишком скучал по нему, хотя когда-то упорно отрицал свою зависимость.

Прибравшись на кухне и сварив себе кофе, я сажусь за стол, который еще недавно сотрясался под нашими сплетенными с Русланой телами, и, открывая ноутбук, с трепетом прохожусь пальцами по клавиатуре. Всего несколько строк, над которыми приходится немного задуматься, подбирая верные слова, и дальше абзацы выписываются, как по маслу. Время исчезает, стирая усталость и отгоняя сон.

Руслана

Я вряд ли сильно отличаюсь от тех парней, с которыми ты трахалась до меня.

О да, Алекс, совсем не отличаешься. Хотела бы я, чтобы это было действительно так…

Мне не хочется просыпаться, открывать глаза, возвращаться в реальность утра и разрушать магию этой ночи. Если бы Рождество было сегодня, я бы загадала одно единственное желание - остаться здесь абсолютной обнаженной в обнимку с мужчиной, который заставляет мое сердце то замирать от нежности, то вибрировать от переизбытка чувств, навечно. Или хотя бы на очень-очень долго.

Честно говоря, я до сих пор не верю, что случившееся не сон, не моя больная фантазия, не иллюзия…и лишь звук размеренного дыхания Алекса говорит мне о том, что все по-настоящему. Он рядом. Прежде чем открыть веки, шевелю кончиками пальцев ног и ощущаю горячую кожу Алекса внутренней стороной бедер. Кажется, я закинула на беднягу ногу и так плотно прижалась к нему, что сейчас не в силах оторваться. Надеюсь, он не против. Судя по тому, что одна рука Алекса покоится на моем колене, совсем нет.

Окончательно открываю глаза и понимаю, что веки - почти единственная часть тела, которая сейчас не болит. Каждая клеточка внутри изнывает от боли, как после тяжелой силовой тренировки. Хотя вчера у нас, конечно, было все. Силовая, кардио и, наконец, растяжка. Я даже не подозревала, что могу так тянуться, но, судя по количеству наших спортивных «подходов», ему понравилось.

Такая приятная, сладкая боль. Волнение в груди, эйфория пробивает все тело словно выстрелами, а потом латает невидимые раны теплыми волнами, растекающимися по венам. У меня такое чувство, словно я лежу на поверхности теплого моря, покачиваясь на его волнах, и греюсь в лучах солнца, ласкающего кожу.

Я бы не отказалась сейчас оказаться на них. То, что нужно, после того, как Алекс меня вымотал. Или я его? Я и не представляла, что секс может быть таким невероятным. Когда мужчина понимает меня, читает мысли и желания, и всегда знает, как я хочу и где я хочу почувствовать его губы, пальцы или…член. Не знала прежде, как это может быть прекрасно, разнообразно, и каково это, когда мощные, почти звериные толчки чередуются с нежными поглаживаниями, легкими касаниями языка по губам и нетерпеливыми укусами.

И я уж точно не знала, что смогу быть настолько раскрепощенной с Алексом. Сначала я стеснялась даже его голодных взглядов, но потом…границы, установленные разумом, исчезли, как и все барьеры между нами. Черт…я полностью растворялась в нем, терялась в бездне карих глаз, пока он с всепоглощающей страстью брал мое тело. Полное слияние тел, и еще более тесное переплетение душ…может быть, я просто романтичная дура, но я ощущала именно это. Что все как-то правильно. Что он мой мужчина, а я его женщина, и мы так идеально подходим друг другу. То, что я так долго и упорно описывала в своих историях, то во что продолжала верить, пока надо мной смеялись подружки, оказалось реальностью.

