ГЛАВА 12

Если ты считаешь, что любовь выражается нежностью моего взгляда, поглаживаниями твоей похоти, жаром нашей страсти, то ты ошибаешься, любовь - это еще и царапающая ревность, и ледяное молчание, и стеклянные истерики.

Валиуллин Ринат

Руслана

- Ты можешь не смотреть на меня так, когда мы пишем? - хнычу я, сидя прямо напротив Алекса. Вопреки нашему типичному сценарию мы действительно сразу приступили к написанию скандального романа, наскоро обсудив его за ужином. Мы постоянно дополняли друг друга, пока планировали дальнейшее развитие сюжета. Невольно начала верить в телекинез - я принималась в красках описывать Алексу очередную свою безумную идею, но он заканчивал мою фразу вместо меня и каждый раз попадал в точку. Мурашки по телу от подобного. Я всерьез задумалась о том, нет ли у Джордана какого-нибудь новейшего секретного изобретения, который позволяет ему читать мои мысли. Хотя…думаю, Алекс удивлялся не меньше, когда я читала его. Некоторые, конечно. Несмотря на необъяснимую близость между нами, я до сих пор знала о нем так мало, а он не спешил мне рассказывать свои тайны. Возможно, мы оба долгое время своей жизни оглядывались назад…я жила, тоскуя по маме и злясь на непонимающего и не принимающего меня отца, а Алекс…на что оглядывался он? Я не знаю, но уверена, что когда-нибудь он расскажет мне о том, какие демоны терзают его душу и постоянно вырываются на бумагу, превращаясь в обжигающие душу романы. Ну а сейчас мы просто начали жить в моменте, наслаждаясь друг другом. И это одно из самых волшебных чувств на свете. Жить здесь и сейчас с человеком, с которым тебе невероятно хорошо и тепло. С человеком, с которым ты смотришь в одну сторону.

Я не хочу просыпаться.

- Ты итак у меня все с языка снимаешь. Мы готовы. Пишем дальше, - деловым тоном заявил Алекс сразу после ужина, и я безумно благодарна ему за то, что он не приставал ко мне. Я действительно хотела поскорее уйти в мир наших пока еще заблудившихся в своих жизнях героев, которые были мне как никогда понятны и близки.

- А как я на тебя смотрю? - Джордан делает глоток из небольшой серой кружки, и я нервно хихикаю, наблюдая за тем, как он начинает ворчать. - Черт, кофе закончился. Какой черт придумал такие маленькие кружки?

- Я принесу нам кофе. Заодно и сладкое. Эта бесконечная мозговая активность из меня все силы выкачивает, - приставляю два пальца к виску и, отодвигая ноутбук, встаю с кресла. Алекс расплывается в голодной ухмылке, окидывая меня своим фирменным плотоядным взглядом:

- Сладкого захотелось, говоришь? Я не против сделать перерыв, - черт, мне показалось, или он поправляет рукой свою эрекцию?

- Никакого «такого» сладкого мне пока не нужно. Работаем, милый. Надеюсь, в шкафу остались ириски, - взъерошив его волосы, наспех целую в уголок губ, и пока он не перешел в наступление, быстро убегаю на кухню, слыша что-то в духе:

- Не там ищешь ириску, Руслана! - расплываюсь в глупой улыбке в ответ и делаю нам кофе.

Мы пишем еще около трех часов. Без остановки, неустанно стуча по стертым буквам на клавишах. Обычно я изредка останавливаюсь, чтобы обдумать то или иное предложение, но не сейчас. Не в соавторстве с Алексом. Я творю, находясь в абсолютном состоянии потока и вдохновения, и весь спектр эмоций, который я испытала за последние дни, бесконечной бурей выливаются на «бумагу», превращаясь в переплетение музыки наших душ.

- Подними юбку, - вдруг приказывает Алекс, когда я добираюсь до первой сцены сближения героев. Судя по дьявольскому блеску в его глазах, он тоже до нее добрался.

- Что?

- Подними юбку до талии, - приказывает Алекс, опуская недвусмысленный взгляд на мои открытые коленки. - Давай. Быстрее, детка, - на выдохе продолжает он.

Меня бросает в жар от его взгляда и тона голоса, полного власти и так напоминающего мне о том, что произошло вчера. И сегодня…

Поборов смущение, я, наконец, делаю то, о чем он просит.

- Доволен? - делаю озлобленный вид я и плотнее сжимаю ноги. Хищный и самодовольный взгляд Алекса направлен именно на мои коленки, и я игриво раздвигаю их на пару секунд и снова свожу, посылая ему воздушный поцелуй.

- Теперь да. Ты сделаешь мою сцену в разы горячее. И свою тоже, - Алекс вновь начинает стучать по клавишам, глядя на экран, а мне приходится приложить немало усилий, чтобы снова включиться в работу и перестать ерзать на месте, стараясь унять волну возбуждения.

- Я закончила на сегодня, - наконец, выдыхаю я, замечая, что в файле появились десятки страниц текста, который, конечно, еще предстоит отредактировать. Роман можно и нужно написать быстро. Но редактура всегда занимает чуть ли не втрое больше времени, чем уходит на его написание.

- Мне еще нужно пятнадцать минут, - не отрывая сосредоточенного взгляда от ноутбука, бросает Алекс. Пока он работает, я изучаю его квартиру, стараясь найти где-нибудь коробку с рождественскими украшениями. Но вместо них нахожу на столе Алекса стопку страниц, и мне хватает секунды, чтобы понять, что это один из его романов.

Неужели тот, что он пишет сейчас? Меня распирает от любопытства, но я не хочу нарушать его личное пространство, поэтому не прикасаюсь к рукописи. Лишь читаю то, что написано на первой странице. Совершенно случайно…

Обожаю это чувство. Когда с первых страниц книги понимаешь, что тебя ждет настоящее приключение и полное погружение в историю. Я обязательно выпрошу у него прочитать этот роман одной из первых. Как он может говорить, что давно не пишет «ничего стоящего», после такого? Издатели, должно быть, читают его новые книги по диагонали, или эта тощая стерва, его агент, специально бракует его тексты.

