Глава 6 — Когда одной руки недостаточно

Тучи развеялись. Дождя вроде бы не намечается, и я снова остаюсь на гамаке, предусмотрительно забирая лоскутное одеяло.

Небо звездное…

Где ж ты было, небо? Я так хотел мавку мою рассмотреть. Словно колдует она эту темноту непроглядную!

Закрываю глаза, пытаясь прорисовать ее черты. Но получается смутно. Ощущение от нее стирает все картинки напрочь. Где искать?

«Знают… не помнят просто». Хм…

Ты же придешь ко мне завтра, мавка? Придешь! Я твои губы жадные помню. Не меньше меня ты этих поцелуев хотела.

"Царь подводного царства"… — ревность поселяется в солнечном сплетении тяжелым жгущим комком. — Я тебя вытащу из любого «подводного царства», дай только знать, что хочешь!

Ощущение требовательно нарастает. Не хочу я никаких разрешений спрашивать! Тонуть, так тонуть! Можешь не давать своих разрешений, мавка! Все равно украду. Сама виновата…

Глаза закрываются, я вырубаюсь.

Завтра… Вытрясу из тебя все завтра, мавка. И имя, и как искать тебя в нашем мире.

Утром начинает накрапывать дождь, и я сбегаю в дом. Бабушка уже топит печь.

— Гулял опять? — улыбается.

— Гулял…

— Нашел мавку?

— И да, и нет. Встретил. А где искать, так и не знаю.

— Со Светланой своей что решил?

Наливает мне и себе по кружке чая.

— Да решил послушаться твоего совета и добрым людям отдать.

— А она вчера спускалась. О тебе расспрашивала.

Не знаю, что и сказать! Допиваю чай, поднимаюсь наверх. Спит еще…

Разглядываю, пытаясь вспомнить ее первоначальные черты лица. Уже не получается, привык к этим.

Красивая?

Не знаю…

Ни тогда, ни сейчас я бы на такую не запал. Даже не взглянул бы.

Вроде бы и не сказать, что некрасивая.

Губы все время как опухшие, болезненные, малоподвижные… не покусать их, как дерзкие и резвые губки мавки!

Брови нарисованные, резкие, неестественные… ресницы эти, как щетка… Зачем? Красивые же были ресницы у нее.

К лицу не прикоснись лишний раз! В скулах — тоже гель, может сместиться. Пи**ец!

Отхожу подальше.

Как накрасится, издалека — картинка. Ярко и привлекательно. Вблизи — как пародия на красоту. Индивидуальность давно потеряна. А цепляет ведь именно она. Особенности, детали, даже иногда то, что объективно считается изъяном. Западаешь на образ — и все.

В руке телефон. Спит с ним, да. Смешно? Нет. Уже не смешно. Ночью просыпается иногда, проверяет свои соцсети. Дурдом. Отберешь телефон — беспокоится, как наркоманка без дозы. Улыбается ему, даже болтает иногда, бормочет что-то…

Домой приходишь — что есть она, что нет. Спит в моей постели, а постель холодная, пустая. Секс — справление нужды, давно уже не удовольствие.

Не хочу больше. Совсем не хочу.

Хочу хрипловатых мавкиных стонов, губ жадных, хочу сжимать ее упругое женственное тело!

— Свет… — присаживаюсь на кровать.

— Ммм… — переворачивается.

Смотрит сонно сначала в телефон, потом уже на меня. И меня это даже уже не бесит.

— Я тебе такси вызову, хорошо?

— Зачем?… Мне?… А ты?

— Останусь здесь. Я ведь вчера не шутил. Не хочу я больше таких отношений.

Ласковой кошкой трется о мою спину, обнимая за талию.

— Андрюш… ты что?… у нас же свадьба скоро…

— Не будет никакой свадьбы. Передумал я.

— Ну, прости меня…

— За что?

— Что мало внимания тебе! Хочешь, научусь я эти котлеты делать?!

— Котлеты, Света, я и правда купить могу. А эмоции не купишь. Секс по любви не купишь. Глаза женские горящие тоже не купишь.