Нет, это намного лучше, чем то, что я описывала. Меня до сих пор потряхивает от первого оргазма, который я испытала с мужчиной. Точнее, несколько…черт. Какой же жалкой подделкой было все то, что я ощущала раньше. То, что пыталась сымитировать в душе. Вряд ли капли воды и мои пальцы сравнятся с его упругим членом и тем, как он увеличивается во мне. Черт, я словно до сих пор это чувствую. И хочу ощутить снова и прямо сейчас…

С тихим стоном непроизвольно жмусь к Алексу, наслаждаясь мурашками, атакующими кожу. Мой взгляд медленно скользит по его профилю - Алекс спит на спине, и я где-то читала о том, что это поза человека с ярко выраженными лидерскими качествами. Что ж, вчера я в этом убедилась. Хотя скорее их можно назвать доминирующими. Медленно перевожу взгляд ниже, туда, где лежит моя нога, прижатая к его члену. Шелковая простынь прикрывает его бедра, и вид его лакомых мышц возвращает меня в образы вчерашнего безумия снова и снова. Я с каким-то одержимым удовлетворением рассматриваю царапины, оставленные мной, на его бицепсах. Алекс и мне оставил «подарки» в виде красных следов от ладоней на бедрах. Какой ненасытный мальчик. Никогда бы не подумала, что он на шестнадцать лет старше меня. Мне хочется разбудить его, прижаться сильнее, нежиться в его объятиях и шептать на ухо всякие ласковые слова и глупости, покрывать поцелуями шею и линию подбородка и скул, и бесконечно говорить Алексу, как хорошо, приятно, феерично он мне сделал…

Но я не стану.

Будить его. Говорить. Варить кофе. Делать вид, что мы не совершили ошибку.

Пообещай, что не влюбишься в меня, Лана.

Но разве это не любовь, когда с человеком хочется не только засыпать, но и просыпаться? Когда, несмотря на стыд, запрет, стереотипы и рамки, навязанные обществом, я все равно не чувствую, что между нами произошло что-то неправильное? Пожалуй, впервые в жизни я не жалею о близости. Как еще назвать это чувство, которое словно ядовитый плющ разрастается в моем сердце? И я в сотый раз задаю Вселенной вопрос: зачем мы вообще встретились? Мне не хочется, чтобы Алекс был очередным «опытом» и уроком жизни, который разрушит меня и исчезнет из нее навсегда.

Но интуиция и тот факт, что он в лицо заявил мне, что не относится ко мне достаточно серьезно, говорят об обратном. Нам нужно прекращать это. Пока не поздно. Еще можно все исправить, перевести наши отношения только в профессиональное русло…

Черт, сейчас я совершенно не верю в то, что смогу это сделать, и провожу кончиками пальцев по каменной груди Алекса, чувствуя, как гулко бьется его сердце, даже когда он спит. Мой взгляд падает на открытый ноутбук, оставленный на рабочем столе. Наверное, Алекс писал всю ночь - кажется, что сквозь сон я слышала стук клавиш и то, как он ставит кофе на деревянную столешницу. Сейчас его и пушечный выстрел не разбудит, и это мне на руку. Не возникнет никакой утренней неловкости. Иначе я просто не вынесу, если он сейчас проснется и сделает вид, что между нами ничего не было. Мне пора взять себя в руки и закрыть свое сердце на засов, и тогда он не сможет его по-настоящему ранить.

Мне лучше уйти.

Лучше бы и ты пообещал, что больше никогда не будешь смотреть на меня так, словно уже влюблен, - невольно проносится в мыслях, но я тут же встаю с постели и направляюсь в душ. Наспех моюсь, надеясь, что Алекс не проснется от небольшого шума, и не могу не вспоминать, каким заботливым и чувственным он был, когда вчера мы купались здесь вместе. И совершенно не эгоистичным, горячим, безумным. Внизу живота скапливается очередная теплая волна возбуждения, отдающаяся истомой во всем теле, но я подавляю ее усилием воли. Снова краду одну из его футболок, потому что мой шелковый топ Алекс все-таки умудрился порвать.

Прохладный воздух улицы не отрезвляет меня, а наоборот: в голове полный туман, и я как ребенок замираю у каждой сказочной, рождественской витрины, любуясь произведениями искусства. Чувство тревоги и навязчивое ощущение того, что за мной кто-то следит, не дающее мне спокойно жить в последнее время, ушло бесследно. Наверное, эта мания преследования, всего лишь результат стресса и напряжения, переживаний из-за ссоры с папой и волнения перед получением ответа от Йеля и факультета искусств.