Конечно, ей это не выгодно, и она вряд ли занимается подобной чушью, но она мне не нравится. Черт, а если между ними что-то было? Или есть?

Не хочу даже думать об этом. И вообще мне пора домой. Допивая бокал вина, которым отмечала плодотворный творческий вечер, подхожу к панорамному окну и замираю, любуясь утопающим в разноцветных огнях Манхэттеном, и прислушиваюсь к безостановочному стуку его пальцев по клавиатуре. Впервые за долгое время я чувствую себя…правильно. Так, будто нахожусь на своем месте. Опасное чувство, учитывая нашу непонятную с Алексом ситуацию. Не думаю, что происходящее между нами можно назвать «отношениями», и мне это не нравится. Не собираясь оставаться у Алекса на ночь, вызываю такси, несмотря на то, что уже почти час ночи.

Ты несколько раз дала понять, чего хочешь. Мы получили удовольствие, а завтра вернемся к написанию романа. Ты же еще не забыла про основную цель наших взаимоотношений?

Черт, да как я вообще могла продолжать с ним все после таких слов? Каким местом я опять думала?

Нам ни к чему очередное ночное приключение. У меня итак уже все болит, а во-вторых, мне нужно все обдумать, взвесить, прислушаться к голосу разума, что невозможно в присутствии Джордана. Кто я для него, в конце концов? Он говорит мне «моя девочка», но боюсь, что Алекс не вкладывает в эти слова никакого смысла. Поэтому мне не всегда приятны все эти его «крошка», «малышка», «детка». Такое чувство, что он говорит их всем подряд…и я - просто последнее имя в его списке. Которое он обязательно зачеркнет.

Внезапно ощущаю себя чертовски грязной. Запачканной.

- Я уже подъехал, мисс Мейсон, - отвечает водитель, когда я набираю его номер. Бросаю трубку и хочу развернуться, как вдруг ощущаю горячие руки Алекса, обвивающие мою талию.

- Куда собралась? Я никуда не отпущу тебя, - шепчет Алекс, убирая волосы с одного плеча и покрывая мою шею мягкими поцелуями. Его бедра прижимаются к моей заднице, а грудь - к спине. Невероятно тяжело отказаться от перспективы провести с ним так целую ночь. Только кожа к коже. Без единого миллиметра одежды между нами…

- Алекс, хватит, - пытаюсь освободиться из его плена. - Сегодня мы уже перешли черту. Не знаю, что на меня нашло в аудитории…ты во всем виноват, ясно? Нас могли увидеть. И…мне нужно подумать. Расставить границы. Мы не должны мешать нашу работу и это все…это неправильно, Алекс, - уговариваю сама себя я, прикрывая глаза, когда ощущаю его горячее дыхание за ушком.

- Какие еще границы? Для нас двоих больше нет никаких границ. Посмотри, малышка. Весь город у наших ног, - с глухим чувственным смешком произносит Алекс, крепче прижимаясь ко мне бедрами. - Ты слишком много думаешь о том, что правильно, а что неправильно, Руслана. Просто наслаждайся. И поверь, если бы ты не залезла на меня в аудитории, я не стал бы настаивать.

- Алекс… - набираюсь смелости, чтобы расставить все точки над «и». - Мы больше не должны этого делать. Наши отношения, выходящие за пределы соавторства…просто бессмысленны, - заключаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и отстраненно.

- Какой еще тебе нужен смысл? Нам хорошо вместе, или тебе напомнить насколько? - руки Джордана забираются мне под топ, и он с тяжелым выдохом обхватывает мою грудь, уделяя внимание соскам. Жалобно всхлипываю, я бью его по рукам, пытаясь развернуться.

- Хватит, Алекс. Прошу…не надо, - сглатываю я, опуская взгляд. Зачем он это делает? Настаивает, прикасается, не дает мне никакого шанса уйти, отказаться от него.

- Что с тобой? Почему? - встряхивая меня, уже жестче спрашивает Алекс, и мне уже слишком хорошо знаком этот голос: чтобы я сейчас не сказала, как бы далеко от него не бежала…он непременно возьмет свое силой.

- Такие отношения не для меня, понимаешь? Я, правда, не такая. Это все в первый и последний раз.

- Какие «такие»? Я дал тебе ключи от квартиры, какие отношения тебе нужны? Говори прямо, - ледяным голосом прерывает меня Алекс.

- Такие! Свободные. Думаешь, я не читала газет? А твой агент, Алекс? Умоляю тебя, если у тебя есть кто-то, скажи мне это сейчас. Я не хочу быть очередной девицей из клуба в твоем списке, ясно!? - взмахиваю рукой, и он резко ее останавливает и сжимает мое запястье до боли. Мой крик сопровождается ударом бокала с вином о паркет и звук вдребезги разбившегося хрусталя. - Я не позволю тебе украсть и разбить мое сердце. Давай прекратим все прямо сейчас… - веки жжет от слез, и его образ перед моим взором расплывается, но ровно до тех пор, пока он не делает шаг вперед и не прижимает меня к панорамному окну.

- Ты такая глупая, Руслана, - Алекс обхватывает мои бедра, и с тихим стоном я обвиваю его торс ногами, прижимаясь к восхитительно твердой эрекции. Одной рукой Алекс сжимает мои скулы и, глядя прямо в глаза, произносит твердо и без сомнений: - Мне нужна только ты.

