Глава 18. Беги, Ярик, беги

— Знаешь, оказывается, выжить в джунглях не очень сложно. Главное постоянно двигаться, не позволяя сухопутным пиявкам да прочим насекомым дать себя ужалить. Или вот осы? Надо осторожно передвигаться, стараясь не разбудить рой!

— Ярик. Это всего лишь мой папа, а не банда мексиканских наркоторговцев и рабовладельцев, которые тебя на органы продадут на черном рынке, — закатила глаза Раиса, наблюдая, как мечется по кухне Тасманов, каждые три минуты заглядывая в окно, высматривая полицейский пазик. Хотя сто лет, как заменили почти весь парк силовых структур, отец продолжал оставаться верным этому железному четырехколесному другу, в котором не открывались окна, не было кондиционера, а на сиденьях можно было натереть мозоли.

Тасманов замер на месте, как пугливая гиена, увидевшая льва поблизости, и отступил на шаг.

— Ааа, то есть, когда он грозился сгноить меня в тюрьме, это он так неудачно пошутил, да? — нервно хихикнул, разведя руками. — Типо, шутеечка такая, ментовская. Да? — надежда проскользнула в голосе, на что Рая задумчиво потянула:

— Ну-у-у…

— Ага, вот! — ткнул в нее пальцем. — Меня убьют, просто закопают где-нибудь и никто не найдет! Все, не будет Ярослава Тасманова. Умру красивым в свои 28, вчера только день рождения справил, сегодня погибну от отцовской мести за порчу чести его дочери, — приложил ладони к щекам, застонав. С минуту так стоял, разглядывая забавные синие гвоздики на кафеле у раковины. Странное сочетание и одновременно такое прелестное, в окружении пышных цветов на обоях вдоль стены у круглого стола, за которым сейчас преспокойно восседала Кошкина в коротких джинсовых шортах и майке. До официального празднования в ресторане «Баболовский дворец» оставалось несколько часов. Именно в этот промежуток Ярику предстояло пережить встречу с разгневанным родителем. Во всяком случае, когда Рая разговаривала с ним, предварительно выгнав из спальни Ярика, он явно был не в духе.

Мысль сбежать посетила его еще в кровати. Взять, собрать вещи и смотаться куда-нибудь в туман к единорогам, не дав погубить себя невиноватого. В конце концов, почему вечно виноват мужчина? Она тоже хотела. Сама пошла, он же предупреждал, говорил, что не следует. И сам Ярослав предупреждал об этом.

Пока мысли роем разбредались внутри бедовой блондинистой головы, принялся рассеяно наливать кофе, не заметив, как Раиса поднялась с табурета, приблизившись осторожно. Только, когда кофе чуть не перелилось через край кружки, аккуратно забрала у него из рук кофеварку, отставляя на тумбу подальше. Несколько капель темного напитка все же успели пролиться, на покрытую лаком светлую поверхность, пачкая ее.

— Если ты не хочешь, то самое время уйти, — собравшись с духом, произнесла, задержав дыхание. Ладно, она очень надеялась, что он станет ее разубеждать. Но взгляд Тасманова, такой затравленный и испуганный, был красноречив.

— Пожалуй ты права, — выдохнул, отставляя кружку, а сердце больно кольнуло. Ничего не изменилось после ночи, но Рая и не надеялась. Хотя нет, надеялась, как все романтичные барышни в глубине души искренне верила в силу любви, способной разрушить любые преграды между ними. Можно прямо за ночь, хотя оно совсем не обязательно.

Из светлой небольшой кухни вышли обратно в коридор. Немного помедлив, Ярослав натянул зимние ботинки, торопясь убраться подальше.

— Не забыл про ресторан? — тихо спросила, глядя, как он собирается.

— Естественно, ты же мне еще подарок не подарила, — фыркнул, выпрямляясь и хватая свое пальто, застыв с ним. Одна из широких лямок белой майки девушки спустилась с плеча, непроизвольно давая заметить тот факт, что белья на девушке нет. Казалось, сий факт нисколько ее не беспокоил. Закатив глаза, пробормотала что-то насчет того, что свой он получит точно также вечером, как и от остальных. Правда этого Ярослав не слышал, шум в ушах помешал адекватно осмысливать фразы, а возбуждение, казалось бы, утихшее за ночь, вновь проснулось, коварным шепотом намекая, что времени еще вагон и маленькая тележка до его кончины от рук разъярённого родителя.

