Кошки сдохли…

С утра разлепила глаз…один, второй просто не открывался. Во рту сдохла кошка, забыл свои тапки бомж и, в довесок, насрали носороги.

Матерь божья, коньяк вроде, а башка болит будто паленой водки выпила.

Вижу макушку, ежик светлых волос. В памяти всплыло:

— А теперь позволь мне показать, насколько может быть приятно, когда я рядом, а не в твоих фантазиях.

В одну секунду ворох бабочек взвился в животе, возбуждая до предела.

Он заворочался, и открыл глаза:

— Доброе утро, — улыбнулся он.

— Доброе, — пискнула я, натягивая одеяло до носа.

— Жалеешь? — спросил он, нахмурившись.

— Ты дурак чтоль совсем? — ошалело крикнула.

Вспомнила, что богатырь этот, доказывал, что его реальное присутствие лучше, чем фантазия, наверное, раза четыре….Эх, повторить бы, да ссикотно просить-то. Подумает, что я «такая».

— Почему дурак то сразу? — обалдел он, распахнув глаза.

— Это…было…не-ве-ро-я-т-но! — прошамкала я скромно и, почти, по буквам, в одеяло.

— Ни хрена не понял, убери ты одеяло изо рта, — помотал он головой и потянул одеяло на себя.

— Федя?! — потупила я глазки, позвав его.

— Ммм? — вопросительно он уставился на меня, — А если я проголодалась, — замялась, но продолжила, — Опять…то ты подумаешь, что я «такая», да?!

Он нахмурился еще сильнее. Ну черт бы дернул меня за язык, а?!

— Слушай, — начал он, — Ты меня прости, — встал с кровати.

Эх ты ж, бегемоты в ботах, да он шикарен…без трусов то…Стоит передо мной, глазками сверкает, а на лице не тени улыбки. Встал на колени, ладошки сложил. Молиться, что ли, собрался?! На меня…Ой что за мысли дурные в голову лезут.

Ладно…проехали. В общем, смотрю я на него и вообще никаких догадок, чего он делать собрался.

— Федь, а Федь, ты чего удумал? — распахнула я глаза от удивления.

— Не порти момент, — шикнул он, а потом вздохнул и серьезно так, театрально, начал, — Стася, Станислава, малышка моя маленькая, прости меня, идиота за то, что я тогда тебе наговорил. Я пожалел о тех словах уже в следующую секунду, но твои защитники не дали сказать мне и слова. В общем, я дурак, идиот и готов загладить свою вину, — выговорился он, а потом добавил, — Стась, ты мне правда очень нравишься. Я бы хотел начать всё с начала, если ты позволишь.

— Мда, — протянула я, — Дурак ты Федя, — выдохнула, — А почему раньше не сказал этого?!

— Боялся, — пожал он плечами, запрыгивая ко мне под одеяло, — Честное слово, — хихикнул, — Боялся, как юнец, думал, пошлешь куда подальше.

— Еще б чуток протянул и точно бы послала в итоге, — кивнула я.

Федя задумался на секунду, а потом хитро так улыбнулся, закрываясь одеялом и ныряя ко мне ближе:

— Так что ты там на счет голода то говорила? — прошамкал он, целуя мой живот.

И я расхохоталась, наслаждаясь его ласками.

Звонок на сотовый, через пару минут, разразился как гром среди ясного неба.

Федя соскочил с кровати, как ошпаренный:

— Так тревожно звонить могут только Бесаевы, — пробурчал он и оказался прав, — Чего стряслось? — крикнул он в трубку и по мере того, как вытягивалось его лицо в удивленной гримасе, я всё больше пугалась, — Макс, ну ни хрена себе, поздравляю друг!!! — радостно крикнул Федька.

Они поговорили еще пару минут и он отключился:

— У Макса сын родился! — крикнул Федя, — Сказал гулять будем по приезду, заодно и женские маленькие пяточки Миркиной дочки обмоем.

— Так у Мирослава девочка? — поинтересовалась я.

— Да, дочка, красавица и орёт громко, вся в Тошку, — рассмеялся Федя, — Та тоже горластая.

— Да я помню, — кивнула я, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Так, запомни этот момент, вечером мы к нему вернемся, — подмигнул он, — А теперь в душ, у нас через два часа встреча с партнерами.

Забегая вперед, расскажу, что встреча прошла на ура. Партнеры сказали «да» и получили в руки проект договора, а о заключении «чистового» варианта договорились через неделю. Потом мы с Федей гуляли по Москве, а вечером пошла в ресторан.

Красивая музыка, приятная компания. Мы весь вечер болтали о пустяках. Федька рассказал мне про своё детство, про родителей, которых давно нет в живых, про дружбу с Бесаевыми. А я про себя, про своих родителей, про бабулю.

— Почему ты работаешь в «Тарзане»? — вдруг спросил он, — Можешь не отвечать, извини, если не туда лезу, — осекся он.

Никакой злобы или жалости в глазах, чистый интерес.