- Ты просто хочешь меня… - лепечу я, теряя остатки самообладания. Его пронзительный, искренний и полный обожания взгляд действует на меня больнее любого удара, обостряет все чувства к нему и разрывает последние сомнения. Разве могу я уйти? Когда так хочу насладиться его страстью, нежностью, сладкой агонией слияния наших тел и всего, что он мне даст? Как могу удержать внутри то, что и сама хочу подарить ему…ты опоздал, Алекс. Я уже влюблена в тебя. И пусть ты никогда мне в этом не признаешься, сейчас я все читаю в твоих глазах. Утопая в его взгляде, даже не замечаю, как он плотнее прижимая меня, распяв запястья на окне, наполняет до кона одним четким движением.

- Да, я чертовски хочу тебя, - шепчет Алекс, увеличивая темп, пока мы часто дышим друг другу в приоткрытые губы. - Только тебя, моя девочка. Ты моя, Руслана, - мое сердце сжимается от его слов, и едва дыша, наслаждаясь близостью с Алексом, я выдыхаю:

- А ты - только мой?

- Черт, да. Я только твой.

- Только мой, - вторю ему я, принимая божественно мучительные движения его бедер, и ощупываю упругие мышцы на спине, впиваясь в них ноготками в момент, когда он вновь толкает меня за грань, в океан космического удовольствия. Я теряю связь с реальностью, но хватаюсь за Алекса крепче и крепче, испытывая лишь одно желание. Никогда не расставаться с ним.

***

АDагk: Теперь я точно уверен, что ты меня забыла, Оушен(((

ОсеапНеагt: Я пишу роман в режиме нон стоп, извини.

АDагk: Ты не подумала насчет встречи? Я все еще готов и полон ожиданий

ОсеапНеагt: Если только немного позже. Сейчас совершенно нет времени.

АDагk: Так обычно говорят, когда собираются послать подальше, но не решаются сделать это в лоб.

ОсеапНеагt: Ты придумываешь. Ты же знаешь, что когда я увлечена идеей, то внешнему миру приходится немного подвинуться.

АDагk: Я бы очень хотел почитать, что ты там пишешь. Сгораю от любопытства.

ОсеапНеагt: Обещаю, что ты будешь первым моим читателем.

АDагk: Хмм, первым твоим. Звучит сексуально. Ты давно не радовала меня фотками.

ОсеапНеагt: Я сейчас на лекции. Могу скинуть фотографию своего преподавателя.

АDагk: Это женщина?

ОсеапНеагt: Нет, мужчина….

АDагk: А что за предмет?

ОсеапНеагt: Банковское дело.

АDагk: И он ничего? Как ты его находишь?

ОсеапНеагt: Фуу. Этого достаточно?

АDагk: И все преподы мужского пола у вас попадают под разряд твоего «фууу»?

ОсеапНеагt: Практически.

АDагk: Сочувствую. Это плохо, когда некому построит глазки. Как твой парень? Колин вроде?

ОсеапНеагt: Мы давно расстались, но он не оставляет попыток вернуть меня. Колин уверен, что я сплю с преподом по философии, и постоянно устраивает мне сцены ревности.

АDагk: А это не так?

ОсеапНеагt: Конечно, нет. Я хорошая девочка

АDагk: Меня-то не обманешь. Я знаю, насколько ты плохая. Серьезно, Оушен? Секс с преподом по философии? Он же зануда наверняка.

ОсеапНеагt: Нет, он классный.

АDагk: Попалась))) Все-таки было. Маленькая развратница.

ОсеапНеагt: Ничего серьезного. Так, легкая интрижка. Уверена, что у него таких, как я….

АDагk: Чувствую сожаление между слов. Ты влюбилась, детка?

ОсеапНеагt была в сети минуту назад.

Лана

Я растворилась в нем, как во сне. Осознанном сне, где все происходящее кажется волшебным и реальным одновременно, но в то же время хрупким и зыбким. Во сне, где ты все время боишься проснуться, потерять, отпустить…

День до пары по философии теперь длился целую вечность, а ночь превращалась в короткий миг наслаждения и нереального счастья, которое кружило мне голову, наполняло и питало душу эмоциями через край. Жизнь будто приобрела краски. Я вдруг четко и ясно осознала, что у меня есть человек, которому я нужна такой, какая я есть. Чудаковатая писательница, любительница эротических триллеров, непосредственный и местами непоседливый ребенок. Я не понимала, как Алекс терпел мои мини-истерики, всполохи ревности, когда жаловалась ему на то, что перед парой он собирал вокруг себя целую стаю студенток, у каждой из которых имелись к нему важные вопросы «по учебе». Было неприятно смотреть на это, но скорее не потому что я ревновала, а потому…что не могу подбежать к нему, крепко обнять и показать всем идиоткам, чтобы убрали от него свои грязные ручонки. Не знаю, как терпел то, что я заставила его бегать вместе по утрам в Центральном парке, и как терпит, что постоянно краду его футболки. У меня уже целая коллекция скопилась на каждый день недели. Думаю, я сильно выбила его из колеи привычной жизни, учитывая его былую славу и все эти фотографии пьяного Джордана в прессе. Зато теперь в СМИ проскакивают другие фото, и фигурирую на них я. Отец совсем перестал мне звонить и писать, и Дэнни, с которым я по-прежнему вижусь через день, говорит, что он очень расстроился, когда увидел меня с Алексом. Что ж, очевидно и тут мой папа не принимает мой выбор. Надеюсь, до его дня рождения мы помиримся, ну а пока я даже отпуск на работе взяла, чтобы больше уделять совместной работе над романом. Решила, что оставлю себя без нового телефона и продам пару фирменных сумочек, чтобы купить подарки родным и близким на Рождество.

