Глава 24. Этюд в черно-белых тонах

— Я заберу тебя к 12 ночи, — в сотый раз повторил Тасманов, наблюдая за сборами Раисы на корпоратив. Пока стоял, прислонившись к косяку дверному, весь такой красивый, в смокинге, сунув небрежно одну руку в карман черных брюк, девушка металась по спальне от плойки к шкафу и раскиданной по кровати косметичке. Рассеяно застыла, повернувшись к нему, пока прядь каштановых волос, зажатая горячими щипцами, прогревалась, дабы закрутится в локон. Пуся преспокойно дремала на своей лежанке, не заботясь о том, что происходит вокруг нее. Сама же Раиса пыталась выдохнуть, разглядывая своего прекрасного принца, чья красота буквально глаза слепила. Собственно, прекрасный принц делал примерно тоже самое, даже, несмотря на странный металлический продолговатый агрегат с таинственным названием «щипцы для завивки волос». Впрочем, этой женской атрибутики у него как-то за пару дней стало в три раза больше, чем за все время отношений с женщинами.

— Ты слышала меня?

— Тебе помочь с бабочкой?

Произнесли одновременно и замерли. Рая аккуратно распутала упругий локон, осторожно кладя плойку на тумбу, делая шаг вперед, оказываясь в объятиях. Каждый раз, как в первый. Вдыхаешь, забываешься, теряешься, — она не была уверена, что когда-нибудь вообще сможет спокойно смотреть на Тасманова без восхищения во взгляде. Ярослав же в свою очередь наклонился с намерением коснуться губ, как был остановлен решительной рукой:

— Помада!

— Да, бли-и-ин, — буркнул, касаясь губами местечка за ушком, крепче прижимая к себе девушку, скользя ладонями вдоль мягкой струящейся ткани алого длинного праздничного платья с открытыми плечами и вырезом до бедра. — Давай никуда не поедем?

— Так нам же в разные стороны, — задохнулась от удовольствия, когда пальцы проникли в вырез, поглаживая оголенную кожу чуть выше края чулка. — Сам говорил, что ваша редакторша наказала всем явиться на праздник.

— Она все равно не имеет права нас заставлять, — проурчал, прихватывая зубами кусочек плоти на шее, скользя ниже с легкими поцелуями. Неприятное чувство давила, будто бы отпусти он ее сейчас, обратно они уже не вернуться в прежнее состояние. Рядом с Кошкиной у Тасманова существовал шанс оставаться человек в здравом уме. Никаких темных мыслей, ничего дурного. За все пять дней не взял трубку ни от одной звонившей женщины, которых перешагнул за секунду. А еще, опять вернулся к фотографии. Правда тайно, пока Рая не спит или не замечает, но такие кадры всегда получались самыми удачными.

— Люблю тебя, — шепот в тишине спальни, согревающий где-то в груди промерзшее насквозь сердце. Знала, что не ответить, но неизменно повторяла изо дня в день из часа в час эти слова. И, наверное, это работало. Ведь Ярик хотя бы прекратил вздрагивать каждый раз, когда их слышал.

— Там же не будет мужчин? — вдруг как-то ревниво, по собственнически поинтересовался, переместив свою конечность на округлую половинку ягодицы. Зрачки Раи расширились от удивления, стоило услышать нотки раздражения в привычно легком беззаботном тоне мужского голоса.

— Тасманов, ты что ревнуешь? — в шутку спросила, а потом сама же отреклась от глупой мысли. Зачем Ярику ее ревновать, странно ведь. Красивые, уверенные в себе люди не ревнуют. Да только не знала, сколь близка, оказалась своим вопросом. Вместо ответа один долгий, страстный поцелуй, убивающий на корню едва нанесенный макияж, приправленный горечью эмоций для него и сладостью для нее. Почувствовала, как руки задирают платье, нисколько не заботясь о том, что вообще-то можно помять дорогой костюм и испортить почти законченную прическу, которую дожидалась еще включенная плойка.

— Ярик… — задыхаясь, попыталась возмутиться, когда стервец подтолкнул к кровати. — Тасманов! — шлепнула по широкому плечу возмущенно, слыша звук расстегиваемого замочка на спине, ощущая, как ослабло довольно узкое платье по фигуре.

— Извините, абонент временно вне зоны действия сети, — промурлыкал, подхватывая взвизгнувшую от неожиданности девушку на руки, падая прямо с ней на мягкий матрас, тут же охнув от неожиданности, стоило в спину впиться каким-то мелким предметам. — Ай! Чего ты тут за пыточные инструменты раскидала?

