Глава 31

Я не ждала, что моя семья сразу примет Рустама. Слишком много ненависти было между нами в прошлом. Крови пролито немало. Я понимала, что отец такому повороту событий не обрадуется. Даже помощь с оплатой операции воспринималась им как нечто негативное. Очередной способ укрепить власть, продемонстрировать превосходство. Так уж повелось, что Ахметовы давно помогали нам, поддерживали, чтобы собирать кровавую дань.

Мне было пять лет, когда мой дядя убил сестру Рустама. Расправился с невинной девушкой самым жутким и жестоким образом, записал все это чудовищное зрелище на видео. Она не была его первой жертвой, но стала последней в списке кошмарных убийств.

Вот и начался реальный ад для нашей семьи. Никто из нас не подозревал о том, какими делами промышляет дядя. Никто не догадывался. А он умудрился втянуть в свои безумные игры мою маму. Подставил ее под удар.

Ахметовы пришли в наш дом ночью. Им было мало страданий главного виновника. Они жаждали кровной мести. Желали наказать всех нас. И у них получилось мастерски.

Ахметов-старший установил чёткий порядок взыскания долга. Каждое наше поколение будет платить, отдавать одну женщину взамен убитой девушки из их семьи. Первой стала моя мама. Второй должна была стать я, но в итоге избежала кошмарной участи.

Рустам и вовсе позаботился о том, чтобы навсегда прекратить кровавую жатву. Он пошёл против родного отца. Убить его не мог, поэтому постарался иначе решить проблему.

Я горько усмехаюсь. Вспоминаю нашу свадьбу. Глупо думать о таком, особенно сейчас, но я иначе представляла церемонию. Наивно. Не спорю. Сейчас хватает трудностей. Нечего волноваться о ерунде. Но девочка внутри меня очень хочет красивую свадьбу. Сказочную.

Ахметов-старший все умудрился испортить. И я готова поспорить, он снова возникнет на горизонте. Не знаю, как Рустам разобрался с ним на этот раз, но такого ублюдка нелегко угомонить. Кажется, этот больной урод и после смерти продолжит нас преследовать. Его чёрное сердце не выносит чужого счастья.

Мой папа видит в моем муже именно этого ужасного человека. Монстра. Очередного Ахметова. Жестокого и опасного хищника. Дикого зверя.

Он уверен, у Рустама тёмные планы насчёт меня. Изменить восприятие трудно. Да и тяжело смириться с тем, что дочь влюблена в того, с кем идёт вражда.

Мои слова звучат жалко. Слабые оправдания. Ведь я сама ощущаю вину. Осознаю, как сильно предаю близких. Укоряю себя.

Я не могу рассказать всю правду. Не могу объяснить, что мой дядя выполнял заказы тайного ордена. Впрочем, как и Ахметов-старший. Не могу выложить истину о том, от каких психопатов меня спас Рустам. Будь у меня шанс дать весомые доказательства…

Но разве бы это изменило ситуацию?

Папа останется непреклонен. И не важно, какие аргументы я приведу. Пусть он и не реагирует как Олег, не бросается обвинениями, я четко вижу: одобрения нет и не будет никогда. Тут бесполезно говорить и доказывать. Смерть мамы нельзя простить.

Тогда кто я? Так легко все отпустила. Преодолела и двинулась дальше. Любовь к Рустаму перекрыла другие чувства. Выжгла минувшие дни дотла.

Но я не стану сдаваться. Это только начало. Отец увидит и поймёт, как все обстоит на самом деле. Рустам — не самый хороший человек в мире, но он действительно любит меня. Одержимо. Бешено. Как и я его.

Я покидаю клинику в полном раздрае. Пытаюсь собраться, понять, как действовать. Часть меня надеется на лучшее, но без четкого плана тут не обойтись.

Я решаю подумать над этим позже. После разговора с Джеро. Смотрю на экран телефона, проверяю время и понимаю, что не назвала чёткий срок, я просто сказала — сегодня вечером. Обозначила место. И все.

— Я хочу посетить собор без сопровождения, — говорю охране.

— Простите, госпожа, но у нас чёткий приказ…

— Вы остаётесь здесь, — обрываю я. — Снаружи.

Начальник охраны видит непреклонность в моих глазах и больше не спорит. Я понимаю, это их работа и период теперь очень неспокойный. Но не хотелось бы спугнуть Джеро. Я должна поговорить с этим человеком. Речь идёт о жизни Рустама, нельзя рисковать.

А что если моя охрана оборвёт разговор на самом интересном месте? Надо заранее позаботиться о том, чтобы нам никто не мешал.

Автомобиль останавливается вблизи Мариенплац. Дальше продолжаю дорогу пешком. Захожу внутрь собора и сперва создаётся впечатление, будто я ошиблась и вошла не в ту дверь.