Больше мы с Алексом не рисковали и не занимались ничем непристойным в аудитории или в его кабинете. Я до сих пор страдала от приступов паранойи, что нас кто-то мог видеть или слышать, но, кажется, все было тихо. После учебы я бежала в его квартиру, чтобы отредактировать ранее написанное и заказать нам еду на ужин. У консьержа выпросила ящик с гирляндами и елочными украшениями, которые остались после декора общего холла, и в один из вечеров принялась за создание Рождественской атмосферы. А что еще было делать? Алекс постоянно обещал прийти в восемь, но, как правило, опаздывал на два или даже на три часа, объясняя это тем, что у него была деловая встреча. Со Стейси, с издателями…я старалась не устраивать ревнивых истерик. Все-таки это его работа, и я рада за Алекса - если он стал так часто видеться со своим агентом, значит, лед тронулся, и очень скоро я смогу поздравить его с очередной, взятой в печать книгой. К тому же…я слишком сильно люблю себя и страдаю от непоколебимой внутренней уверенности в том, что рядом со мной Алекс не посмотрит ни на какую другую женщину, когда дома его жду я. И пусть иногда дело доходит до шутливых драк, которые заканчиваются синяками и битой посудой, но я все равно даю ему все, что ему необходимо. Почти все…несмотря на мои редкие сомнения и разговоры о том, что «мы должны все закончить», в конечном счете я всегда сдаюсь в его сладкий плен.

Спустя двенадцать дней беспрерывной совместной работы мне уже начинает казаться, что мы совсем не расстаемся и с каждым днем все больше прорастаем друг в друге. Невольно проскальзывают мысль, что так я готова провести всю жизнь, несмотря на то, что раньше парни очень быстро надоедали мне, и я задавалась одним единственным вопросом: «как люди не устают друг от друга?». Все очень просто. Но слово на букву «л» пока из запрещенного словаря. Ни за что не признаюсь ему первой.

Пару раз Алекс готовил ужин сам. Точнее, он готовил свой фирменный нежнейший стейк, а я в это время делала соус для пасты. Каждый день я узнавала его все ближе и ближе, замечая, что меня не бесят даже самые вредные его привычки.

Я восхищалась им.

Хотела до дрожи.

И каждый раз влюблялась…

В его образ мышления, в его мимику, жесты, взгляды, и даже в то, как он хмурится. Особенно, когда сосредоточенно пишет или за что-нибудь меня отчитывает.

Я влюблялась в редкие ямочки на его щеках, в его нежность и грубость…абсолютно во все, что стало частью моей жизни.

А еще в то, как Алекс относится к детям.

Утром выходного дня мы вышли бегать пораньше и намотали несколько кругов по правой части Центрального парка, пока не заметили потерявшуюся среди голых деревьев девочку.

- Тебе помочь, малышка? Ты потерялась? - заботливо спрашивает Джордан, опускаясь к девочке так, чтобы его глаза находились на уровне ее глаз.

- Кажется да, - растерянно заявляет девочка, с опаской оглядывая нас.

- Пойдем, найдем твою маму. Ты не против, Руслана?

- Конечно, нет, - киваю я, наблюдая за тем, как он обматывает покрасневшие от холода ручки ребенка своим шарфом. Ничего милее в жизни не видела. Щемящий грудь спазм сдавливает внутренности, и я моргаю, чтобы не расплакаться, как полная идиотка. К счастью, ровно через две минуты мы находим маму малышки, и она еще долго благодарит нас. Он вообще очень часто смотрит на детей в парке. Наверное, ему хочется ребенка…ему тридцать шесть, и он совсем один. Хоть мы и не разговаривали о его прошлых длительных отношениях, я чувствую, что расстались они болезненно. Может, от этого он и пустился «во все тяжкие»?

- Ты будешь замечательным отцом, - признаюсь я, когда мы снова переходим на бег. - Или ты специально делаешь все это, чтобы я окончательно потеряла от тебя голову?

- Ты о чем? - растерянно спрашивает Алекс, не сразу понимая, о чем я.

- У тебя просто какой-то радар на малышей.

- Конечно, радар. Иначе бы я даже не посмотрел в твою сторону, крошка, - смеется Алекс, резко останавливаясь.

- Пойдем, покатаемся на коньках, идеальный папочка? - киваю в сторону катка и, не дожидаясь его ответа, тяну за собой в сторону проката коньков.

- Ты невыносима, Лана. В последний раз я катался на коньках, когда еще жил в России, - ворчит Алекс, но вопреки его недовольству я удивленно вскидываю бровь, отмечая, что он уверенно стоит на коньках. Беру его за руку и направляю за собой, но Алекс перехватывает инициативу, и вот мы уже вместе кружим по льду, время от времени неловко спотыкаясь и чуть ли не падая.

- Алекс, смотри! Снег пошел. Давно не было в Нью-Йорке такого, - зачарованно шепчу я, хватая ладошками крупные хлопья снежинок и чуть не падаю. Алекс вовремя удерживает меня и притягивает к себе за ворот куртки. Его лицо так близко, и я вижу, как снежинки тают на его ресницах, коже и наверняка горячих даже сейчас губах.

- Ты никогда не дашь мне упасть? - игриво спрашиваю я, понимая, что безумно хочу поцеловать его, несмотря на то, что на катке находится слишком много детей, и это не очень прилично. Кажется, он читает мои мысли и все равно наклоняется ко мне, обводя пальцем контур моих губ.

- Не дам.

- Какой ты врун! Ты просто знаешь все эти приемчики, которыми можно очаровать дев… - но договорить я не успеваю, потому что он уже затыкает меня, целуя чересчур крепко и до неприличия долго.

Мы опять потеряли голову…а если нас увидят? Боже, я не могу спокойно жить, постоянно думая об этом. Мне не терпится уйти домой, несмотря на такое замечательное утро, но мы с Алексом заходим в торговый центр, чтобы запастись продуктами. Я забежала в магазин, чтобы купить последние украшения для квартиры - огромный хрустальный шар с опадающим снегом и большую рождественскую кружку для Алекса. Красные домашние штаны для него и такого же цвета короткие шорты для себя, и шапку Санты. Все заканчивается тем, что я захожу в магазин белья и долго не признаюсь ему в том, что же купила. В ответ он на десять минут исчезает в секс-шопе и выходит оттуда с подозрительно большим пакетом, вгоняя меня в краску.

