Глава 46

На следующий день меня переводят в новую палату, гораздо более просторную и обладающую реально впечатляющим оборудованием. Первый вариант уже казался продвинутым, но теперь, получив возможность сравнить, я замечаю абсолютно иной уровень. Даже без особых знаний становится понятно, что здесь все обставлено по последнему слову техники. Данная комната смахивает на космический корабль. И создается впечатление, точно тут можно провести сложнейшую операцию.

— Зачем столько всего? — поражаюсь. — Я ведь просто буду рожать.

— Лучше позаботиться обо всем заранее, — ровно замечает Рустам.

А потом из разговора медсестер я понимаю, что данная палата лишь малый фрагмент общей картины. Больницу перестраивают и достраивают в срочном порядке. Готовится отдельный корпус. Исключительно под меня. Сюда переводятся первоклассные врачи, светила мировой медицины. И речь идет не только о гинекологии и принятии родов. Приглашены кардиологи, неврологи, травматологи, терапевты. Я даже не все слова разбираю, но четко понимаю: супруг решил не исключает наступление конца света в ближайшем будущем. Иначе зачем ему такая бригада? Войну мы переросли, настала очередь глобальных изменений.

— Классно, — присвистывает Алена, едва переступив порог моей палаты. — Никогда ничего похожего не видела.

— Слишком много всего для меня одной.

— Твой мужчина учитывает каждую мелочь, — улыбается девушка. — Это ведь очень хорошо. С таким человеком сразу чувствуешь себя принцессой.

Вот и опять холодок разливается под кожей. Совпадение или нет? Разве Рустам успел назвать меня подобным образом при ней? Наша встреча была совсем короткой. Хотя существует вероятность, что прежде муж посещал Мальту и общался с родней.

— Как думаешь, с моим ребенком все будет нормально? — спрашиваю и тут же ругаю себя за откровенную глупость.

Ну что за бред? Я же не верю во всю эту мистическую чепуху. Да и будь впереди нечто жуткое, неужели Алена станет выкладывать правду с учетом ситуации? Она побоится тревожить беременную женщину. Логично же.

— Все будет отлично, — уверенно заключает Алена и тон ее голоса не позволяет усомниться в озвученных словах. — Я вижу великую судьбу впереди. Конечно, все события нереально разглядеть, пока лишь туманный лабиринт виден, но там сразу угадывается высокое положение. Твой сын добьется успеха.

— Мальчик? — невольно веду ладонью по животу. — У меня появится мальчик?

— Да, — выдает девушка и чуть медлит. — Думаю, да. Он объединит разные кланы, получит неограниченную власть. Люди будут уважать его и бояться. Опасный воин.

— Весь в папу, — усмехаюсь, сглатываю горечь, размышляя о том, что теперь буду волноваться сразу за двоих мужчин.

Рустам точно желает получить именно мальчика. Наследника. Для мужчин его рода это всегда было важно. Верно? А я мечтаю про девочку. С девочкой гораздо спокойнее. Но эта девочка — дочь Рустама Ахметова. В нашем ребенке течет буйная кровь. Бешеная. Гремучая. Не важно уже: мальчик или девочка. Покоя не светит в принципе. В любом случае придется тяжело. Мне предстоит воспитывать живой огонь.

— Ты такая красивая сейчас, — восхищенно заявляет Алена. — Станешь самой лучшей на свете мамой. Твои дети будут тебя обожать. Полюбят сильнее, чем ты представляешь.

— Дети? — рефлекторно переспрашиваю.

— Конечно, — кивает девушка. — На одном малыше вы не остановитесь.

Ну неплохо. Я бы хотела двух детей. Мальчика и девочку. А еще было бы просто замечательно выбраться из этой крутой больницы. Условия потрясающие, но я бы предпочла жить в обычной квартире.

— Когда я смогу вернуться домой? — интересуюсь, как только возвращается Рустам, Алена уже давно ушла, поэтому мы наедине, никто не помешает. — Понимаю, нужно дождаться, пока врачи одобрят эту идею, но все-таки… хотя бы примерно — когда?

— Что тебе здесь не нравится?

Вопрос ставит в тупик. И правда — что?

— Это не дом, — развожу руками. — Или ты не планируешь возвращаться? Мы останемся на Мальте?

— Нам стоит воздержаться от перелета, — замечает Рустам.

Трудно спорить.

