Глава 37

Первый порыв — взять билеты до Мюнхена, вернуться туда прямо сейчас и послать к черту съемки. Но потом я перевожу дыхание и отправляюсь, куда намеревалась прежде. Нужно принять душ, поразмыслить и успокоиться. Глупо будет действовать сгоряча. Я заключила контракт, который нельзя нарушать, получила деньги и теперь сделку уже невозможно отмотать назад. Моро не оценит подобный поворот. Еще с его юристами проблем не хватало. Если и разрывать договор, то исключительно мирным путем.

Что если сам дизайнер станет инициатором?

Надо посмотреть на отзывы о показе, на восприятие тех, кто разбирается в модельном мире. Вдруг иллюзии Моро развеются? Он взглянет на меня трезвым взглядом, оценит, отстранившись от личных предпочтений.

Вольный художник. Верно? У таких очень быстро и драматически меняются вкусы. Сегодня одна муза, завтра другая. Не удивлюсь, если завтра днем он уволит меня.

Я жажду вырваться на свободу. Поскорее. Только какая польза от возвращения в Мюнхен? Чего добьюсь? Я никак не помогу Рустаму.

Проклятье. От такой тупой безысходности хочется взвыть.

Что мне делать? Просто ждать? Видимо, иной дороги нет.

Ладно. У моего супруга точно есть план. Он любую ситуацию способен просчитать на несколько ходов вперед, учтет множество вероятных комбинаций, предугадает каждую мелочь. Его нереально одурачить. Рустам бы не повелся на эмоции. Всегда действует, исходя из ледяного расчета. Прирожденный стратег.

Черт возьми. Бежать из-под стражи. Это же бред! Подвергнуть себя опасности. Напасть на охранников. Убить несколько человек. Попасть в международный розыск.

Для подобного безумия требуется серьезная причина.

Рустам спасал свою жизнь. Его намеревались уничтожить. Вот он и нанес ответный удар. Только так я способна пояснить безбашенность его действий. Прямая угроза. Когда тигра закрывают в горящей клетке, он обнажает клыки и когти. Загрызает врага насмерть.

Теперь остается лишь ожидать. Ничего не выйдет поменять. Залог оказывается бесполезен, хотя на дальнейшие разбирательства явно понадобятся деньги.

Интересно, какой срок дадут за убийство нескольких человек? Еще и с учетом того, что все они исполняли служебные обязанности. Прибавим сюда Жаклин Верман.

Боже. Мне до сих пор не верится в то, как отец пожертвовал родной дочерью. Кошмар. И главное — ради чего? Настолько сильно мечтал упечь моего мужа в тюрьму?

Возможно, стоит пообщаться с Джеро по поводу видео. Он в курсе, кто именно устроил запись мерзкого фильма, желая опорочить меня, стравить Верманов и Ахметовых между собой. Конечно, метис не начнет делиться важной информацией просто так, но тут все зависит от того, как я поведу беседу. Если подойти к вопросу с умом, то я добьюсь результата. Бездействовать точно не вариант.

Я выхожу из душа. Вглядываюсь в темноту. Вслушиваюсь. Я так хочу, чтобы Рустам оказался здесь. Возник из ниоткуда. Приблизился вплотную. Заключил в объятья.

Дьявол. Как безумно скучаю по жару, который сжигал меня раз за разом.

Закусываю губу, нервно улыбаюсь. Лихорадочно мотаю головой, отгоняю дурацкие фантазии. Направляюсь к своей постели, опускаюсь на прохладную поверхность.

Муж не станет рисковать. За ним идет охота. Он знает, что если выйдет со мной на связь, то подвергнет опасности. Похоже, наша встреча состоится еще очень нескоро. Господи, как же я мечтаю ошибиться.

Скучаю. Дико. Одержимо. До саднящей боли внутри. Обнимаю себя руками, слушаю бой собственного сердца, ловлю бешеную пульсацию, ведь гулкое биение моей крови четко отражает биение крови Рустама. Мы единое целое. До последнего вдоха и выдоха.