- Только не говори, что мы будем заниматься извращенным сексом, - облизываю губы, стараясь заглянуть в черный пакет, но все тщетно.

- Скоро узнаешь, - с мрачновато хитрым видом обещает мне Алекс, и от одного этого взгляда я хочу, как можно скорее оказаться дома.

Вечером после долгой и упорной работы над романом я, наконец, демонстрирую ему потрясающий красный комплект нижнего белья, состоящий из чулок, пояса, лямок, крошечных стринг и кружевного лифа. Ах да, и каблуки. Сказать, что он был в восторге от моего внешнего вида, значит ничего не сказать, несмотря на то, что уже через три минуты на мне ни осталось ничего кроме чулок и туфлей на огромной шпильке, когда он разложил меня на полу перед панорамным окном, где мы не занимались сексом с того самого первого раза. Я теряю счет минутам и дрожу в предвкушении, когда он показывает мне, что купил в секс-шопе. Сначала долго краснею и отнекиваюсь, ну а потом…

Пожалуй, это я оставлю между нами. Думаю, это безумие можно отнести к разряду «извращенный секс». Да и для наших романов нам такой опыт пригодится.

Алекс

- Вставай! Ну же, хватит валяться. У нас пробежка по графику, - настойчиво врывается в мое сознание голос одной маленькой гиперактивной вертихвостки, которая полночи не давала мне спать. Или я ей. Ухмыляюсь своим развязным мыслям, навеянным воспоминаниям о нашем обжигающем приключении вчера, и переворачиваюсь на другой бок, пытаясь спрятать голову под подушку. Надо будет найти, наконец, кнопку старта на ее соблазнительном теле и время от времени по утрам, подобным этому, нажимать на режим паузы, чтобы хотя бы иногда восстанавливать силы.

- Мистер Джордан, вы лентяй, - возмущенно бросает мне девушка, ударяя меня по плечу. И на какое-то время, о счастье, оставляет меня в покое. Но я рано радуюсь долгожданной тишине. Руслана переползает через меня и смещается ниже, скидывая с меня одеяло.

- О, черт, - вскрикиваю я, мгновенно просыпаясь, когда чувствую ее губы на своем члене. Он реагирует мгновенно, хотя я был уверен, что после бурной ночи вряд ли буду готов так быстро продолжить наши эксперименты. Выходит, недооценил скрытые возможности своего организма, или все дело в ее способностях, которые неожиданно раскрылись за последние дни, которые мы провели практически не расставаясь. - Нет, не останавливайся, - срывается с моих губ хриплое бормотание, когда Руслана неожиданно выпрямляется, оставив незавершенное «дело», насмешливо глядя на меня.

- Ты издеваешься, крошка? - с отчаянным стоном спрашиваю я, потирая ноющую эрекцию. Руслана смеется, хлопая меня по руке.

- Даже не думай, Алекс. Я знаю, что будет, если мы закончим, ты отвернешься и захрапишь, как довольный младенец, - заявляет она с насмешливым укором.

- Когда это я так делал? - хмурюсь я, плотоядно поглядывая на ее обнаженные бедра, едва прикрытые моей футболкой. Она настоящая фетишистка. Уверен, что у меня не осталось ни одной «моей» футболки. Все они перекочевали в ее гардероб.

- Постоянно, - выразительно приподняв аккуратные брови, широко улыбается девушка. Я какое-то время любуюсь ее свежей утренней красотой. Никогда не думал, что мне может быть так легко и комфортно, так естественно просыпаться с кем-то по утрам. Я уже и забыл, каково это. И мне нравится то, что я чувствую. Мне нравится, как я себя чувствуя рядом с ней. Возможно, стоит проанализировать происходящее, подумать. Но я не хочу. Мне давно не было так хорошо. Лишние мысли и самокопание могут только все испортить. Мы отлично проводим время, пишем роман, вдохновляем друг друга. Мы крайне редко спорим и с легкостью угадываем мысли и желания друг друга. Особенно сильно наша почти сверхъестественная совместимость выражается в творчестве. И, несмотря на то, что я еще не читал глав Русланы, я больше чем уверен, что она меня не разочарует, и, скорее всего, поразит в самое сердце.

Есть такие детали, невидимые глазу, на которые не заостряешь внимания и осознаешь только со временем, но я привык замечать мелочи. Мы одновременно тянемся за одной той же кружкой, начинает говорить одну и ту же фразу синхронно, и, обсуждая какие-либо сюжетные линии, мы удивительно дополняем пожелания друг друга. Не думаю, что кто-то из нас подстраивается. Мы слишком мало знакомы, чтобы это было возможным. Что не говори, а совместимость по всем фронтам имеется, и она очевидна нам обоим. И у нас просто крышесносный безумный секс, от которого у меня уже выработалась зависимость. Мы не делаем ничего плохого, не причиняем никому боли. Иногда надо позволить себе пожить настоящим, не заглядывая в будущее.

- Вставай! Утренняя пробежка - залог хорошего настроения и бодрого плодотворного дня.

- Откуда ты взялась на мою голову такая умная, - рычу я, лениво потягиваясь. Ее взгляд скользит по моему телу с недвусмысленным выражением, которое уже мне хорошо знакомо. Но томление в ее глазах быстро сменяется укором, и она вскакивает на ноги, отстраняясь от меня, несущего угрозу ее здоровому образу жизни.

- Я бы поспорила насчет того, кто на чью голову свалился, - насмешливо говорит Руслана, подмигивая мне и бросая на кровать рядом со мной спортивные штаны. - У тебя три минуты.