— Но я же не останусь в больнице до самых родов, — начинаю и замолкаю, наблюдая за лицом супруга.

Чудесно. Именно такой расклад он и планирует. Держать меня под постоянным присмотром докторов, поэтому столько врачей пригласили и устанавливают новое оборудование.

— Мне кажется, ты перегибаешь, — выдаю наконец. — Если анализы будут хорошие и осмотр не выявит никакой угрозы, то нет смысла задерживаться в клинике. Согласен?

— Не волнуйся, — говорит супруг. — Я обо всем позабочусь. Я знал, что тебе не захочется находиться в больнице дольше положенного.

— Ладно, — киваю. — Значит, потребуется еще пара дней, ведь надо завершить курс? А потом? Как дальше? Что говорят доктора?

Проклятье. А что они могут сказать, когда видят Рустама? Скорее уж решат перестраховаться и посоветуют запереть меня в четырех стенах.

Черт. Никто не пожелает нести ответственность, если я опять окажусь под угрозой. С другой стороны теперь самой страшно далеко отходить от больницы. То я на волю рвусь, то замираю, охваченная жесточайшей паникой. Слишком серьезная ситуация, рисковать реально нельзя.

— Завтра тебя ждет сюрприз, — обещает Рустам.

Любопытно. Что это может быть?

Сначала я думаю, что меня переводят в очередную палату, еще более просторную и улучшенную в техническом смысле, но едва лишь открывается дверь, замираю от удивления.

Это точно не похоже на палату. Здесь нет больничной койки, нет никакого оборудования, которое бы могло напомнить увиденное мною прежде. На первый взгляд комната передо мной смахивает на самую обычную квартиру.

Стоп. Если честно, «обычного» тут ничтожно мало. Квартира выглядит потрясающее, впечатляет воображение. Чувствуется, продумывали каждую мелочь, прорабатывали малейшие детали. Дизайнер потрудился на славу. Приятная тональность, прекрасное сочетание различных оттенков. Атмосфера уюта и спокойствия царит вокруг.

Я ступаю вперед. Прохаживаюсь по гостиной, после медленно изучаю остальные места. Ощущаю себя так, словно проваливаюсь в сон. Вообще, плохо понимаю, что именно происходит. Я перепутала дверь? Вышла из клиники и случайно попала в жилой дом? Мысли разбегаются, сосредоточиться трудно.

Я открываю шкаф, действую наугад, повинуюсь безусловному рефлексу. И вновь мои глаза округляются. Внутри развешены очень знакомые вещи. Гардероб, хранившийся в Мюнхене. Дорогая одежда. Обувь. Сумки. Я выбирала все это прежде, но в поездку не взяла. Мы собирались очень быстро. Вовсе на посещали жилище на Мариенплац. Почти сразу вылетели на Мальту.

Когда только Рустам успел все организовать?

Если бы я не знала, что за стеной находится больничный коридор, то могла бы поверить, будто и правда оказалась посреди нашей новой квартиры.

Столько заботы. Повышенное внимание. Наверное, мне стоит радоваться такому отношению со стороны мужа, однако радости нет. Ни капли. Даже стыдно.

Я тут задыхаюсь. Вот. Верное определение моментально приходит на ум. Ощущение, точно попадаю в клетку. Тиски сжимаются. Слишком много контроля. Безумная опека. Похоже, супруг не понял мои прошлые слова. Или не захотел понимать?

Тяжело выразить чувства. Испытываю огромную благодарность, осознаю необходимость строгих мер безопасности, но легче от этого не становится. Сложно принять тот факт, что свобода для меня недоступна.

— Спасибо, — говорю я. — Вижу, ты старался сделать как лучше. Получилось красиво. Однако от такого дизайна это место не перестает быть больницей. А я мечтаю вернуться обратно к нормальной жизни. Гулять на свежем воздухе, наблюдать за морем. Общаться, встречаться с людьми, просто обмолвиться парой фраз с продавцом в магазине.

— Алена приходила сегодня, — замечает Рустам. — Тебе она не нравится? Больше не пускать?

— Что? — изумляюсь его ходу мыслей. — Нет, конечно. Мы прекрасно поболтали, но этого мало.

— Нужен продавец?

Черт, возникает полное впечатление того, что стоит мне дать утвердительный ответ, как двери распахнуться и сюда затолкают целую бригаду продавцов.

— Ты издеваешься, — выдыхаю.

— Я пытаюсь понять.

