Глава 40

— Я соскучился, — с улыбкой сообщает Моро, проходя в номер. — Обещал заехать утром? И вот я. Всегда держу свое слово. Как ты, Юленька?

Мое имя он произносит нараспев, с очень заметным акцентом. Окидываю мужчину потрясенным взглядом. Дизайнер выглядит абсолютно невозмутимо, ведет себя так, словно имеет полное право здесь находиться и нет ничего криминального в наглом вторжении. А еще у него в руках коробка пирожных. Объемная, в яркой упаковке, с узнаваемой эмблемой известной французской кондитерской.

— Что вы здесь делаете? — задаю глупый вопрос, но ничего более разумного в голову не приходит, ведь я в шоке от подобной наглости.

— Вношу разнообразие в твое утро, — радостно заключает Моро. — Позитив. Сладости поднимают настроение и заряжают энергией, а эти малышки буквально тают во рту. Ты только попробуй и сама все поймешь. Будешь парить над землей.

Мужчина останавливается перед столом, кладет на него коробку, приступает к распаковке, то и дело оборачиваясь, поглядывая на меня.

— Откуда у вас ключи от моего номера?

— Взял внизу, — небрежно роняет Моро.

— Интересно, — протягиваю. — Значит, любой человек может зайти в отель и взять у администратора ключ-карту. Впервые встречаю такой подход к системе безопасности. Нужно найти другое жилье.

— Я — не любой, — смеется дизайнер. — Вот, возьми эту прелесть. Тает во рту. Клянусь, ничего вкуснее ты в своей жизни не знала. Все горести и печали сразу отступят.

Мужчина подходит и протягивает мне десерт. Крошечный, соблазнительно оформленный, заключенный в эффектную бумажную корзинку.

— Ты забудешь обо всем, Юленька, — продолжает ворковать Моро.

Он серьезно? Думает, я попробую этот чертов десерт и наплюю на мертвого мужа? Легко переживу потерю?

Точно псих. Больной на всю голову. Эмоционально отмороженный.

Я беру предложенное. Размахиваюсь и бросаю в стену. Лакомство растекается по светлой поверхности, оставляет радужный след, еще и золотистая пыльцы вокруг кружится. Ну и правда красота. Загляденье.

— Мне нужен отпуск, — говорю твердо. — Завтра я вылечу в Мюнхен. С вашим согласием или без. Это просто произойдет.

— Нет, — отрицательно качает головой Моро. — Я присмотрел тебе квартиру. За отель не волнуйся. Все равно скоро переезд в другое место.

Кажется, его совсем не волнует мой отказ от десерта и вызывающее поведение. Глаза мужчины лишь ярче вспыхивают. Вероятно, мой вдруг проявившийся характер только подстегивает извращенное воображение творца.

— Вы не слушаете, о чем я говорю, — выдаю после короткой паузы.

— Слушаю, — улыбка не сходит с его лица. — Ловлю каждое твое слово. Но поверь, я сам знаю, как будет лучше для тебя. Похороны. Траурная церемония. Это же ужасная атмосфера. Зачем туда нырять? Лучше расслабься. Выдохни, получи удовольствие.

Черт побери. Откуда он берет подобный бред? Фразы скорее раздражают, нежели успокаивают. Я готова взорваться. Вспыхнуть от бешенства, разлететься на куски.

— Я любила своего мужа, — выпаливаю. — Люблю до сих пор. Извините, но у меня не выходит переключиться. Работу сделаю, а потом…

— Что это? — резко спрашивает Моро, смотрит мимо меня, куда-то в сторону.

Я перехватываю его взгляд. Улавливаю напряжение. В мгновение ока настроение дизайнера разительно изменяется.

Грозовое предупреждение. Нет. Уже гроза.

Моро буравит тест так яростно и пристально, что складывается впечатление, будто в любой момент способен воспламенить покрывало, на котором покоится свидетельство моего реального положения.

— Я беременна, — бросаю глухо.

— Невозможно, — бормочет Моро.