— Не знаю, — пожала я плечами, — Сейчас у меня хорошая работа со стабильным заработком, подумываю уйти из клуба. Мне нравится там, правда, — кивнула я, убеждая его в том, что нет ничего плохого в этой работе, — Все ребята постоянные клиенты, к тому заядлые геи, относятся ко мне как лучшей подружке.

Федя слушал внимательно, не перебивая.

— Да, — кивнула я, соглашаясь, — Танцевать в кожаных труселях, молодой даме не комильфо, я знаю и понимаю это, так что эта работа лишь временная, когда нам совсем не хватало денег.

— Ясно, — понятливо кивнул он и вдруг КААААК БАБАХНЕТ, — Стась, я люблю тебя.

А у меня кусок свинины прям изо рта выпал.

— Шего? — прошамкала я, так как картошка то вот рту осталась, — Федь, ты сдурел?

— Нет, — помотал он головой, — Выходи за меня?

— Федь ты дурак? — снова спросила я.

— Нет, хочу от тебя детей, — не унимался он.

А я в это время запивала картошку водой и после заявления о детях выплюнула всю воду на стол:

— Федь, у тебя, кажись крышандер поехал…., - покрутила я пальцем у виска, — О каких детях речь?

Федька звонко рассмеялся:

— Я ж не говорил, что детей будем делать прям сегодня, нет. Приедем домой, подадим заявление, потом свадьба, а потом можно и о детях подумать.

— Так, стопЭ детка, тпру, — тормознула я его, — Федь, во-первых, так предложения не делаются….а во-вторых, мне по горло одного признания в любви хватило за глаза.

— Стаська, ты невероятная девушка, — улыбнулся он.

— Я знаю, — довольно кивнула я, затирая следы от воды на столе.

Вечером он проводил меня в номер, а я, залетев сразу позвонила бабуле и доложила ситуацию:

— Молодец, — цокнула она языком, — Моя девочка, — гордо добавив при этом.

— Ага, в любви признался, предложение сделал, план о детях построил, в общем мечта, а не мужчина, — засмеялась я и в тут в трубке противно пискнуло — параллельный звонок, — Бабуль, давай до завтра, тут Кристинка звонит на второй линии.

— Пока милая, — сказала она.

— И да, бабуль, — позвала я ее.

— Что? — спросила она.

— Я ведь тоже его очень-очень люблю, только боюсь признаться, — улыбнулась я.

А я и забыла о том, что стены тут картонные и знать не знала, что в соседнем номере, в это время, парень, прилипший ухом к стене, как к родной, улыбался во все свои тридцать два зуба:

— Я сделаю всё, чтобы ты мне поверила, солнышко, — нежно прошептал он, вглядываясь в стену.

— Алё, Крис, привет, — радостно отозвалась я, переключившись.

— Стаська, ты знала, да?! — услышала я крик со всхлипываниями.

— Что? — испугалась я, хотя в глубине души уже знала, о чем она.

— Что он, мать его, и туда и сюда даёт?! — крикнула она и заревела, — Господи боже, ну почему меня вечно тянет на придурков. А я влюбилась, блин. Ну как теперь встречаться с ним, с таким, — взвыла я.

— Стоп! — гаркнула я, — Ты как узнала то?!

— Да в бар к нему зашла, а там чувак какой-то блондинистый как раз засосал его, я чуть копыта прям там не отбросила. Ладно бы девка какая, а тут мужик.

Вадик, бл*ть! Это всё гребаный Вадик, перекоси его водяной, сто процентов.

— Так, успокоилась и легла спать, я завтра уже приезжаю, — а потом, подумав, добавила, — Не вздумай глупостей наделать, — пригрозила я.

— Ладно, — икнула она, — Пойду напьюсь что ли.

— Только дома и одна, — предупредила я.

— Так уж естественно, — выдала она, — Ладно, заяц, пока.

— Пока, — кивнула я и набрала номер Вовы.

— Уже в курсе, да?! — гаркнул друг без приветствия.

— Еще бы, — съехидничала я, — Я же тебе говорила, что твой Вадик сука?! — не стесняясь в выражениях парировала я.

— Помню, — выдохнул он, — Чего делать-то Стась? — с мольбой в голосе, спросил он.

— Хрен его знает, — ответила я, — Ладно, завтра приезжаю, придумаем что-нибудь, — и, подумав, спросила, — Вадику рожу, надеюсь, начистил?

— Ты знаешь, я не изверг, — иронично хохотнул он, — Я только нос ему сломал….кажется.

Смешок из моей груди вырвался достаточно злобный:

— И правильно, я бы его тоже подправила. Ладно Вовка, не грусти, вернем Кристинку, — заверила я друга.

— Точно? — надежда в голосе.

— Стопудов друг, — улыбнулась я.

Я буду не я, если не помогу.

— Я на тебя рассчитываю мелкая, — с улыбкой ответил он, — До завтра.

— До завтра, — кивнула я.