— Мне нужна свобода.

Рустам проходит вперед и открывает единственную дверь, за которую я еще не успела заглянуть. В лицо ударяет соленый морской воздух. Я следую за мужем. Оглядываюсь вокруг. Вид открывается невероятный.

Балкон. Просто гигантский балкон.

— Я не слышала шума стройки, — бормочу. — Как подобное вообще возможно? Когда ты умудрился все это провернуть? Не пойму. Разве реально устроить столько всего за пару дней?

— Мотивация — решающий фактор.

— Отлично, — поджимаю губы. — Значит, здесь мне разрешается гулять? В четко очерченных пределах охраняемой территории.

— Я расширю границы, — обещает ровно.

— Еще несколько таких балконов отстроишь?

— В будущем ты сможешь и по городу гулять.

— Звучит восхитительно, — не удерживаюсь от ядовитой иронии, ощущаю себя вечно недовольной стервой.

Проклятье. Но разве это вменяемый подход? Нагнать сюда кучу врачей, затеять стройку века. Если еще учесть, что полная картина от меня скрыта, трудно оценить размах той паранойи, которая накрыла моего мужа. Ему надо расслабиться. Нам — надо. Конечно, повсюду враги. Оставшиеся члены ордена не дремлют. Притаившиеся азиаты строят изощренные козни. Только ребенок требует другое.

— Наш малыш хочет на волю, — выдаю я. — Хочет, чтобы родители радовались его появлению. Думали о нем, а не об одних лишь правилах безопасности.

— Это связано, — заключает Рустам. — Наш ребенок должен быть под защитой. Ошибка исключена. Мальта превратиться в нерушимую крепость. Я уже контролирую постройку резиденции.

— Прости? — чудом удается не поперхнуться воздухом. — О какой резиденции идет речь?

— Я покажу проект, — спокойно произносит он. — Чертежи доставят через час. Подумай, хочешь ли ты принять участие в обустройстве нашего дома. На подобные вещи уходит много времени. Если тебе станет скучно, дизайнеры сами разберутся, исходя из наших пожеланий.

— Новый дом, — мотаю головой. — Когда ты собирался мне рассказать? Когда его возведение завершат?

— Нет, — хмурится. — Почему? Я обещал сюрприз. Пожалуй, их получится даже несколько. Квартира. Дом. Я решил действовать в нескольких направлениях.

— А как насчет моего мнения?

— Выкладывай, — невозмутимо заявляет муж. — Ты получишь возможность выбрать, где именно хочешь жить. Мальта — не финальный вариант, но маловероятно, что мы будем переезжать в другую страну до рождения ребенка.

Либо опять гормоны шалят, беснуются, принуждая кровь забурлить. Либо Рустам и правда переходит черту. Опять. Снова. С завидной регулярностью доводит меня до состояния крайнего бешенства.

Я жажду ему врезать. Как он сам учил. Побольнее. Применив правильную технику. Однако подобный расклад лишь распалит зверя.

Дьявол. Этому гаду все нравится. Ничем нельзя пронять. Броня непрошибаемая. Вывести из состояния равновесия нереально.

Вдох-выдох. Нужно объяснить все медленно и спокойно, выразиться по существу, без лишних эмоций. Он не понимает. Просто не понимает. Не привык понимать.

Я обнимаю себя руками, поворачиваюсь, осматривая громадный балкон, изучаю пейзаж, от которого перехватывает дыхание, и пробую урезонить собственную ярость. Немного отвлекусь и остыну, иначе не выйдет общаться в мирном ключе.

— А это еще что? — выпаливаю и киваю в сторону крыши, где рабочие устанавливают странную и весьма угрожающую конструкцию.

Антенна? Спутниковое телевидение? Никогда не видела ничего похожего прежде. Но какую технику принято устанавливать на крыше? Вариантов не так много.

— Пожалуйста, не волнуйся, — Рустам обнимает меня, ловко оплетает руками, окружает теплом, не позволяя вырваться, глушит тревогу своей близостью.

Его дыхание. Жар его тела. Ощущаю гулкие удары сердца. Наша кровь будто бьется в едином ритме. Абсолютное единение дурманит.

Черт побери, вот как ему удается постоянно сбивать меня с толку? Обманывает гнев. Подкупает. Выбивает почву — и тут же подхватывает на руки. Опаляет до костей.

— Что это? — повторяю с расстановкой. — Что?