— Это косметика, будь добр валяйся на ней аккуратнее. Не раздави помаду, — фыркнула, оказавшись под ним, обвивая шею руками и позволяя стянуть с себя окончательно праздничный наряд. — И мы опоздаем.

— Отлично, не пойдем.

— Ведешь себя, как пятилеточка, которая в детсад не хочет на утренник.

— Вот видишь, я тоже считаю, что бестолковые праздники в окружении кучки идиотов не есть хорошо. Будет у меня ребенок, стану проповедовать ту же религию, — шутливо проговорил, не осознавая насколько важными оказались эти слова для Раи, затаившей от услышанного дыхание. С трудом проглотила ком, зарываясь пальцами в светлых волосах, выдыхая в губы и притягивая за ворот белой рубашки:

— Тасманов?

— Ась?

— Иди сюда.

Пуся прикрыла лапами глазки, делая вид, что ничего не видит.

К празднованию Нового года Ярослав Тасманов всегда относился с легкой долей пофигизма. Точнее сказать, с тех пор, как ему стукнуло 16, практически никогда его не запоминал, напиваясь в компаниях и на вечеринках до беспамятства, очухиваясь исключительно в последний день новогодних каникул. Он никогда его не ждал, хоть любил подарки, не горел этим днем и в чудеса верить прекратил давным-давно. Но этот Новый год обещал стать другим. Даже Нона, периодически дефилирующая под руку с дочерью Миленой, не могли испортить настроение. Каждая вторая девица в большом светлом зале строила ему глазки, каждая третья томно вздыхала, вспоминая былые встречи. Все белое помещение Мультимедия Арт Музея было украшено декорациями в честь вступления в новую жизнь, как журнала, так и тех, кто в нем работал. Тема: цирк-шопито. Партнеры, друзья издания, некоторые знаменитости, сотрудники редакции, а также бывшие работы, разодетые в пестрые наряды щеголяли туда-сюда с неоновыми коктейлями в бокалах, кто моднее и обычным алкоголем, кто постарше. Уникальные закуски из меню ресторана «Баболовский дворец» совместно с сетью гастромаркетов «Империя вкуса» братьев Генецвали радовали самых придирчивых гостей. Если Паша что и потерял, помогая Раисе устроить корпоратив в своем ресторане, то он с лихвой окупил это, поставляя блюда сюда по цене в четыре раза дороже. В свете разноцветных гирлянд, переливающихся огнями на стенах и большой елке, в выгодном свете смотрелись картины современных художников, развешенные вдоль стен. Флажки с эмблемами журнала украшали стол, диско-шар сиял в приглушенном свете сафитов, а бенгальские огни буквально создавали вокруг сумасшедшую атмосферу праздника. Вся вечеринка полностью соответствовала новым ценностям журнала — декорации были созданы с бережным отношением к окружающей среде, без использования пластика. Вилки — из переработанной стружки, а в качестве подарков — эксклюзивные футболки из 100-процентного органического хлопка и сумки-шоппер с новомодными хэштегами, намекающими на экологичность продуктов.

Стильно, модно, но дико скучно. Пока на импровизированной сцене надрывалась очередная молоденькая поп-звезда, Тасманов смотрел на часы, считая минуты. Почувствовал, как по его руке скользнула женская узкая ладонь, сжавшая рукав, подняв взгляд на рыжеволосую девицу. Длинные наращенные ресницы чуть опустились в навязчивой попытке кокетства, а юркий язычок скользнул по ярко-алым губам. Кто-то должен сказать женщинам, что глянцевая помада не есть хорошо на праздниках, где собираешься перекусывать, тем более, если она имеет привычку отпечатываться на зубах.

Вздохнул, привычно улыбаясь, вскидывая светлую бровь.

— Помнишь меня? — хриплый, чуть прокуренный голос, но нигде внутри Тасманова не колыхнулся малейший намек на понятие о том, кто перед ним. Лишь чуть голову наклонил, убирая смартфон в карман пиджака.

— А должен? — озадачился, услышав в ответ тихий смех, когда рыжая приложилась к бокалу с ярко-голубой бурдой, оставляя на краю след.