- А душ? - делая больший жалобные глаза, спрашиваю я.

- На все, включая душ, - непреклонно заявляет моя неутомимая безжалостная амазонка.

- Ты смерти моей хочешь, женщина. Ты забыла, сколько мне лет, - ворчу я, поднимая свой зад с кровати, и плетусь на негнущихся ногах в ванную под провожающий меня ехидный смех.

- Развалина Алекс Джордан. Я сделаю из тебя настоящего мужчину, - доносится мне в спину.

- Ох, бл*дь, - ору я в голос, включая ледяную воду в надежде проснуться.

Спустя двадцать минут пробежки по Центральному Парку я готов забрать свои жалобы и претензии обратно. Я действительно чувствую себя намного лучше. Гораздо более энергичным и свежим. И даже недостаток сна, который мы оба испытываем в последние недели, не портит общего бодрого состояния. И, вообще, я заметил, что стал выглядеть намного лучше, чем раньше, или это внимание моей молодой любовницы так повысило мою самооценку, подняв мужского эго до небес. Или все-таки дело в ежедневных пробежках и потрясающем выматывающем сексе?

- Эй, ну подожди ты, - задыхаясь, кричу я убегающей от меня Руслане. Она словно батарейка с бесконечной подзарядкой. Как же я завидую ее энергии.

- Догоняй, лентяй, - со смехом отвечает она мне. Я сглатываю слюну, глядя на ее обтянутые лосинами ягодицы, напрягающиеся при каждом движении ног. Чем я заслужил такую красоту? Не могу дождаться, когда мы окажемся в душе, и я смогу стянуть с нее эти тряпки. Ей не отвертеться от утреннего секса, даже если придется опоздать. Она даже не догадывается, что едва волочу ноги и задыхаюсь я вовсе не от усталости, а от развратных планов, которые крутятся в моей голове каждый раз, когда я смотрю на ее задницу.

И не я один. Черт. Повернув голову, замечаю двоих парней спортивного телосложения, которые заметно быстрее и энергичнее меня. И интерес их недвусмысленно направлен туда же, куда и мой. Они даже переговариваются, пялясь на задницу Русланы. Малолетние кабели. Гнев и раздражение придают мне энергии, я прибавляю скорость, догоняя Руслану. Обвиваю ее талию рукой и заставлю остановиться, притягивая к себе. Она собирается устроить мне очередную отповедь, и даже возмущенно открывает рот, который я затыкаю жадным немного солоноватым поцелуем. Ладони, упирающие мне в грудь, постепенно расслабляются, и, поднимая руки, она обнимает меня, отвечая на поцелуй. Веду себя как последний идиот, но не могу от нее оторваться.

- Пошли домой, твоей попке просто необходим расслабляющий массаж, - произношу я и абсолютно уверен, что парни, которые глазели на Лану, прекрасно расслышали мои слова. И один из них даже запнулся, когда пробегал мимо. Руслана изумленно распахивает ресницы, мгновенно покрываясь румянцем. Она тоже заметила реакцию юных спортсменов.

- Ты совсем одурел, Джордан? - шипит она, отталкивая меня. - Это могли быть студенты с нашего потока.

- Я надеюсь, что это так, - плутовато улыбаюсь я, снова притягивая ее к себе за талию и потираюсь носом о ее висок.

- Ты абсолютно сумасшедший.

- О, да. Пошли домой, и покажу тебе насколько, - смеюсь я, обнимая ее за плечи и разверчивая к выходу из Парка.

- Ты цитируешь своих героев, Джордан.

- Они все живут во мне, детка.

- Алекс!

- Это особый момент, я собираюсь тебя трахнуть. А в особенные моменты я могу называть тебя, как хочу. Это часть прелюдии.

И, конечно, она возмущается, отпирается, пытается читать мне нотации всю дорогу до «Мегаполиса». Но стоит нам оказаться в одной душевой кабинке, все ее претензии растворяются в обоюдной первобытной вспышке страсти, которая накрывает нас на несколько коротких, но безумно горячих и сумасшедших минут. Мы с жадностью набрасываемся друг на друга, покидая пределы реального мира, который подождет….

Я выхожу из душа первым, оставляя Руслану, чтобы она могла спокойно закончить все свои гигиенические процедуры, и не мешаться у нее под ногами. Мой телефон, брошенный на прикроватной тумбочке, разрывается. Обмотав бедра полотенцем, я быстро подхожу к постели и, протянув руку за назойливым гаджетом, отвечаю на вызов.

- Привет, Джордан, - произносит немного официальный голос моего литературного агента.

- Стейси, доброе! - отвечаю я бодро.

- Смотрю, ты в хорошем настроении. Ты видел таблоиды? - как всегда начинает нагнетать Стейси.

- Бл*дь. Только не начинай. Что опять?

- Она красотка. Я так и знала. Не надоело еще?

- Не понимаю, о чем ты. Ты решила вопрос с Донелли?

- Да, ему понравились главы, - прохладно отвечает Риз.

- И? - с нарастающим в геометрической прогрессии раздражением спрашиваю я.

- Он готов ждать, - сообщает Стейси сухим тоном. - И кстати, - добавляет, как бы невзначай: - Мне понравился роман твоей крошки. Не весь. Я думаю, она перспективна, но поработать есть над чем.

- Ты можешь показать ее рукопись издателям? - интересуюсь я, чувствуя удовлетворение и даже скрытую гордость. Риз всего лишь подтвердила то, что я и так знал, но мне все равно приятно, что она смогла справиться со своими внутренними противоречиями. Она профессионал. С этим не поспоришь.

- Пытаешься протолкнуть свою протеже? - тут же портит все впечатление Стейси своим ядовитым замечанием. Иногда женщины такие женщины. - Неужели так хороша в постели, Алекс? - а следующий ироничный вопрос уже откровенно злит меня. Мне не нравится то, к чему клонит Стейси. Между нами совсем другие отношения…

Но какие? Какие, бл*дь, другие?