* * *

Опять все взгляды прикованы ко мне. Когда появляюсь на репетиции вечернего показа, вокруг становится до жути тихо. Голоса смолкают будто по команде. Я кожей ощущаю пристальное внимание. Однако сегодня меня это уже никак не напрягает. Есть другие вещи, о которых стоит волноваться. Провал модельной карьеры едва ли способен зацепить и расстроить. Будь что будет. Наплевать.

— Ты видела отзывы? — спрашивает Дениз. — Статьи?

— Нет, не успела посмотреть.

— Серьезно? — поражается девушка. — Ты настолько отмороженная? Это и правда твой первый показ был или ты со мной пошутила?

— Правда, — пожимаю плечами. — Первый показ. Что такого удивительного произошло? Судя по тому как убийственно меня все разглядывают, я провалилась. Ну ничего, зато остальные могут выдохнуть. Одной конкуренткой меньше.

— Ты реально издеваешься, — усмехается она. — Наоборот. Ты взорвала соцсети. Куда ни зайди, везде восторг. Сама зацени.

Дениз включает видео на своем телефоне. Экран вспыхивает, демонстрирую мой проход по подиуму. Слабое дефиле, очень слабое. Даже я успеваю заметить множество огрех. Но количество лайков под записью заставляет мое сердце пропустить удар. А просмотры? У меня перед глазами начинает все расплываться. Пять миллионов. Целых пять миллионов просмотрели это. Чистое безумие. Не верится.

— Видео стало вирусным, — говорит Дениз. — Его нарезают на гифки. Видишь? Пишут «милота», «настоящая красота», «краш».

— Краш? — невольно переспрашиваю.

— Ну влюбленность, — поясняет девушка. — Тайная любовь. Тут куча хэштегов про любовь. Негативных мнений так мало, что в топ они не поднимаются. Смотри, самый популярный коммент — «реальная принцесса».

Принцесса. Это слово царапает меня изнутри. Особенно когда думаю о том, что Рустам в бегах, а я ничем не могу ему помочь и рассекаю по подиуму.

— Вчерашний показ имел бешеный успех, — заключает Дениз. — Даже если сегодня ты споткнешься и упадешь, это уже не важно. Твое имя вошло в историю моды. И поверь, детка, это только начало. Моро тебя не отпустит.

И почему меня это совсем не радует? Я изображаю улыбку, но понимаю, что получается плохо.

— Ты недовольна? — хмурит брови Дениз.

— Мне страшно, — стараюсь найти разумное оправдание, раз уж не удается скрыть истинные чувства. — Чем выше поднимаешься, тем больнее падать.

Девушка открывает рот, но ничего не говорит, только отворачивается и отступает в сторону, делая вид, будто изучает телефон, проверяет сообщения.

— Юля, — рука Моро опускается на мою талию. — Юленька, пойдем.

— А репетиция? — закашливаюсь от волнения, встречаюсь взглядом с горящими голубыми глазами и чувствую сильную тревогу.

— Какая репетиция? — мягко смеется дизайнер. — Ты готова. Я тоже. Остальные сами разберутся.

— Вы не хотите проконтролировать?

— Наметились дела поважнее, — отмахивается он и увлекает меня за собой. — Я должен кое-что тебе показать. Всю ночь готовил. Хотел показать позже, но глупо тянуть. Лучше сделать это сейчас.

Моро действует напористо, давит будоражащей энергетикой, хватает и тащит вперед. Его прикосновения обманчиво мягкие, в каждом движении ощущается подавляемая жесткость и скрытая опасность. Поведение мужчины напрягает, сам внешний вид этого человека заставляет мои рефлексы обостриться до предела. Интуиция бьет тревогу. Дизайнер производит впечатление истеричной личности. Очень нервный и взвинченный.

Я не доверяю ему. Ни на миг. Перепады настроения пугают, заставляют сильно сомневаться в его нормальности.

Творческий человек. Художник.

Я в сотый раз прокручиваю это в мыслях, но расслабиться не выходит. Теперь даже начинаю сомневаться, что Моро ощутит мое напряжение, уловит подозрительность.