Грохочет музыка, которую мое воображение слабо связывает с церковной. Скорее уж это смахивает на тяжелый рок. Но я могу различить звуки органа, просто все выполнено в современной обработке.

Своды собора подсвечены неоновыми огнями. Темно-синими. Алыми. Яркие и сочные цвета сменяются в хаотичном порядке, переливы завораживают. Ощущение, точно я попала на дискотеку, случайно оказалась в ночном клубе.

Оборачиваюсь и смотрю по сторонам. Невольно теряюсь. Здесь всегда так или сегодня особая программа? Может, так привлекают молодёжь? Или я не в курсе традиций?

Никто из присутствующих не выглядит удивленным. Туристы активно делают фото и снимают видео.

Я прохожу дальше и занимаю свободную скамью. Здесь много людей, но пространство настолько огромное, что до заполненности далеко.

Красиво. Эффектно. Но эта музыка и подсветка сбивает с толку. Кажется, я в стенах средневекового замка, который сняли для особого представления. С привычным обрядом подобное никак не вяжется, но наблюдать интересно.

— Скучала по мне? — дыхание Джеро опаляет затылок.

— Размечтался, — усмехаюсь. — Если бы не твой грязный шантаж, то меня бы здесь никогда не было. Предлагаю скорее перейти к сути и разойтись навсегда.

— Боюсь, возникнет проблема, — выдает он, и хоть не дотрагивается до меня, но чувство возникает такое, будто проводит пальцами по плечам.

— Какая проблема?

— Когда мы перейдем к сути, разойтись не получится.

— Звучит угрожающе, — нервно усмехаюсь.

— Тебе не нужно меня бояться.

— А я не говорила, что боюсь.

Миг — и Джеро оказывается рядом. Усаживается на скамью. Впечатление, точно перемахивает через деревянный бортик одним отточенным движением.

Разве можно позволять себе подобное поведение в стенах храма? Хотя неоновые огни и громыхающая музыка настраивают на определенный лад. Но должны же быть рамки. А впрочем, у Джеро наверняка другая религия. Стоп, почему я об этом размышляю? Разве есть разница? Вообще, любая мелочь важна для разработки стратегии. Рустам всегда узнает всю информацию о своих врагах, ничего не пропускает мимо. Стоит последовать его примеру, если хочу добиться успеха в будущем. Нельзя недооценивать противника. Чем лучше вникну в предпочтения этого мужчины, тем четче станет картина реальных намерений. Такой как он не будет выкладывать все сразу. Улавливаю его природу на интуитивном уровне.

— Я могу тебе помочь, — говорит Джеро и смотрит прямо в мои глаза.

— С чего ты взял, будто мне нужна твоя помощь? — интересуюсь холодно. — Я найду путь вытащить своего мужа из тюрьмы. Мои адвокаты все решат, а ты никаким образом не сумел бы ускорить такой процесс.

— Адвокаты дорого стоят.

— Я располагаю необходимыми финансами.

— Я слышал, налоговая арестовала счета, — роняет небрежно. — Поверь, это лишь первый шаг на пути к цели. Они не остановятся. Только начинают войну.

— Они? — хмурюсь. — Верман?

— Пешка, — ледяная улыбка трогает его губы и практически сразу исчезает. — Там хватает гораздо более серьезных фигур.

— Назови имена, иначе все это пустые слова.

— Тебе нет необходимости знать имена, — произносит невозмутимо. — Достаточно способности им противостоять. Ресурсов. Вот куда стоит направить внимание.

— Ты один из них? Откуда настолько хорошо осведомлен насчет будущих планов?

— Нет, — его взгляд холодеет, становится пустым.

Я обидела Джеро? Нанесла оскорбление подобным предположением? Он не из тех, кто станет выполнять чужие приказы и подчиняться какому-либо начальству?

Наплевать. Надеюсь, его хоть немного проняло от моего выпада, ведь от его чертовых фраз у меня мороз разливается под кожей.

«Встреча на похоронах». Проклятая фраза до сих пор эхом отбивается в моих ушах.

— Я дам тебе защиту, — говорит Джеро. — Решу финансовые вопросы. Поверь, игра ещё не дошла до разгара. Тебе подбросят трудностей.

— Я справлюсь, — поджимаю губы.

— Наивная, — замечает неожиданно мягко. — Нежная, но при этом боевая. Твой характер не оставил Райдену выбора. Другая женщина бы его не проняла. Узнав тебя получше, понимаю, в чем секрет. Каменное сердце ты умудрилась насквозь пробить.