— Во сколько, говоришь, приезжает твой отец? — поинтересовался, отбрасывая обратно пальто, разматывая шарф под удивленным взглядом Кошкиной, озадаченно наклонившей голову.

— Минут через сорок, а что? — непонимающе вскинула бровь, вытянув шею, чуть повернувшись в сторону кухни. Часы на стеклянной дверце подвесного шкафа показывала 8:45, значит времени не так много, чтоб приготовится к встрече. Взвизгнула, почувствовав руки Ярика своей талии, притягивая ее к нему совершенно неожиданно.

— Ты чего? — ахнула, оказавшись совсем близко, лицом к лицу, ощущая горячее дыхание на губах и ладони, подхватившие под бедра для того, чтобы приподнять, помогая обхватить себя ногами. Руки сами собой обняли его шею, зарываясь на затылке в густые волосы.

— Дофига времени, чтобы заняться утренней гимнастикой, — выдохнул в губы Раи, ощущая на губах улыбку.

— Мы не успеем.

— Значит, я умру счастливым в твоей постели. Ничего так перспектива, — промурчал уже в районе груди, спуская вторую лямку. До спальни идти совсем не хотелось, потому ближайшим местом приземления оказалась вновь кухня. Правда, в этот раз не стол, с которого еще не был убран завтрак, а тумба. Ярослав как раз принялся методично стягивать с девушки одежду, как та от удовольствия запрокинула голову, ударившись о дверцу одного из шкафчиков с посудой с тихим звоном.

— Ауч! Есть же спальня, почему кухня-то?!

— Так поели, надо разогнать калории.

— Мне кажется, сейчас я разогнала все серое вещество в черепной короб… Ярик! — вскрикнула, стоило парню приподнять ее, усаживая теперь на подоконник. Упираясь спиной в пластиковую раму с круглыми глазами, попыталась не дать стащить с себя окончательно вещи.

— С ума сошел, нас же увидят! — возмутилась, когда хитрому парню все же удалось совершить свое черное дело, отбрасывая кусочек белой шелковой материи куда-то в район порога. Спина покрылась мурашками от прохлады стекла, а затем обдало жаром, стоило Тасманова коснуться губами сжавшихся от холода сосков. С тихим шипением содрогнулась, изгибаясь в руках, забыв начисто о том, что в окнах напротив их может кто-то заметить, несмотря на то, что пятница и рабочий день уже начался для многих. Забыла как дышать, стоило ловким пальцам расстегнуть пуговичку шорт, пробираясь под пальцами туда, где уже сжался тугой узелок возбуждения. Едва слышимый стон сорвался, стоило Ярику прикусить мягкий холмик груди, касаясь пальцами клитора, чуть усиливая нажим. Невольно обвила его бедро левой ногой, двигая бедрами в такт движений пальцев, цепляясь за широкие плечи, сжимая мягкую ткань джемпера и вдыхая запах морского геля для душа, что стоял в ее ванной.

— Рысёнок? — прохрипел, поднимая голову и касаясь губами девичьих губ.

— Да? — затаила дыхание, чувствуя, как он убрал пальцы, стягивая шорты вместе с нижним бельем. Немного приподнялась, позволяя сбросить последнюю преграду, осторожно поглаживая пальца плечо, чувствуя напряжение мышц. Глаза в глаза, искала ответ в потемневшем от страсти взоре, но так ничего не увидела, пропустив момент, когда расстегнул ремень, спуская джинсы с боксерами. Резко придвинул ближе, не оставляя ни миллиметра между ними, скользя горячей ладонью по обхватившей его ноге девушки, сжимая бедро, сминая в пальцах упругую выпуклость ягодиц и со стоном приблизив головку члена к влажным складкам лона, шепнул:

— Это стоит того, чтобы сесть.

Вскрикнула, прогибаясь, зажмурившись до темных кругов перед глазами. Вцепляясь в волосы, ощущая каждой внутренней мышцей вошедшую во всю длину плоть и напрочь забывая обо всем на свете.

Никогда Ярослав Тасманов за все свои 28 лет не встречался с отцами своих девушек. Впрочем, у него отношений-то нормальных не было, а к отцам и вовсе жило некое предубеждение, что подобному персонажу лучше в семье выполнять одну функцию — зачатие. И глядя в суровые синие глаза Степана Ерофеича Кошкина, только лишний раз убедился, что отец — к беде.