Чего я боюсь? Мы связаны исключительно официальным контрактом, в котором нет никаких подводных камней и тайных обязательств. Здание заполнено людьми. Пусть Моро и выглядит как одержимый маньяк, он не станет причинять мне вред. Слишком рискованно для репутации. И вообще. Ну что мужчина способен вытворить? Вряд ли представляет реальную угрозу. Он модельер, а не безумный убийца.

Но липкий страх продолжает клубиться внутри, оплетает и порабощает, подавляет остальные чувства. Вроде нет оснований серьезно переживать, а выдохнуть никак не удается.

— Ты только посмотри, — бормочет Моро, распахивая дверь своего кабинета, подталкивает меня вперед, надавливая на поясницу. — Только посмотри.

Сюда никому не разрешается заходить. Атмосфера абсолютной секретности. Дизайнер никого не допускает в место, где его посещает вдохновение. Святая святых. Именно тут мужчина проводит больше всего времени, разрабатывая новую коллекцию.

— Он даже убираться там никому не позволяет, представляешь? — на ум сразу приходят слова Дениз. — Моро лично берет швабру и ведро с водой, периодически прибирается. Посторонним вход строго запрещен, а посторонними он считает всех. Исключений нет. Туда даже его любовники не попадают. Тайная комната. Так он ее называет. Там еще и специальная система охраны, отдельный кодовый замок. Ну чтобы конкуренты точно ничего у него по идеям не подмели.

Я застываю посреди помещения, не в силах поверить, что реально оказалась допущена на закрытую территорию. Оглядываюсь по сторонам, ощущая себя преступницей.

Разве можно находиться здесь? Вот так? Настолько легко и просто войти, рассматривать эскизы, развешенные по стенам?

Я слышала про «тайную комнату» Моро не только от Дениз, обрывки чужих бесед моментально проносятся в моей голове, выстраиваются в единую картину. Следом всплывает воспоминание об одном из прочитанных интервью, где дизайнер тоже упоминал свой секретный кабинет. Тогда я не придала особенного значения этим откровениям, но теперь фразы играют важную роль.

Хмурюсь, припоминаю детали. Как выглядел вопрос журналиста?

«Тайная комната. Очень любопытно. А там бывают гости?»

Вижу ответ Моро до такой степени четко, словно прочла секунду назад. Слова возникают перед мысленным взглядом очень ярко и броско.

«Ха! Да я бы убил любого, кто посмел туда ворваться. Живым бы точно не выпустил. Я храню в этом месте все свои грязные секреты. Такое вторжение не прощается».

Дверь захлопывается за моей спиной. Раздается щелчок замка. Я оборачиваюсь и вижу, как Моро жмет на клавиши электронного табло, активирует систему.

Он сам привел меня сюда, сам допустил. Почему?

Нервная улыбка растягивает мои губы. Ладно, он явно не станет убивать известную модель накануне нового показа. И пускай моя популярность временная и быстротечная, это мало что меняет на данном этапе.

Вокруг царит творческий беспорядок. Хаос. Повсюду валяются смятые листки, обрывки страниц. Стол завален бумагами. Огромное количество журналов — на стульях, на полках и на стеллажах. Стены украшены набросками. Везде разлиты краски, разбросаны ручки и карандаши, цветные фломастеры. Беспорядок не раздражает, а завораживает.

Я будто и правда прикасаюсь к чистому волшебству. Дотрагиваюсь до настоящего искусства. Воздух пронизан магией.

Моро обхватывает меня за плечи и подталкивает ближе к столу, сбрасывает что-то на пол, выхватывает одну из увесистых папок, раскрывает и начинает выкладывать из нее листы. Один за другим. Раскладывает передо мной рисунки.

— Видишь? — спрашивает мужчина. — Как тебе?

— Я…

Начинаю и замолкаю. Что я могу сказать ему в ответ? Я не специалист, совершенно не разбираюсь в подобных вещах. Просто смотрю на эскизы и не ловлю себя на том, что взгляд отвести не удается. Невольно залипаю.