- Это не твое дело. Так что? - холодно спрашиваю я.

- Я ничего не обещаю, но попробую. Ты не забыл про сериал?

- Нет. Я свяжусь с тобой, когда приму окончательное решение. И вечером скину новые главы для Донелли, чтобы он окончательно успокоился. У нас где-то семьдесят процентов текста уже готово, - сообщаю я, и сам не верю, что мы так быстро справились с большей половиной текста. Невероятно, как много можно достичь, если нет ни малейшего противоречия, и каждое слово ложиться именно туда, где оно и должно быть. Конечно, еще много нужно доделать. Редактура, совмещение глав, «причесывание» сюжета, логической линии, чтобы не было провисаний и несостыковок.

- Все это отлично. Но я все еще хочу поговорить с ней лично, Леш.

- Не думаю, что на данный момент это хорошая идея, - несколько категорично отвечаю я, несмотря на неопределенность ответа.

- Боишься, что скажу ей лишнего? Она не знает, что ты женат? Так? А что у тебя дети?

- Повторюсь, что это не твое дело, - теперь мой голос обжигающе-ледяной.

- Разумеется, не мое. Но фото попали в интернет. Как скоро их увидит ректор, Джордан? Ты понимаешь, что поставлено на карту? Роман выйдет в тираж, вне зависимости, уволят тебя со скандалом из Колумбии или нет, но репутация, Леш, эта така….

- До свидания, Стейси, - резко обрываю я и завершаю вызов, скрипнув зубами от ярости. - Сука, - вырывается у меня раздраженное ругательство.

- Что-то случилось? - обеспокоено спрашивает Руслана. Она стоит в паре метров от меня, вытирая волосы банным полотенцем. Другое обернуто вокруг ее тела, скрывая от меня все самое интересное.

- Нет, - напряженно улыбаюсь я, качая головой. - Агент нервы треплет. Я вечером задержусь. Начнешь без меня?

- Конечно. Встречаешься с ней? - интересуется Лана. Поднимаю на нее испытывающий взгляд, но она кажется совершенно невозмутимой.

- Да. И с издателем. Надо обсудить сроки, - бессовестно лгу я. На самом деле сегодня четверг, и это не мой день для встречи с детьми. Но вчера вечером Аня позвонила и очень тактично и ненавязчиво попросила меня заехать в торговый центр, чтобы купить для Кристины новую куртку и что-то для Марка, выслала мне целый список, который я сохранил в телефоне. Вечер обещает быть насыщенным. Я уже предвижу, как дети вынудят меня купить кучу ненужных вещей, а Аня завтра будет звонить и выносить мне мозг, обвиняя в том, что я специально балую детей, чтобы они выросли такими же эгоистами, как я.

Руслана отворачивается на меня и начинает одеваться. Я делаю тоже самое, поглядывая на нее. Мы оба молчим, и, хотя ничего не случилось, я чувствую растущее между нами напряжение. Мне часто приходиться уходить или задерживаться, практически ничего ей не объясняя, бросая одну в пустой квартире. Лана не задает вопросов, но я вижу, как ей непросто молчать. Я задаюсь вопросом, почему лгу ей. Почему не говорю об Анне и детях, она все равно обо всем узнает, когда прочитает мои главы романа, или особо сердобольный приверженец справедливости и борец за правду расскажет ей. Может быть, я намеренно не впускаю ее в свою жизнь, отгораживаясь привычными стенами? Я не хочу вопросов, объяснений, личных моментов, которые обязан буду рассказать. Нельзя приоткрыть только одну часть, спрятав все остальное. Женщины никогда не довольствуются половиной правды. Им нужно знать все. А мне гораздо приятнее играть роль того, кого Руслане хочется видеть во мне, кого она сама себе придумала. Я знаю, что веду себя не совсем честно, но мне жизненно необходимо сохранить иллюзию, которую мы создали во время написания романы, оставить наш скандальный новогодний роман в стенах городской квартиры только между нами двумя. И это полный абсурд, ведь если издатели его одобрят, то о нем узнают миллионы. К чему тогда эта ложь?

- Я вызову тебе такси, малыш, - тихо бормочу я, набирая номер. Нам нельзя приезжать в университет вместе на моей машине, и запрет, который поначалу придавал пикантности нашим отношениям, сейчас все больше начал напрягать обоих. Она оборачивается, окидывая меня внимательным взглядом, не упуская ни одной детали. Я всегда вижу, как по утрам ее рациональное мышление резко включается, особенно когда я надеваю свой привычный деловой костюм и натягиваю маску самоуверенного ироничного засранца, который на протяжении всего рабочего дня намеревается играть на нервах у бестолковых студентов. Руслана выглядит уязвимой и хрупкой в очередной моей футболке и джинсах, делающими ее совсем девчонкой. Мне кажется, я должен сказать нечто важное, чтобы прогнать непонятную печаль из карих глаз, но я впервые в жизни не могу подобрать правильные слова. И это с моим-то опытом владения словом. Она коротко кивает, идет в гостиную за своей сумкой. Мы снова сталкиваемся в холле, где я помогаю ей надеть пальто. Такси приезжает достаточно быстро. У нас в запасе полно времени.

- Удачного дня, малышка, - наклоняясь, я мягко целую в уголок губ, застегивая верхние пуговицы ее пальто и поправляя шарф. Лана кивает, не глядя мне в глаза, и осторожно освобождается. - Дождешься меня вечером?

- Конечно, мистер Джордан. Я буду здесь, - обернувшись, она лукаво подмигивает и нажимает кнопку вызова лифта.