Шумный Манхэттен, обычно суетливая и кричащая толпа раздраженных и спешащих на работу людей еще никогда не казалась мне такой приветливой. По улице я не иду, а порхаю, ощущая, как расправляются за плечами огромные крылья, способные в считанные секунды оторвать меня от земли. Если любовь - это чувство полета, то мне уже поздно давать тебе обещание, Алекс…

Так, стоп, я не должна об этом думать. Я не люблю Алекса, это лишь глубокая симпатия и влечение. Минутка…ну ладно, возможно три часа слабости. Я больше не дам разгореться нашему пламени. Боюсь, что не готова заплатить за часы удовольствия перебитым и израненным сердцем.

Останови это, Алекс. Пожалуйста.

***

Когда я захожу в комнату, мой взгляд тут же падает на несколько красных шариков, прилипших к потолку, и потухшие ароматизированные свечи. Вся спальня пропахла фруктово-морским запахом, и я не сразу понимаю, что происходит. Возможно, Кейт со Стивеном устроили романтик, а потом продолжили его где-нибудь в более уютном месте, чем комната в общежитии. Сажусь на кровать, дергая за ниточку один из красных шаров.

А потом мое сердце едва ли не разрывается от ужаса, из горла вырывается непроизвольный дикий крик, разрывающий связки. Тяжело вздохнув, я подпрыгиваю на месте, когда кто-то мертвой хваткой сжимает мою голень, находясь под кроватью. Я начинаю кричать еще сильнее, хватаясь за корни волос, не в силах поверить в то, что это происходит со мной, и в моей спальне находится долбаный маньяк или даже убийца…Кровь приливает к вискам, ноги немеют, пока я судорожно кусаю губы, не в силах произнести ни одного внятного слова.

- Попалась, - нервно сглатываю, услышав голос Миллера. Колин совсем охренел. Я чуть не умерла от страха. Меня по-прежнему трясет, и я обнимаю себя за плечи, вытирая обжигающие слезы с ресниц, глядя на то, как огромный спортсмен вылезает из-под моей кровати.

- Черт, Миллер, мать твою! Ты сошел с ума? У меня сердце могло остановиться! - нападаю на придурка я, испытывая одно единственное желание - избить его так, как боксерскую грушу на редких тренировках по боксу. - Это М-О-Я комната! - по буквам произношу я, взмахивая руками. - Что ты тут делаешь? Проваливай!

Колин вскидывает одну бровь и поправляет свои взлохмаченные волосы, одаривая меня надменным взглядом. Сукин сын. Жалкое подобие мужчины…как я могла с ним встречаться?

- Сначала я хотел устроить тебе сюрприз, Лана. Чертовы шарики купил. Ты можешь себе это представить? Я никому ничего не дарил и…

- Поздравляю, а теперь проваливай, - сквозь зубы бросаю я, прижимая пальцы к губам. Мне до сих пор плохо, сердце отбойным молотком стучит по грудной клетке.

- А потом позвонил тебе…я думал, вдруг ты приведешь сюда своего ненаглядного. Что, смогла бы с ним трахаться на кровати, на которой спала со мной? - он вскидывает на меня взгляд, полный злобы, ярости, испепеляющей нутро ревности. В голубых глазах полыхает почти красно-черное пламя, но я выдерживаю его, гордо приподнимая подбородок.

- Колин, ты в своем уме? Я ночевала дома! Дома! Я хотела помириться с папой и…черт, я не должна перед тобой оправдываться. Уходи! - недвусмысленно указываю на дверь, но Колин будто меня не слышит. И это беспокоит меня больше всего. Его поведение кажется очень странным, и, несмотря на свою привлекательную внешность, он выглядит не так хорошо, как несколько недель назад. Под глазами залегли серо-синие глубокие тени, и он постоянно и нервно поправляет свою прическу, напоминая мне наркомана в стадии ломки. Возможно, это так и есть.