— Ты ни черта обо мне не знаешь! — выпаливаю с раздражением. — Хватит выражаться загадками. Выкладывай своё предложение. Как есть. Без всех этих вывертов.

— Нужно вытащить Райдена из тюрьмы, — бросает без чувств, проходится ледяным взглядом по моему лицу. — До конца следующей недели.

— Нашёл чем удивить, — невольно хмыкаю. — Это и так понятно.

— Ему сделают несколько предложений. Два или три. Полагаю, первым с ним переговорит Верман. После — некто посерьёзнее. А дальше, если они не достигнут желаемого, то нейтрализуют Райдена.

— В каком смысле нейтрализуют? — под рёбрами неприятно саднит.

— Уничтожат, — заключает спокойно. — Убьют.

— Он же под следствием… он…

— Кого это остановит?

Я не сразу могу собраться с мыслями, чтобы выдать достойный ответ. Шок обезоруживает, лишает опоры. Даже вообразить подобное страшно.

Рустама убьют. Нет. Нереально. Невозможно. Против такого мужчины будет мало целой армии. Его нельзя убить. Но черт возьми, он там находится без оружия. Один. Охрана сомнительная. Пожалуй, именно в период заключения от него легче всего избавиться. На свободе не одолеть. Вот зверя и загнали в клетку.

Проклятье. А если он сам это позволил? Намеренно уступил? Вполне в его духе. Дать иллюзию превосходства. На миг. А после выбить почву из-под ног.

— Чего они хотят? — спрашиваю глухо.

— Меч, — бросает коротко.

— Я готова сама отдать оба клинка.

— Нет, — его улыбка пугает гораздо сильнее привычной мрачности. — Тут дело в другом оружие. Меч, который они жаждут заполучить выковали боги, а не земные мастера.

— Ты сам в это веришь? — выгибаю бровь. — Речь об императорском мече? О символе вселенской власти?

— Райден открыл тебе суть.

— Подожди. Хочешь сказать, Рустама посадили в тюрьму из-за дурацкого меча? Какие-то ненормальные люди настолько одержимы этим антиквариатом, что убили Жаклин Верман и повесили преступление на моего мужа?

— Тебя это удивляет?

Я неопределенно мотаю головой.

— И где найти меч? — закусываю губу от волнения. — Что ты знаешь об этом оружии?

— Много, — чеканит Джеро. — Но готова ли ты мне заплатить?

— Готова, — киваю. — Сколько ты хочешь? Деньги достану.

Дьявол. Если Рустам не идёт на сотрудничество, то я сама найду и отдам проклятую штуковину. Или же придержу. Точно, лучше придержать такой козырь. Попробую использовать как рычаг влияния.

— Деньги я могу добыть и сам, — вдруг отрезает Джеро.

— Ладно. Тогда что тебе нужно? Другие мечи? Драгоценности? То, что ты поможешь Рустаму, будет уже своего рода отмщением. Думаю, он бы не хотел получить от тебя поддержку. А тут выходит…

— Райден стал для меня безразличен.

— Я могу сделать другое предложение. Только озвучь желание прямо. Надоело теряться в догадках.

— Все просто, — ладонь Джеро опускается на мое горло. — Я хочу тебя. Для начала — в постель. Дальше — будет видно. Я помогу тебе вытащить Райдена из заточения. Помогу найти меч. Но взамен ты станешь моей.

— Что ты, — губы едва двигаются. — Повтори. Что ты сказал?

Остается надежда, будто я ослышалась. Неверно поняла. Не разобрала слова до конца. Хотя все обозначено предельно четко. Призрачный шанс маячит на горизонте.

— Хочу тебя, — ровно произносит он. — Всю. Как есть. Дикую. Голую. Покорную. Не бойся. Тебе понравится кричать подо мной. Громче и громче. До хрипоты. До полного срыва голоса.

Я реагирую рефлекторно. Рука взмывает вверх. Для пощечины. Но Джеро перехватывает мое запястье. Ловко. Молниеносно. Делаю вторую попытку, однако вновь попадаю в плен. Ярость клокочет внутри. Обжигает. Опаляет нутро. Гнев заставляет кровь кипеть. Разливается по венам гремучей отравой. Воспламеняет. Обостряет нервы до предела.

Я жажду причинить ему боль. Отплатить. Хоть немного. Эмоции ослепляют. Мною движет инстинкт.

Я наступаю на ногу Джеро. Очень жалею, что туфли без шпилек, без намека на каблук. Подошва ровная. Но я стараюсь вложить максимальную силу в этот удар. Продолжаю отчаянно вырываться.

Гад. Ублюдок. Подонок. Сволочь. Больной урод.