— Андрюш… ну я обещаю…

— Чего обещаешь-то?

— Ласковой быть и страстной!

— Нет, Свет. Свято место долго пусто не бывает. Так уж вышло — занято уже там.

— Что?! — отстраняется.

— Другая девушка мне понравилась. Все. Как будешь готова, скажи. Вызову такси.

Ухожу на улицу, на веранду. Там старое кресло. Бабушка выносит мне еще чайку.

И я любуюсь летним ливнем, представляя, как где-то совсем близко им любуется моя мавка.

Через полчаса спускается хмурая Лана.

Протягивает мне свой телефон.

— Это отец. Он хочет с тобой поговорить.

— Серьезно? Ты пожаловалась папе?.. — закрывая глаза, неверяще качаю головой. — О чем мне поговорить с ним? О том, что ты холодна в постели и превратилась в гелевую куклу?

— Поговори с ним о том, что просил моей руки.

— Давай…

Выдергиваю из рук телефон.

Какого черта? Что за детсад?

— Здравствуйте, это Андрей.

— Здравствуй, Андрей. Что-то я не понял дочкиных причитаний. Не объяснишь?

— Объясню. Расстались мы.

— Так, друг мой. Как-то это несерьезно. Ты руки ее у меня просил?

— Просил! Только для брака одной руки недостаточно. Там и другие органы необходимы.

— Какие, например?

— Вы же мужчина, Павел Викторович, что Вы, не знаете, какие органы мужчинам для семейной жизни нужны?

— А ты мне уточни, может, я чего не понимаю?

— Как минимум, горячее сердце.

— Она тебя любит.

— Нет, это Вас Зинаида Ильинична любит. Заботится о Вас, разговаривает с Вами после работы, кушать готовит, рубашки гладит, лечит Вас, когда приболеете, в доме уют наводит, чтобы Вам там комфортно было. Изымите у нее эти функции — и я посмотрю, как долго протянет ваш счастливый брак.

— Тут да. С дочерью я поговорю, чтобы начинала хозяйством заниматься. Зачем же расставаться сразу?

— Эта проблема не ключевая.

— Что еще?

— И другие органы для брака необходимы не менее чем горячее сердце.

— А что не так?

— Извините, но посвящать Вас в дела постельные я не буду. Скажу кратко — их давно уже нет. Да и детей она не хочет. Я потерял смысл в этой затее. Извините, что обнадежил. Рассчитывал, что сделаю предложение, и у нее мозги по-другому работать начнут. Повзрослеет. Родителей в отношения перестанет вмешивать, гель в себя без конца закачивать и прочей чепухой заниматься. Не срослось!

— Чего ж ты ее не воспитывал, как надо?

— А я не с ребенком в отношения вступал. Воспитывать — Ваша прерогатива. Я, как мужчина, выбираю себе подходящую женщину. И выбор мой не в ее пользу теперь. Простите, что так жестко. Но… накипело!

— Ладно, Андрей. Поговорим мы с ней. Не торопись.

— Я уже все решил. Назад пути нет. Всего хорошего.

Скидываю вызов. Отдаю телефон раскрасневшейся Свете.

— Ну, ты и сволочь!

— Да? А я думал, ты хотела, чтобы я с твоим папой детали обсудил. Нет? Дай-ка сюда, кстати…

Вызываю такси.

— Ты, Андрей, будешь еще локти кусать, когда я за другого замуж выйду!

Киваю.

— Ты знаешь, сколько мужчин мне пишет?!

— Представляю.

— Всю свою жизнь ты будешь сожалеть о том, что потерял меня!!

Пытаюсь сконцентрироваться на дожде.

— Скотина! — начинает плакать.

Встаю, усаживаю ее на кресло. Делаю ей чай с мятой. Выношу кружку.

Уже сидит в инсте, слушает какую-то попсовую туфту… Наверное, новый статус запостила. «Свободна!» Назло мне.

— Света, убери ты его. Послушай дождь. Просветляет…

— Пошел вон!

— А вот это с удовольствием. Прощай…