- А навигация в твоем телефоне показывает, что ты ночевала в небоскребе «Мегаполис», - Колин достает из кармана телефон и чуть ли не носом тыкает меня в красную точку на карте Нью-Йорка. Не могу поверить, что он дошел до подобной низости.

- Ты следишь за мной? - скаля зубы, выплевываю я, очень сильно жалея, что не могу позвонить в полицию прямо сейчас. Телефон давно сел, да и к тому же Колину не составит труда скрутить меня пополам и заломить руки. Он находится в неадекватном состоянии. Большее счастье, что мне до сих пор не прилетело от здоровенного спортсмена.

- Нет, не слежу. Это просто программа, которая установлена почти в каждом телефоне. Речь не об этом, Лана, - Колин вдруг смотрит на меня с мольбой и долей сожаления. Окидывает беглым взглядом всю комнату и пытается взять меня за руки, но его попытки заканчиваются полным провалом. - Я хотел устроить тебе сюрприз. Порадовать тебя, детка. Разве не об этом ты мечтала, когда мы встречались?

Я ни о чем не мечтала, когда мы встречались, Колин. Я просто бежала от одиночества, старалась создать иллюзию любви, да и просто хотела ощущать себя нужной, вот и все.

- Перестань, Миллер. Я прекрасно знаю, чего ты хотел и зачем все это устроил. Поздно, Колин. Мне сейчас вообще не нужны отношения, - огрызаюсь я, выставляя руку ладонью вперед. Не могу больше слушать его нытье. Тоже мне альфа-самец.

- Думаешь, мне не с кем трахаться? - он хватает меня за запястья, резко дергая на себя. - Ты нужна мне не только для этого. Черт, я думаю, что влюблен в тебя, Лана, - с опаской смотрю в его глаза и еще с большим ледяным ужасом понимаю, что его слова совершенно ничего во мне не задевают. Я не испытываю даже жалость к этому человеку, который не перепихнулся разве что с лесбиянками с нашего потока, пока мы встречались. - Ты какая-то другая, Лана. Как я раньше этого не замечал?

- Задай этот вопрос себе. Только, пожалуйста, по ту сторону двери.

- Ты спала с Джорданом? - Колин сжимает пальцы на моем подбородке, начиная не на шутку пугать меня. И в данном случае его вопрос пугает меня больше, чем его грубые действия.

- Ты совсем больной!? Отстань от меня!

- Отвечай, или я не знаю, что с ним сделаю. Он что, использует тебя? Шантажирует? Ты спишь с ним, чтобы сдать экзамен? Не верю, что ты предпочла мне этого писаку!

- Перестань, Колин. Заткнись! - слишком бурно реагирую я для девушки, которая не спала со своим преподавателем.

- Защищаешь его? Блядь, ты, правда, его хочешь? Этого… - Колин пренебрежительно кривит губы.

Хочу, Колин. Ты даже не представляешь, как я его хочу и не только.

- Как ты можешь? И что, он хорошо тебя оттрахал? Ты брала в рот его член, пустоголовая, никчемная соска? - шипит Миллер сквозь зубы, белки его глаз мгновенно багровеют, вены на висках вздуваются, ожесточая смазливые черты парня.

Я просто молчу, стараясь побороть панический ужас, овевающий каждую клеточку тела, и пытаюсь вырваться из мертвой хватки этого психа.

- Да мне каждая готова в ноги упасть. Черт, я только свистну, и любая свои ноги раздвинет, а ты…

- Но не я, не я, Колин! Отпусти меня!!

- А ты уже их раздвигала, детка. Что, не скучаешь по тому, как горячо я тебя трахал? Что, дрянь, нашла себе член побольше? Или постарше? Побогаче? Что, бл*дь, ты в нем нашла? - у меня внутренности скручивает от его слов и тона голоса, к горлу подступает тошнота. Вот где самодовольный павлин.

- Того, что уж точно нет в тебе! Мы оба знаем, Колин, - стараясь успокоиться, хладнокровно заявляю я. В твоем случае размер не имеет значения. Пользоваться ты своим агрегатом не умеешь, - три минуты. Ну, последнее я добавляю уже про себя, иначе он бы мне точно врезал.