— Вооружение, которое поможет нам отразить атаку в случае опасности, — ровно произносит Рустам.

И я не сразу понимаю суть его ответа. Принимаю фразу за метафору. Истина доходит до мозга с заметным опозданием.

— Вооружение? — тупо переспрашиваю. — На крыше?

— Мы неуязвимы из воздуха, — отвечает муж. — Система не позволит никому сюда ударить. Под водой еще идет работа, но через несколько дней завершим.

— Подожди, — сглатываю. — Ты допускаешь, что нас будут атаковать? Из воздуха? Реально кто-то прилетит и… выстрелит?

— Никто сюда не долетит, — уверенно заключает Рустам. — Лишний — не долетит. Мы полностью взяли под контроль воздушное пространство.

— Там… автомат? — вырываюсь из его объятий, разворачиваюсь, чтобы посмотреть мужу прямо в глаза. — Пушка? Или как это называется? Ты установил на крыше больницы оружие?

— Там много всего, — выдает с невозмутимым видом. — В целях безопасности. Любой удар будет отражен. Врагам ничего здесь не светит. Никто не посмеет сунуться.

— Но в принципе такая вероятность есть, — прочищаю горло. — Нас собираются штурмовать?

— Нет, не думаю, — говорит он. — Я не получал никаких данных на этот счет. Только не мешает подготовиться заранее. На всякий случай.

— А эта штука? — оборачиваюсь и опять поглядываю на крышу. — Она хоть сама по себе не взорвется?

— Исключено, — отрезает Рустам.

— Тебе не кажется, что это перебор?

— Я учитываю все существующие риски. Даже самые маловероятные. Наш ребенок родится в самом безопасном на свете месте.

Разве можно сейчас в ним спорить? Разве я не хочу оградить малыша от любой угрозы? Разве имею право высказывать претензии?

Риск есть всегда. И враги. Больше деньги — большие проблемы. А у нас вообще психи из ордена постоянно на хвосте. Пусть Рустам и разогнал высший круг, там еще достаточно опасных типов с мутными намерениями.

Никому нельзя верить. Ничему. Но так можно и с ума сойти. Чокнуться от всех этих мер перестраховки. Тронуться рассудком.

— Ну это точно сюрприз, — протягиваю. — Оружие на крыше. В подобных условиях я никогда не находилась.

— Ошибаешься, — опять умудряется притянуть меня вплотную. — Ты проводила ночи в моем родовом замке, где установлены схожие системы. Не до такой степени продвинутые, но принцип работы похож.

Обалдеть.

— А на случай третьей мировой войны ты готов? — нервно усмехаюсь. — Вероятность ядерного удара учитываешь? Сейчас в новостях столько политических манипуляций…

— Разумеется.

— Что?

— Я принял это во внимание.

— Будет война? — напрягаюсь и взрываюсь. — Настоящая? Ну то есть во всем мире? Мировая война? Еще и ядерная? Ты что-то знаешь? Рустам! Да что я должна клещами информацию вытягивать?!

— Никакой войны, — чеканит он. — Я этого не позволю.

— Господи, — шепчу и понимаю, как быстро умудрилась заразиться вирусом вечной паранойи, за себя никогда не переживала так, не тревожилась, а за малыша волнуюсь, превращаюсь в законченную истеричку. — В каком мире появится на свет наше дитя?

— В самом лучшем, — Рустам целует меня в макушку, делает глубокий вдох, буквально пьет аромат моих волос. — Я об этом позабочусь. Мы семья. Я буду вас защищать.

— Семья, — повторяю и чувствую, что горло моментально сжимает раскаленный стальной обруч. — Мы очень странная семья. Не проводим время вместе так, как остальные люди. Мы вообще не проводим время вместе.

— Пора это исправить.

— Ты уволишься?

— Буду работать из дома.

— И где наш дом, Рустам? В твоих родных землях? В Германии? Или теперь на Мальте? В квартире? В резиденции? Не удивлюсь, если пока мы общаемся, твои рабочие тащат сюда бурильную установку и приступают к созданию бункера.

— Мой дом там, где ты, — обезоруживает.

Рустам красиво говорит. И очень много делает. Его активность устрашает. Кипучая деятельность ввергает в шок. Но все это как будто… не то?

В отношения вкладываются оба партнера. Если муж не улавливает, чего именно я желаю, надо показать на примере. Одних лишь слов будет мало.

Вот и моя очередь действовать.