Я ему рожу расцарапаю. Оставлю такие шрамы, что до смерти не забудет. Сотру с его омерзительно красивого лица все это чертово самодовольство. Заставлю орать. Еще поглядим, кто кого. Он пожалеет, что раскрыл род и выдал чертово предложение.

— Отлично, — усмехается Джеро.

Дьявол! Он даже не морщится. Неужели совсем не чувствует боли?

Я пытаюсь наступить на его проклятую ногу снова. Сильнее. Жестче. Если было мало, с радостью добавлю. Пускай прочувствует мое отношение.

Мужчина скручивает меня. Разворачивает спиной. Прижимается сзади. Действует четко и методично. Умудряется обставить наше положение так, что никто вокруг не обращает внимания на стычку.

Изобретательный мерзавец. Изворотливый.

Лихорадочно дергаюсь. Тщетно пробую освободиться от оков. Мускулистые руки ощущаются крепче железных цепей. Джеро буквально фиксирует меня. Впечатление, словно обвязывает теми сатанинскими веревками, в которых были все его модели.

Решил и меня в коллекцию добавить? Зубы обломает. Клянусь.

Скотина. Как он посмел озвучить такую идею? Похоже, будто я шлюха, готовая обслуживать его в кровати?

— Пусти, — шиплю. — Пусти!

Джеро сдавливает меня так, что я больше не способна шевельнуться. Остервенело вырываюсь, но со стороны вряд ли заметно хоть малейшее движение.

— Ты и Райдена ненавидела, — раздается вкрадчивое замечание. — А потом вдруг полюбила. История может повториться.

Выстрел в затылок. Не иначе. Контрольный.

— Ты ничего о нас не знаешь, — выпаливаю. — Даже не представляешь.

— Прошлое потеряет всякий смысл, — говорит Джеро. — Дай мне одну ночь — и ты поймешь.

— Ты серьезно? — нервный смешок вырывается из горла. — Думаешь, я реально предам Рустама? Лягу с тобой? Черт. Да меня тошнит от мыслей об этом. Воротит до судорог в желудке. Ты уверен, что хочешь заполучить женщину, которую вывернет на тебя?

— Одна ночь, — чеканит Джеро. — Ты забудешь обо всем.

Кажется, его совсем не оскорбляют мои слова. В голосе не слышится ни тени злости или раздражения. Арктический холод. Абсолютное спокойствие. Он в себе уверен. Точнее уверен в своих талантах. Гребаный псих. Правда считает, я соглашусь?

— Я лучше сдохну, — выплевываю гневно. — Нет. Слишком просто. Лучше уж тебя прикончу.

Странный звук будоражит сознание. Не сразу осознаю происходящее.

Это смех? Джеро смеется? Ему весело?

Зараза. Даже укусить его не удается. Напрасно вырываюсь. Извиваюсь, пытаюсь лягнуть ногой. Любое сопротивление бесполезно. Точно о камень ударяюсь. Не выходит разорвать стальные кандалы.

— Одна ночь, — повторяет Джеро и дрожь разливается по телу, когда он с шумом втягивает воздух, впитывает аромат моих волос. — Райден даже не узнает.

— Бред, — морщусь. — Рустам сразу поймет, если…

Да он на расстоянии ощутит предательство. Рефлекс никогда хищника не подведет. Он учует запах измены. Гнилую вонь. И тогда никакая тюрьма его не удержит, никакие в мире стены не окажутся достаточно крепки.

Черт, почему я вообще об этом думаю? Ответ предельно ясен. Нет. Ни за что. Никогда. Скорее погибну, чем пойду на подобное. Размышлять о таком и то противно.

— Еще раз повтори свое грязное предложение — глотку тебе перегрызу, — выдаю раздраженно.

— Я дам тебе время подумать, — ровно заключает Джеро.

— Я в этом не нуждаюсь, — отмахиваюсь. — Ты оглох? Мой ответ — нет!

Хватка резко разжимается. Краткий миг — я снова свободна. Инстинктивно растираю затекшие запястья.

— Тяжело тебе придется, — голос Джеро бьет в мой затылок. — Получила реальный шанс спасти любимого мужа, но ничего не сделала. А может, ты не так сильно его любишь? Может, только и ждешь, когда вырвешься на волю?

— Чушь, — едва дышу. — Что ты несешь?

Тихо. Очень. Гробовая тишина. Музыку не беру в учет, как и приглушенные голоса окружающих людей. Глаза слепит неоновый огонь.

Я точно в храме? Или в пекле?

Оборачиваюсь и понимаю, что Джеро исчез. Оглядываюсь, озираюсь по сторонам и не обнаруживаю его нигде. Внутри становится неожиданно пусто. Лед сковывает нутро, сердце болезненно ухает вниз. А вдруг я и вправду упустила возможность сохранить жизнь Рустама?