— Красиво, — говорю тихо.

— Ты — лицо моей новой коллекции, — уверенным тоном заключает Моро, дальше показывает свои работы. — Но это… это нечто особенное.

Он вдруг перестает трогать листки, снова обхватывает меня за плечи и разворачивает лицом к себе. Его небесно-голубые глаза кажутся удивительно темными в эту секунду. Позже осознаю, все дело в неожиданно расширившихся зрачках.

— Ангел, — выдыхает мужчина. — Мой идеал. Я не помню, чтобы когда-нибудь еще испытывал нечто подобной, ощущал настолько сильный и мощный поток. Пальцы дрожат, ладони жжет. Так жутко хочется запечатлеть образы, которые ты рождаешь в моей голове.

Звучит безумно. О чем он?

— Смотри, — Моро опять перебирает листки.

— Еще одна коллекция? — спрашиваю. — Для следующего сезона? Наверное, на создание таких эскизов уходит уйма времени.

— Ночь, — заключает дизайнер и в его взгляде вспыхивает лихорадочный блеск. — Это единственная ночь. Давно похожего не случалось. Даже на заре карьеры меня не ударяло током до такой степени.

— Только одна ночь? — пораженно выдаю я. — И столько работ?

— Это все ты, — улыбается Моро. — Ты. Понимаешь? Ты вдохновила меня на эту коллекцию. И хочешь совсем честно скажу? Текущие работы я бы сжег. Уничтожил. Полное дерьмо. Но мои наброски воплощены в реальность, рекламная кампания идет полным ходом. Я уже ничего не могу отозвать. Я должен показать что-то людям. И ты, лишь ты всю эту серость и унылость спасаешь.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Вы что? Я просто модель. Не художник. Не автор. Я… вешалка для этих нарядов.

— Черт, прекрати, — бросает резко. — Остальные может и вешалки. А ты — моя любимая муза. Драгоценность. Моя золотая девочка.

Моро сошел с ума. Другого объяснения не нахожу. Однако спорить с ним не стоит, ведь психов нельзя переубедить.

— Я застрял, — произносит дизайнер. — Долгие годы топтался на месте, ваял реальное дерьмо. Без души. Без огня. Без тени запала. Творчество? Горело огнем. Я пустил свою гениальность на поток. Коммерция сожрала остатки моих искр. И кризис нагрянул в самый неподходящий момент. Я текущую коллекцию палками выбил из разума. Рисовал через силу, ничего нового не создал, копировал сам себя. А потом…

Мужчина подхватывает меня за талию, отрывает от пола и делает несколько кругов, вертит вокруг оси. Порывисто. Неудержимо.

Я вскрикиваю. Моро выглядит довольно тщедушным, от него не ожидаешь подобных выходок. Я и не думала, что он так легко может меня закружить.

— Пустите, — бормочу сдавленно. — Хватит.

— Ты покорила меня, — отпускает, но тут же сгребает в объятья. — Врезала в самое сердце.

— Вы начинаете пугать, — срывается с моих губ запоздалое признание.

— Я хочу, чтобы ты постоянно была рядом, — горячечно заявляет Моро. — Ты источник моего вдохновения. И ты поможешь создать самую лучшую, самую мощную из моих коллекций.

— Я не совсем понимаю…

— Просто будь рядом.

Моро подвигает ближайшее кресло, попутно сбрасывая на пол все, что там было нагромождено.

— Присаживаясь, — подталкивает меня на сиденье. — Тебе ничего не нужно делать. Находись поблизости, пока я работаю.

— А репетиция? — рефлекторно оборачиваюсь и смотрю на плотно закрытую дверь, еще и горящую лампочку сигнализации отмечаю.

— Ты муза, — говорит Моро. — Моя идеальная музы. Репетиции для бездарностей. Настоящий талант врывается в души людей без подготовки. Накрывает ураганом.