— Ты и, правда, бесчувственный мудак, Тасманов Ярослав. Напоминаю: год назад, клуб «Адова пасть», вы с другом устроили бешеную вечеринку[14]…

Где-то там, на задворках подсознания что-то шевельнулось. И тут же умерло, а вот Ярослав равнодушно пожал плечами. О том дне он помнил, в конце концов, после него они устроили едва ли не оргию в клубе на радость пьяной толпе. Вот только вспоминать очередную подстилку, которая в тот вечер прошла через его руки? Этого точно делать не собирался.

— Только ради этого подошла? — усмехнулся, отпивая шампанского, без интереса разглядывая молоденькое личико, спрятанное под тонной тяжелого макияжа. Девушка только головой качнула, выдохнув:

— Сначала я запала на твоего дружка, но он меня оттолкнул и потом появился ты. И я все забыла. Для тебя привычно это, не так ли?

Снова пожал плечами, искренне желая куда-нибудь сбежать. Снова слушать пьяные излияния о девичьих разбитых мечтах на счастье. Как будто он им что-то обещал. Прыгая в постель, ни одна не думала о том, что творила. У них всегда был виноват мужчина, ведь она же видимо себя переломила. Чтобы спокойно раздвинуть ноги на очередной пьяной вечеринке. И каждая верила, что будет точно последней в череде безликих одинаковых женщин.

Видимо что-то отразилось у него на лице, потому что девчонка отшатнулась, занеся руку, обжигая щеку ударом ладони. Голова дернулась в сторону, однако Тасманов преспокойно продолжал стоять на месте, равнодушно глядя на ту, чьи черты даже был не способен воскресить в памяти. Кто-то из стоящих поблизости ахнул, принявшись перешептываться.

— Не пробовала реже прыгать в постель каждого парня, который тебя пальцем поманит? — бросил, зная прекрасно, что удар достигнет цели. И, правда, секунда и вот уже на глазах сверкают первые слезинки. Ему не жаль, отчего-то ни капли. Потому что в глубине больших светлых глаз сияет надежда, а через гостей к ним пробивается какой-то жилистый парнишка в костюмчике и интеллигентных очках в прямоугольной оправе, с волнением выдыхая имя рыжей:

— Женечка, все хорошо?

И взгляд полный ненависти в сторону Тасманова. Кажется, один из сисадминов их команды. В сплетенных пальцах парочки успел заметить обручальные кольца, а еще уловил выражение надежды на то, что проявит хоть какую-то реакцию. Во рту появился неприятный горький привкус. Стоя тут со своим женишком, может мужем, эта девчонка, явно еще молодая да глупая, ждет, что Ярик вспомнит ее, как-то отреагирует, а может, отобьет.

«Все женщины одинаковы», — мелькнул в голове голос отца, произносящий мантру. Отсалютировал бокалом парочке, усмехнувшись:

— Пока неудачники, со свадьбой вас или что там нынче у дураков за главный праздник в жизни.

Поставил бокал на ближайший поднос. Поймав на себе горящий взор. Нона смотрела со сцены, откуда собиралась поздравлять сотрудников с праздником. Время только начало 11 вечера, но оставаться здесь боле не хотел. Достал смартфон, отписав смс.

Ярослав Тасманов: «Готовься покинуть свою богадельню, у меня на эту ночь больши-и-ие планы *предвкушающий*».

— Дорогие партнеры, коллеги, гости и друзья нашего журнала. Я рада приветствовать вас на этом вечере…

Он не слушал мелодичный голос Ноны, выходя в холл, по-прежнему ощущая горящий взор в спину, но ни капли, не реагируя на него. Вызвал Убер по приложению, очень надеясь, что в одиннадцать мало кто соберется домой. И, правда, пара минут, вот уже уютный седан ожидал его на парковке музея. Слышал, как кто-то окликнул его на самом выходе, пока надевал пальто, натягивая зимние кожаные перчатки.

— Уже сваливаешь? — поинтересовался Андрей Козлов, младший редактор, чуть пьяно пошатываясь. — Без команды Ноны?

— А она мне не хозяйка, — грубо отрезал, на что Козлов только громко хохотнул, задрав голову, почесывая округлое пузо под обтянувшей то голубой рубашкой. Оплывшие щеки точно у бульдога дернулись, когда он головой качнул.

— Жаль-жаль, наши курицы ради тебя и приперлись. Один ты в упор не видишь, как влияешь на них.

— Прекрасно вижу, но можешь занять мое место. Уступаю, — кивнул на приоткрытые двери зала, заметив округлившие маленькие поросячьи глазки, передернув плечами. Какими бы не были женщины там за дверьми, не все они сюда явились ради Ярика, и подобное обобщение показалось ему свинским. Хотя, что уж, сам порой думал также.