— Почему? — нервно усмехаюсь. — Что здесь такого особенного? Я замужняя женщина. Вернее была ею. Теперь вдова. Вполне нормальный порядок вещей.

— Ладно, — поджимает губы. — Не проблема. Я договорюсь с врачом. Чем раньше, тем лучше. Думаю, ты со мной согласишься. Завтра устроит? Сегодня уже не успеем. Да и ты должна присутствовать на показе.

— Спасибо, я лично найду клинику.

— Зачем? Я куда лучше знаю город. Подобных вопросов прежде не решал, но уверен, мне помогут найти отличного специалиста. Ты не должна пострадать. Твое здоровье сейчас в приоритете.

— Множество женщин рожает без проблем, — пожимаю плечами. — Не вижу никакого повода для волнения.

— Верно, — замечает рассеянно, переводит взгляд с теста на меня и обратно, делает так несколько раз. — Но ты же не будешь рожать.

— В смысле? — хмурюсь. — Конечно, буду.

— Нет. Никогда. Это недопустимо.

Каждое слово звучит как раскат грома.

— Что за бред? — порывисто поднимаюсь и складываю руки на груди, мое неожиданное движение вынуждает Моро невольно отступить.

— Я запишу тебя на аборт.

— Ты с ума сошел? — спрашиваю и практически сразу понимаю: это не вопрос, а подтвержденный факт.

— Ты не имеешь права беременеть, — хмуро заключает он, полосует меня взглядом, словно бритвой. — По контракту.

— Ерунда, — выдаю резко. — Там нет ни строчки о таком. Мои юристы изучили договор вдоль и поперек. Не существует запрета на беременность. Да и кто бы в здравом уме…

— Перечитай, — лицо Моро вдруг становится каменным, совершенно непроницаемым, чувства больше не прорываются на свободу. — В контракте четко обозначен пункт о том, что ты должна сохранять определенную физическую форму. Указаны параметры.

— Это другое, — говорю и рефлекторно вздрагиваю от тяжелого взгляда Моро.

Теперь наступает моя очередь отступить на шаг назад. Мне совсем не нравится то, с каким видом смотрит на меня дизайнер. Гнев? Ярость? Нет, нечто гораздо худшее, тут выразить трудно, даже разбираться не тянет.

— Беременность испортит твою фигуру, — чеканит мужчина, наступая вперед. — Я такое не потерплю. Твое совершенство нельзя разрушать.

Угроза осязаема на физическом уровне.

Челюсти скрежещут. Кулаки сжаты. Моро надвигается, будто ураган. В глазах беснуются молнии. Этот человек источает ауру опасности.

— Не переживай, — произносит он и как будто пытается улыбнуться, но затея не удается, губы не подчиняются, застывают в кривом оскале. — Мы очень осторожно достанем из тебя этого ребенка.

Я холодею изнутри. Последняя фраза вынуждает мою кровь заледенеть в жилах. Тошнота подкатывает к горлу, болезненный спазм сводит желудок.

Что за дерьмо этот придурок несет? Достать ребенка? Достать?!

Я понимаю, нужно действовать осторожно. Подавляю первый порыв, сдерживаюсь и не залепляю дизайнеру пощечину. Сейчас будет очень глупо провоцировать агрессию. Если посудить трезво, я не представляю, насколько далеко этот человек способен зайти в своем безумии. Он может напасть на меня, навредить моему малышу. Я отступаю еще на шаг назад, подавляю инстинктивное желание прикрыть живот руками, поскольку не хочу лишний раз будоражить и провоцировать Моро.

— Я думала можно сделать паузу, — роняю невинным тоном. — Родить, а после вернуться на подиум. Сейчас существует много способов привести себя в форму. Достаточно пары месяцев и никто не поймет, что я вообще была беременна.

— Исключено, — он лихорадочно мотает головой. — Нельзя терять столько времени. Тут и неделю терять нельзя. А если ребенок тебя поменяет, что тогда? Нет-нет, Юленька, я не согласен.