Высокий, широкоплечий, с мощной фигурой настоящего борца, двухметровый «папа» Раисы глядел на него, как лев на кролика. Мрачно, сурово, обещая мир полный страданий. Гениальная мысль прыгнуть с балкона посетила голову, точно залетная птичка, пока мать Раи и сама девушка рассаживались в небольшой кухне так, чтобы избежать кровопролития: Рая подле Ярика. Лариса Сергеевна рядом с мрачным супругом напротив. Остывающий чай, вазочка с шоколадными конфетами, сопящий полковник местного ОВД. От него Раисе достались разве что глаза, прямой нос, да твердый настойчивый характер. Седая макушка и усы в тон цвет волос узнать не позволяли, но кинув взор на мать Раи, понял, что красотой она пошла именно в нее. Те же шоколадные волосы, та же улыбка на улице. Ободряющая такая.

— Так значит, это и есть твой белобрысый выхухоль? — потянул зычным басом Степан, сжимая в огромный кулак пальцы прямо на столе. Взор Ярика упал туда, кадык дернулся.

«Окно или балкон?», — подумал, чуть-чуть отодвигаясь, слыша рядом тихий вздох Раисы.

— Папа, — терпеливо произнесла Рая, игнорируя упрек в голосе родителя, упрямо глядя на отца, посмотревшего на нее мрачно. — Это Ярослав Тасманов, Яр — это мой отец, Степан Ерофеич Кошкин. Папа у меня, как ты знаешь, полковник полиции, а Ярик — художник и фотограф.

Ярик даже обиделся, конфетку с вазочки утащил, с шуршанием разворачивая цветной фантик. Никакой он не выхухоль, что вообще за животное такое.

— Художник-реставратор и фотограф, — поправил Ярослав, ощущая поглаживание по коленке под столом. Такое невесомое, ласковое, отчего прижался к девушке с одного боку, будто больше напрашиваясь на ласку, ловя на себе любопытный взгляд Ларисы.

— Художник! — отфыркнулся Степан, едва не подпрыгнув на жалобно скрипнувшем под его весом табурете. — Да у нас таких художников целый отдел! Таких уголовников рисуют, закачаешься. Вот, Борька Плюгаев, хороший парень. Ответственный, умный, не то, что некоторые, — понизил тон, красноречиво уставившись на возмущенного Ярослава.

— Папа!

— Степа! — возмутилась одновременно с дочерью Лариса, на что послышалось негромкое ворчание:

— Тихо бабы, разорались тут. Я сейчас промолчу, а она потом сопли на кулак мотать будет!

— Это где ж такие таланты учились? В местной шаражке под названием «Курсы рисования для чайников»?! — завелся Ярик, с сарказмом чиня каждое слово. Ладно, еще шутки про собственный интеллект он спускал спокойно, бесполезно каждому дураку доказывать. Но презрительного упоминания своей профессии, ради которой много лет потратил на обучение азов искусства, технической составляющей и именитых художников — не мог.

— Да везде, — нащупав слабое место парня, усмехнулся в усы мужчина, пренебрежительно чуть откинувшись назад, выпрямляясь. — Говорю же, Борьба у нас. Его преступников без фотокарточки искать можно по городу.

— Папа, Боря пяти слов в разговоре связать не может, — буркнула Рая, чувствуя всем телом. Как напрягся Тасманов, готовый в любой момент взорваться.

— Дорогой, мы пришли познакомиться с молодым человеком дочери, а не ссориться, — напомнила Лариса, ласково улыбнувшись Ярику, гневно смотрящему на Степана Ерофеича. — Ярослав, давно вы с нашей Раечкой знакомы?

— Да что тут спрашивать, ясно же дело девчонке наивной голову задурил, а она и рада! Ему даже хвостом крутить не надо, рожа смазливая, глаза блудливые — выхухоль как он есть! — взорвался Кошкин, ударяя по столу с такой силой, что вазочка с конфетами подпрыгнула. Несколько штук в блестящих фантиках выпали, а чай из переполненной кружки мужчины пролился

— Девчонка уже взрослая за свои действия отвечать, как и я. За секс у нас в стране не сажают, если вы, господин полковник, об этом еще не в курсе, — огрызнулся Ярослав, ощерившись мгновенно. Подскочил, сжимая край стола, дыша яростно и зло, глядя прямо в мужественное лицо усмехнувшегося неожиданно мужчины. Полковник поднялся, также упираясь руками в стол, наклоняясь к Ярославу. Словно пытаясь подавить своей мощной аурой. На плечах натянулся темно-синий китель с погонами, где были нашиты три звезды, а под ним светло-голубая рубашка с галстуком — знак отличия от простого народа. Почетное звание, репутация, высокая должность, но плевать на это хотел Ярик. Злость затопила сознание, а мысль, что если этот мужик попытается ударить его, не давала покоя. Больно подобного мерзкого отношения к себе спускать не собирался.