День пролетает как всегда стремительно, как и обычно в последнее время. Может быть, я слишком жду вечеров, чтобы окунуться в написание новой истории, а после или в промежутках окунуться в Руслану Мейсон. И то и другое кажется мне неразделимым священным действом, и я тороплю время, чтобы приблизить долгожданное погружение. Поход за покупками с детьми прошел максимально гладко. Марк и Крис вели себя на удивление тактично, не ругались, не устраивали громких разборок, задирая друг друга, да и мне тоже на это раз не досталось. Разговор о новом «друге» никто из нас не заводил. И судя по тому, что говорила вчера Аня, Кристина дипломатично сумела наладить отношения с той девочкой, которую не так давно поколотила. Но, правда, мне действительно пришлось провести открытый урок, где я рассказывал о важности развития воображения у детей. Директор была в восторге, дети тоже, а Кристина просто сияла от счастья. «Зарабатывать очки» я научился еще во времена, когда много и часто «косячил». С Марком дела обстояли сложнее, он по-прежнему, мог грубовато ответить или нелестно отозваться о моей сфере деятельности. Как мальчик он чувствовал себя защитником матери, и я понимаю его чувства полностью. Он встает на ее сторону инстинктивно, перекладывая на меня весь груз ответственности. И чтобы я не сделал и не сказал - этого не изменить. Но с возрастом он поймет, что есть ситуации, где невозможно разделить родителей на правого и виноватого. Надо любить обоих и принимать сторону каждого.

Но им сложно. Моим детям сложно, как и всем, которые растут в распадающихся семьях. Воскресный папа. Меня трясет только от мысли, что когда-нибудь я стану олицетворять собой это снисходительно-унизительное определение. Мне хочется верить, что, несмотря на то, что мы живем отдельно, не перестаем оставаться семьей. И это заставляет меня ценить каждое мгновение, которое мы проводим вместе. Я отвожу детей домой около десяти вечера с огромными пакетами покупок, счастливыми, но уставшими. Передаю их в надежные руки тещи. Анны до сих пор нет дома, и я поспешно ретируюсь, категорично отказываясь от чая. Светлана Андреевна многозначительно ухмыляется, пробубнив себе под нос что-то вроде: «ну, конечно, молодость ждать не любит», и я так понимаю, что она уже успела ознакомиться с последними сплетнями обо мне в прессе.

Но меня мало волнует ее мнение. Это верх лицемерия осуждать мою личную жизнь, учитывая то, что Аня даже не скрывает от детей своего любовника. И я воздерживаюсь от каких-либо комментариев на этот счет.

По дороге в «Мегаполис» заезжаю в итальянский ресторан, где беру на вынос пиццу и две порции пасты, салат для Ланы и бутылку красного сухого вина. Руслана вряд ли оценит подобные гастрономические изыски. Она тщательно следит за фигурой. Причем теперь не только за своей. Но трехчасовая пробежка по торговому центру с детьми уничтожила как минимум дневной запас калорий, которые требуют срочной дозаправки.

С улыбкой поднимаюсь к себе и уже из прихожей слышу стук клавиш. Мисс Мейсон работает. Моя труженица.

- Я знаю, о чем ты мечтаешь, детка! - кричу я, вешая в шкаф пальто и снимая ботинки. Прохожу в гостиную, где она строчит, развалившись на диване и положив ноут на колени. Под спиной подушка, на ногах длинные теплые гетры. В общем, чувствует себя как дома. Пальцы застывают над клавиатурой, и Руслана поднимает на меня вопросительный немного уставший взгляд. Я непроизвольно смотрю на циферблат часов на своем запястья. Одиннадцать вечера. Херово. У меня столько планов, а ей опять вставать рано. Я завтра работаю с обеда. Жуткая несправедливость.

- О нормальном восьмичасовом сне? Это ты хотел сказать? - спрашивает она, скептически глядя на бумажные пакеты в моих руках и, втянув носом воздух, морщится. - Пицца и лапша? На ночь? Отравить меня хочешь?

- Греческий салат прихватил, - сообщаю я.

- Без заправки, надеюсь? - она смотрит на меня, как строгая учительница. Ну и кто, спрашивается, из нас тут нашкодивший студент.

- Могла бы и сама что-то приготовить, - неожиданно раздражаюсь я. Не люблю, когда мои старания не оценивают. Я прождал долбаный салат больше, чем пиццу. И вот тебе благодарность.

- Ты не прифигел ли, милый. Постель согрей, кофе свари, в квартире прибери, теперь еще и пожрать приготовь. Не помню, чтобы такие пункты были в нашем договоре. При том, что ты даже не считаешь нужным сообщить, где болтаешься до позднего вечера, пока я тут работаю в одиночестве, - выдает на одном дыхании Лана. Закрывает ноутбук и резко ставит на столик перед диваном. Вскакивает на ноги, одергивая футболку.

- Я свою часть написала, - продолжает она. - Четыре часа без перерыва даже на кофе. А сейчас собираюсь пойти домой, - заявляет, вздернув носик и глядя на меня горящими обиженными глазами. Я отпускаю пакеты на стол. Расстегиваю пиджак и бросаю на диван. Приближаюсь почти вплотную к рассерженной кошечке.

- Мы можем вообще не есть, - хрипло говорю я и, скользнув по бедрам, забираюсь ладонями под ее футболку. Сжимаю упругую попку и резко прижимаю к своей эрекции. - К черту пиццу. Я знаю блюдо повкуснее, - улыбаюсь я, потираясь об нее бедрами. - Ты заслужила перерыв на десерт. Кофе будет после. И я сам его сварю. Ты все еще хочешь поехать домой? - поглаживая ладонями ягодицы, я запускаю указательные пальцы за тонкие веревочки стрингов и тяну вниз. Накрываю теплые губы жадным поцелуем, заставляя их открыться для меня.

- Иногда вы бываете очень убедительным, мистер Джордан, - бормочет она, расстегивая пряжку на моем ремне.