— Выходит, если я мечтаю продолжить моделью карьеру, придется избавиться от ребенка? — уточняю осторожно. — Другого способа не найти? Сомневаюсь насчет аборта. Я слышала разные истории. Без вреда для здоровья такое не проходит.

— Я обеспечу лучшую клинику.

— Но кто даст гарантии?

Затягиваю разговор, лихорадочно размышляю над тем, как поскорее выбраться из номера. Сейчас Моро выглядит так, будто стоит мне шевельнуться, сразу бросится следом. Он не намерен отпускать.

— Конечно, можно подождать выкидыш, — заявляет дизайнер. — Но боюсь тогда последствия окажутся еще гораздо более непредсказуемыми. А нам никак нельзя рисковать.

— Ой, — смотрю на часы и вскрикиваю. — Доставка.

— Что? Какая еще доставка?

— Я заказала для вас сюрприз, — подхватываю свою сумочку. — Уверена, служба уже ждет вниз. Надо принять заказ.

— Пусть поднимаются в номер.

— Нет, я должна сама показать, — стараюсь ничем не выдать истинные эмоции. — А то весь сюрприз испортится.

— Зачем ты сделала заказ?

Моро подходит к столу и подхватывает сладость наугад, отправляет десерт в рот, сосредоточенно жует.

— Хотела поблагодарить вас, — улыбаюсь. — За все. За вашу помощь. За доброту.

— Не стоит, — отмахивается. — Лучше избавься от… проблемы. Ну не пытайся меня переубедить. Я знаю, ребенок все испортит. Дети всегда все портят. Отвратительные существа. Вопящие. Капризные. Сопливые. Зачем тебе этот верещащий комок?

И почему у меня возникает чувство, будто он описывает не ребенка, а самого себя?

— Я на минутку, — заключаю радостно. — Скоро вернусь, тогда и продолжим разговор дальше. Ох, как же я волнуюсь. Вдруг моя задумка вам не понравится?

— От тебя мне понравится все, — уверенно произносит Моро.

Я выскальзываю за дверь. Сильно сомневаюсь, что дизайнер положительно оценит мою затею сбежать из Парижа в самый ответственный день показа. Я должна была закрывать финал. Но ничего не выйдет. Разговоры про аборты и выкидыши растравляют паранойю.

Слишком много всего происходит вокруг. Заманчивое предложение Дениз наверняка содержит коварный подвох. Безумный Моро способен подмешать мне какой-нибудь препарат.

Бежать отсюда. Бежать без оглядки.

Я выхожу из отеля, попутно вызываю такси до аэропорта. Документы и кредитка в сумке, багаж не потребуется. Я готова хоть голой отсюда улететь.

Пора возвращаться домой.

* * *

— Мне нужен отчет об опознании Рустама, — сообщаю Августу, который судя по выражению лица, совсем не ждал моего появления. — Где документы?

— Юля, что случилось? — Олег обнимает меня. — Почему ты приехала? Сегодня же показ. Завершение недели моды.

— Нам придется разорвать контракт с Моро.

— Плохая шутка, — хмурится брат.

— Факт, — пожимаю плечами. — Я с ним даже наедине оставаться не готова. Лучше бы нам добиться запрета о приближении. Не хочу, чтобы однажды этот псих вцепился в мое горло.

— Подожди, — встревоженно оглядывает меня. — Он напал на тебя? Угрожал? Какого дьявола сотворил этот урод?

— Он собирался достать кое-что, — запинаюсь, гадая, как лучше сформулировать фразу в текущей ситуации. — Достать из меня.

— В смысле? — пораженно выгибает брови.

Я жалею, что Моро узнал правду о моем положении. С другой стороны вряд ли он станет болтать о таком со всеми подряд. Но признаваться в беременности перед Августом — не самая хорошая идея. Не доверяю советнику. Не доверяю никому. Даже родному брату.

Я должна посетить врача, убедиться, что с моим малышом все в порядке, что дитя хорошо развивается. А то стресс последних недель мог сказаться на общем состоянии. Стараюсь поскорее прогнать дурные мысли, но понимаю, визит в больницу необходим.