- Что ты сказала, сука? - взревел Колин, сильнее сжимая мои скулы. Не знаю, чтобы произошло дальше, если бы не спасительный скрип двери и не знакомый голос Кейт, которую я еще никогда в жизни не была так рада слышать.

- Ой, ребят, я вам не мешаю? - нежно проворковала Кэтрин, и я тут же вздохнула с облегчением, потому что хватка Миллера заметно ослабла.

- Отпусти меня, - снова настаиваю я, и, наконец, мне удается вырваться из плена ревнивого бывшего, и я кидаюсь к Кейт, крепко обнимая подругу.

- Я узнаю, кто он, Лана. Чего бы мне это ни стоило, - обещает Колин, бросая на меня еще один ядовитый взгляд.

- Полегче, Кол. Агрессию оставь для субботней игры, а не для нашей комнаты, - парирует Кейт, нежно поглаживая меня по волосам. Я дрожу все сильнее, отчаянно цепляясь за свитер Катрины.

- Прости меня, Лана, - вдруг слышу я голос Колина и ощущаю его руку на своем плече, но тут же ударяю его по ладони, резко отталкивая.

- Я сегодня же поменяю замок, - сухо отвечаю я, по-прежнему не глядя на мудака, с которым каким-то чудом провстречалась целый год. Черт, я совсем не знала этого человека.

- Держи ключи, - он бросает связку на кровать, но я все равно повторяю:

- Я поменяю замок, - и как только дверь за Колином закрывается, я отстраняюсь от Кейт, все еще не в силах отойти от шока. Особенно от его бешеного взгляда и этого «сюрприза» из-под кровати.

- Боже, это он сделал? - присвистывает Кейт, придирчиво оглядывая меня.

- Ты о чем?

- Ты свою шею видела? - поворачиваюсь к зеркалу и только сейчас замечаю бордовое пятнышко, которое наверняка еще больше разозлило Колина.

- Ты мне расскажешь о нем? - настаивает Кейт, глядя на меня блестящими от любопытства глазами.

- Не могу, Кейт. Прости, - выдыхаю я, без сил падая на кровать. - Я пока не уверена…что это…

Что это не сон.

- Ладно, я все понимаю. Так сильно влюбилась, что даже мне рассказать не хочешь? Завидую, подруга, - возводит глаза к потолку Кэтрин. - У тебя глаза светятся даже после перепалки с Миллером, - расплывается в улыбке Кейт, снова разглядывая меня. - Но я рада видеть тебя такой. Ты скажи, - она невинно закусывает губы, расплетая длинные, белокурые волосы. - Он хорош…там? - Катрина подмигивает мне, явно имея в виду то, что находится у мужчин ниже пояса.

- Кейт, перестань! - огрызаюсь я, отворачиваясь к стене, и прячу глупую улыбку, вспоминая самые эротические картинки в моей жизни. О да, очень хорош.

- Он довел тебя до оргазма? - продолжает давить подруга. За это я ненавижу Кейт. Вы уже, наверное, поняли, она совершенно без комплексов и всегда жутко прямолинейна и навязчива. Типичная Американка, которая не знает, что такое «личная жизнь» и пространство. - О, черт, правда? До какого? - заваливает меня вопросами подруга, опускаясь на мою кровать. - Расскажи мне в подробностях! Хотя бы без его имени!

- Отстань! - я кидаю в Кэтрин подушку, а другой закрываю свое лицо, снова расплываясь в улыбке. Черт, у меня уже скулы сводит.

- Вот если бы у меня был бы потрясающий любовник, я бы тебе описала все в красках, - обвиняет Кейт, надув губки. В ответ я кидаю в Кэтрин вторую подушку, а сама думаю только о том, что это было так хорошо, восхитительно, запредельно и сладко…что этим совершенно ни с кем не хочется делиться.

Пусть никто и никогда не узнает о случившимся и о моих чувствах.

Это только мое.

Это только наше.