Боже. Какой кошмар. Я наедине с безумцем. Взаперти. Интересно, если заорать, меня вообще услышат? Придут на помощь или предпочтут проигнорировать? От этих размышлений мороз пробегает под кожей.

Но Моро ведет себя довольно мирно. Располагается прямо на полу. Возле моих ног. Спиной опирается на ножку стола. Подхватывает первый попавшийся лист, начинает творить.

Хорошо. Пожалуй, все не так плохо. Посижу и поразмыслю. От меня ничего не требуется. Работа мечты. Разве нет? Мне платят за то, что я просто существую в этом мире. Кто бы отказался от подобного расклада?

* * *

Неделя моды подходит к завершению. Остается всего два дня и два заключительных показа. Самые ответственные и важные мероприятия.

Я взвинчена. Но по совсем другой причине. Рабочий ритм не напрягает ни капли. Если честно, я практически ничего не делаю. Моро не допускает меня на репетиции, уверен, «идеальной музе» не требуется никакая подготовка. В итоге все время мы проводим вместе. Мужчина творит. Я — существую. Вечером участвую в дефиле, спокойнее реагирую на ответственность и вспышки камер.

Наверное, я наглею. Часть меня жаждет прощупать границы, понять, как далеко могу зайти. Что заставит Моро охладеть? Какая ошибка его взбесит? Провал показа? Резко негативные отзывы в прессе?

Я слежу за новостями о своем супруге. Но в сети нет ничего важного. Пересказ старой информации, обсуждение одного и того же по кругу.

Август отмалчивается. Олег негодует, возмущается тем, как Рустам сорвал отличный план, сбежал в самый неподходящий момент, еще и новые убийства на себя повесил.

Я почти не сплю. Лишь только добираюсь до номера, мигом включаю телевизор, параллельно проглядываю обновления на медиа ресурсах, изучаю форумы.

Тишина. Ноль данных. Полный штиль. Вакуум. Расследование продвигается, однако никто не станет публиковать важные факты в открытом доступе.

Где Рустам? Что с ним?

Я отключаюсь на час или на два. Забываюсь тревожным сном. Вскакиваю от звона будильника, начинаю собираться на автомате.

Проклятье. Кажется, у меня и правда удачная внешность. Глядя в зеркало, не замечаю ни на намека на синяки под глазами. Возможно, потом усталость даст о себе знать. Но пока нельзя сказать, что я практически неделю бодрствую.

Жутко хочется есть. Ни в чем себе не отказываю. Открываю свежую упаковку сладостей, поглощаю и сама не замечаю как.

Любопытно, выгонит ли меня Моро, если растолстею? Заставит выплатить штраф? В нашем контракте ничего о таком повороте не сказано.

Я уже полностью собрана, беру пульт, чтобы выключить телевизор, поскольку такси ожидает внизу, нужно поспешить. Но на экране вспыхивает заставка срочного выпуска новостей.

Дьявол.

Фотография Рустама возникает перед глазами. Сердце пропускает удар. Стискиваю пульт так сильно, что пластик начинает скорбно трещать.

Голос диктора проходится по телу остро заточенными лезвиями.

— Рустам Ахметов найден мертвым вчера вечером.

Пошатываюсь, отступаю назад и судорожно вжимаюсь в стену. Открываю рот, рвано хватаю воздух. Кислород кажется раскаленным.

Глохну. Фразы доносятся сквозь оглушительный гул в ушах. Виски разрывает от жгучей боли.

— …тело выбросило на берег реки… обезображено… по оценке экспертов пробыл в воде трое суток… личность подтверждена… опасный преступник больше никому не причинит вреда…

Нет.

Нет, нет, нет.

Я не верю.

Стекаю вниз. Прямо на пол. Поджимаю колени к груди. Меня трясет точно в тропической лихорадке. Жуткое чувство, отвратительное.

Рустам не мог умереть. Не мог! Это не он. Точно не он. Иначе бы я тоже была мертва, трое суток назад или сколько там они сказали.

— Сильнее смерти, — шепчу я, повторяю, будто молитву. — Сильнее смерти.