— Правда?

— Ага, — развернулся, шагнув вперед, не оборачиваясь и махнув рукой на прощание. — Дерзай, гордый «орёль», покори эти вершины! — с сарказмом произнес, вот только кажется, Андрей воспринял его слова всерьез, подбоченившись, крикнув на прощание:

— Вот увидишь, все самки мои будут!

— Ну-ну, — буркнул тихо, выдыхая пар, стоило оказаться на улице, где ему уже приветливо светили фары такси. — Только для начала стоило бы развестись, а потом гулять. Мудазвон.

— Баболовский дворец? — уточнил водитель ровным тоном, настраивая навигатор, пока Тасманов устраивался поудобнее в салоне, улыбнувшись себе, предвкушая хороший вечер. Щеку все еще немного жгло, даже пальцами коснулся места удара, усмехаясь.

— Да, — ответил, наконец, прикрыв глаза. Еще немного, все забудется. Хоть Раиса не ответила, но ведь могла быть занята. Ничего, обязательно вытащит ее со скучной вечеринки и все десять праздничных дней проведут вдвоем. Ведь известно, как Новый год встретишь, так его проведешь.

Автомобиль мчался по дороге, обгоняя многочисленный транспорт. Хотелось быстрее, но в переполненном городе такое невозможно. Кто не был на корпоративах, пошел на елку всей семьей, что освещала и дарила радость людям посреди главной площади города, на бесчисленные концерты, устраиваемые ежегодно. Чтобы добраться до ресторана Павла, ушло около полутора часа, вместо сорока минут. Пробки, кое-где случайные аварии из-за нерасторопности водителей да пьяных пешеходов. Ни шансон из динамиков, ни скучная болтовня водителя о семейном застолье, которое он пропускает ради работы, нисколько не волновали. Тасманов вообще чувствовал себя каким-то ребенком накануне раздачи подарков.

— Ой, парковка людьми забита, я остановлю у ворот? — спросил, стоило оказаться у знакомого здания, освещенного фонарями и ярким светом из окон. Ярик кивнул, слыша, как пискнул телефон, оповещающий, что деньги сняты, на автомате сунув тот в карман.

— Поставьте звездочку! — услышал вслед, рассеяно кивнув, шагая по скрипучему снегу распахнутым воротам. Слышал радостные крики с поздравлениями, и видел свет бенгальских огней в руках многочисленной толпы. Холодно, они выскочили на улицу, завывая глупые песенки про наступающий год. В основном женщины, но при ближайшем рассмотрении увидел мужчин разодетых порой абсолютно в повседневную одежду, будто бы обычный день рабочий. Кто вообще надевает джинсы со свитером на праздник?

— Раз, два, три… — кричали несколько женщин, пока на крыльце самозабвенно целовалась парочка. Тасманов внимания бы не обратил, пробираясь через людей к входу, если бы не одна единственная деталь. Он самолично заставил Раису натянуть ее пуховик, который в шутку называл «розовым уродцем». Не хотела, возмущалась, но аргументы о понижении температуры воздуха да усилении ветра сыграли роль в споре в его сторону. И сейчас замер, невидящим взглядом смотря на то, как девушка, утром произносящая этими губами слова любви, сейчас целовала другого парня в полицейской форме под радостные крики.

«Убедился, сопляк? Они все одинаковые», — будто издеваясь, прозвучал в голове голос того, кого слышать бы совсем не хотелось. Развернулся преспокойно, возвращаясь обратно, на ходу набирая уже знакомый номер.

«Хочешь извиниться за свое мерзкое исчезновение с праздника? Имей в виду, я не шутила, когда говорила, что за отсутствие будут санкции», — голос на том конце был полон злости, но Тасманову было наплевать. Ему нужно вернуться, обратно. Туда, где не было боли, он не чувствовал сердце под толстым слоем льда в объятиях настоящей Снежной королевы, что когда-то приняла его таким, каков он есть.

— Ты занята? — сухо спросил и услышал ее смех. Она все поняла, не надо объяснять причин такого вопроса. И надо отдать должное, не стала развозить тему на долгую беседу по душам.

«Для тебя всегда свободна»

Он больше никогда и никому не поверит. Хватит с него, наигрался. Раиса Кошкина хотела что-то доказать, она это сделала. Теперь его очередь показывать ей, чего стоит ее так называемая «любовь».