Черт, это тупик. Во-первых, придется посетить доктора. Во-вторых, Моро явно затеет судебную тяжбу. Но разве законно требовать от меня аборт? Ладно, пусть он не станет настолько явно демонстрировать свои безумные затеи, скорее уж начнет требовать астрономическую неустойку.

Истина о моем положении быстро выплывет. Я не сумею скрыть визит в больницу. Дизайнер тоже ждать не станет. Информация разнесется. Так зачем молчать?

И все же я пока не готова обо всем рассказать.

Я ношу под сердцем ребенка Рустама Ахметова. Если это мальчик, то он вполне может претендовать на место главы клана. Неизвестно, безопасно ли такую новость оглашать. Наши враги не дремлют. Нельзя подвергать угрозе дитя.

— Моро обезумел, — выдаю наконец. — У него возникли маниакальные чувства ко мне. Он совсем перестал себя контролировать и наговорил такого, что я решила убраться из Парижа первым же рейсом.

— Я его лично прикончу, — заявляет брат. — Размажу гада.

— Размажь, — киваю. — В суде.

Через час я уже нахожусь в кабинете своего супруга, изучаю документы, которые свидетельствуют о его смерти. Просматриваю данные опознания.

Шрамы описаны очень детально. Даже тот самый — тонкая полоска на безымянном пальце, памятный след, прикрытый обручальным кольцом.

Кстати, про кольцо. Его так и не обнаружили. Прикрываю глаза, вспоминаю мерцающую драгоценность.

Это была идея Рустама. Настоящие кольца. Для меня — золотое, для него — серебряное. Религия не позволяла ему носить золото. Запрещенный металл. Старая традиция, которую он четко соблюдал. В его вере было много ритуалов, которые я успела изучить еще очень поверхностно.

Я еще раз просматриваю документы. Откладываю бумаги в сторону. Так подробно расписать абсолютно все. Каждый шрам. Каждую черту.

Плевать. Это про другого человека. Рустам жив. А этот… просто очень похож. И вообще логично устроить смерть, в которую все поверят.

Я должна отвлечься. Заняться делом. Иначе сойду с ума. Возможно, стоит снова изучить антиквариат? Вдруг я сумею найти ответ на вопрос где спрятан тот проклятый меч? Оружие лишним не будет. Особенно настолько известное, овеянное легендами.

Я раскладываю перед собой предметы, которые Рустам приобрел на аукционе у Вермана, плохо представляю, как можно связать эти вещи между собой. Они даже относятся к различным историческим периодам. Я не специалист, но замечаю очевидное.

Часы. Старые, помутневшие, но вряд ли представляют особую ценность. Статуэтка балерины. Довольно простая работа. Гипсовая фигурка. Обычная, непритязательная. Подсвечник из бронзы. Очень тяжелый, повидавший не одно столетие, витой, очень замысловатый. Фарфоровая тарелка с непонятным рисунком. Монета. Вроде бы тоже бронзовая. Интересной формы. Довольно крупная, с дыркой посередине.

Пожалуй, монета и есть самый древний предмет. И самый дорогой. Но какой от нее толк? Какой толк от остальных вещей? Чертовски странная головоломка.

Рустам мог специально выкупить бесполезные позиции. Путал врагов. Почему бы нет? Мой муж обожает издеваться над людьми. Забавляется над всеми без исключения.

Я начинаю крутиться на стуле. Бездумно смотрю в потолок.

Да, такой поступок вполне в духе Рустама. Навести всех на ложный след. Наблюдать за игрой со стороны.

Прибить бы этого гада.

Резко замираю. Сжимаю кулаки.

Как он мог бросить меня? Сейчас? В таком положении? Беременную? Ладно, о последнем муж не знал. И не узнает. Не скажу ему ни слова. Тоже затею какой-нибудь спектакль.

Отлично. Гормоны шалят. Размышляю про всякую чепуху, а лучше бы…

Мысль обрывается. Мой взгляд случайно падает на карту, скользит по отметкам, по диковинным символам.

Дьявол. Я начинаю понимать.