— Яр, — тихий вздох у самого уха и ласковая ладонь, коснувшаяся груди, выше.

— Ты чего завелся, хвостатый, — неожиданно для всех беспечно потянул Степан, внимательно разглядывая сжавшего челюсти Ярика. — Расслабься, Выхухоль. Так реагируешь, будто я, в самом деле, сейчас в наручники заковать готов. Чести много. Сядь пацан, в ногах правды нет.

— Ох Степка. Вот вечно ты накрутишь, — проворчала рядом Лариса, тем не менее, бросая озабоченные взоры то на дочь, удерживающую Тасманова. Откровенно сказать, она понимала. Что дочь нашла в этом парне. Во всех смыслах прекрасный представитель, вот только когда они зашли, не увидела никакой привязанности Ярослава к ее дочери. Лишь слепую любовь с одной стороны и покорное принятие оной с другой. Хотя сейчас, глядя на то, как непроизвольно потянулся Тасманов к Раисе, сплетая их пальцы, медленно выдыхая, что-то промелькнуло. Будто бы где-то в глубине он тянулся к ней, пока непроизвольно, не осознавая своих действий. И, похоже, Степан заметил тоже самое, поскольку преспокойно сел обратно на табурет, улыбнувшись хмурой Рае.

— Ну, что дочь, так и будешь своего выхухоля по шерстке гладить или папку таки обнимешь?

Закрывая за отцом дверь, Рая выдохнула, прислонившись на несколько минут к ней спиной, прикрыв глаза. Это были самые пугающие и одновременно странные три часа в ее жизни, за которые отец видимо, решил достать Ярика по полной. Каждое его слово, обращение или шутки были сказаны с намерением задеть, вновь вывести на эмоции. И надо сказать, отлично получалось. Впервые обычно веселый, беззаботный Тасманов нервно огрызался, точно загнанный в угол зверек, пытающийся укусить любого, кто желал ему зла.

«Не любит он тебя», — спокойно заявил отец, когда родители уже собирались. Крепко обнял, позволяя вдохнуть привычный горьковатый запах своего одеколона, смешанного с запахом сигаретного дыма и стиранной грубоватой формы, поглаживая по спине.

«Не хочет, не может, не знаю какая причина. У парня в душе дерьма столько, что ввек не разберешь. Я таких повидал столько, сколь тебе не снилось, Котенок. Такое вывезти не реально, реветь с ним будешь, на погонах своих могу поклясться. Бросила бы, да ушла»

— Если уйду — нарушу обещание. Саму себя предам, а ты меня не этому учил, — твердо ответила тогда, находя понимание в отеческом взоре. Мать лишь ласково улыбнулась, по теплому попрощавшись с Яриком, успев шепнуть напоследок, что от него будут невероятно красивые дети. Хоть кто-то в ее семье находил положительные стороны их отношений, кроме самой Раисы.

— Выхухоль, бл*ть, — услышала, возвращаясь из вереницы своих мыслей, открывая глаза. Время близилось к полудню, до встречи в ресторане еще далеко, а Тасманов уже на взводе. Стоял посреди коридора, все такой же красивый, недовольный, ища в кармане своего зимнего пальто сигареты. — Нашел с кем сравнить! Он их вообще видел?! Страшнее животины не придумать.

— По мне так они очень милые, — улыбнулась, глядя, как достает сигарету, придирчиво рассматривая ее, затем поворачиваясь к ней. — Кстати, нам еще надо заехать и покормить да выгулять твою собаку! — напомнила прежде, чем Ярик успеет вновь на что-нибудь обидеться. Секунда и зрачки парня расширились от осознания слов Раи.

— Ептить, Пуся! Я снова про нее забыл! Я же ее вчера не выгуливал вечером…

Кошкина покачала головой, тихонько посмеиваясь над паникующим Ярославом, бросившегося к ботинкам. Натянул один, прыгая на одной ноге, ругаясь громко на всю квартиру не ясно на кого.

— Ох, Ярик, — приложила ладонь к лицу.

— Чего опять Ярик? Это вообще твой отец виноват. Выхухоль, нет, ты слышала? Вы-ху-холь, да меня так еще никто не называл!