Практика оказывается гораздо сложнее теории. Рустам окружает меня заботой, предугадывает каждое желание, буквально затапливает лаской и нежностью. Проблематично отстаивать свою точку зрения в таких условиях.

Он всякий раз умудряется погасить мое возмущение. То разговор переводит в противоположное русло, то поражает очередным знаком внимания, точно мысли моментально читает и действует на опережение. А вообще, я подумать не успеваю, желание исполняется раньше.

Муж все время проводит со мной. Ни на шаг не отходит. Если ненадолго остаюсь в одиночестве, продолжаю чувствовать его присутствие.

Теперь всю работу Рустам выполняет из палаты. Хм, из нашей импровизированной квартиры. Много места ему не требуется, из техники самый минимум: продвинутый лэптоп, планшет, несколько телефонов.

Выходит ловко. Супруг лихо общается по-английски и по-немецки, без особых проблем переходит на французский, а завершает все японским. Или китайским? Кажется, оба этих языка ему прекрасно известны. А может, язык один, но используются разные диалекты? Тяжело определить наверняка. Я по большей части угадываю, сама с трудом разбираюсь в отличиях.

За ним интересно наблюдать. Слушать его тоже любопытно, даже когда ничего толком не понимаешь. Он вмиг преображается. Серьезный. Сосредоточенный. Жесткий. Дела ведет будто бьется с врагами насмерть. А после завершает разговор, отключает телефон и вдруг переводит взгляд на меня. Губы в улыбке растягивает. Скалится. Опасный. Жуткий. И абсолютно весь мой. До капли. Так это ощущается. Резкая перемена завораживает.

Вот как здесь размышлять о действиях? Как сражаться за свои права?

Один лишь взгляд. Столкновение. Глаза в глаза — разряд электрического тока пробегает по телу. Короткое замыкание. Разряд, разряд, разряд.

Все свои слабости списываю на гормоны. Отличный предлог. Раздражаюсь? Гормоны бурлят. Возбуждаюсь? Опять во всем гормоны виноваты. Разум отключается, воля расплавляется. Что это, если не всплеск гормонов? Эмоции зашкаливают.

Я понимаю, до завершения курса капельниц, бесполезно обсуждать отъезд из больницы. Но постоянно находиться в четырех стенах отказываюсь. Тут же взвыть от безысходности можно. И даже просторный балкон не спасает. Хочется на волю. Надо получить хотя бы видимость разнообразия. Поменять декорации.

— Мне нужно прогуляться, — заявляю прямо, не вижу смысла хитрить. — Выйти в город, немного пройтись по центру.

— Зачем? — спрашивает Рустам.

— Пора развеяться, — пожимаю плечами. — Да, ты все очень красиво обустроил, уничтожил больничную атмосферу, создал идеальную имитацию реальной квартиры. Однако я тут будто в капкане. Душно. Ну как ты не понимаешь? Почему я должна объяснять простейшие вещи?

— И куда ты собралась?

— В магазин, — выдаю невозмутимо. — Жаль, не получится устроить тебе сюрприз, ты же приставишь ко мне вооруженную до зубов охрану и бригаду скорой помощи следом отправишь.

Усмехается. Молчит. Никак не возражает против моего плана. Конечно. Зачем возражать, если не собираешься никуда отпускать?

— Хорошо, — наконец произносит Рустам. — Прогуляйся. Но охрану я с тобой отправлю при любом раскладе. И врач рядом тоже не помешает.

— Да со мной все нормально, — выпаливаю. — Анализы хорошие. Никакой угрозы нет. Если честно, меня куда сильнее нервирует необходимость быть под вечным наблюдением. Кстати, беременным нельзя волноваться. Вот и не доводи меня. Не раздражай.

Он продолжает ухмыляться. Искренне наслаждается любой моей реакцией. В очередной раз убеждаюсь — его не пронять, ничем не прошибить. Всегда умиляется, кайфует от моего поведения. Как такого выбить из колеи? Я и сама рядом с ним успокаиваюсь. Хочу бунтовать, а ничего не получается. Запал гаснет.

— Злючка, — заключает Рустам и оказывается рядом так быстро, что я не замечаю, как вновь попадаю в горячий капкан его сильных рук. — Колючка. Такой ты мне нравишься еще больше.

Ох, крышу сносит явно не только у меня одной. Моя беременность влияет на нас обоих. У Рустама тоже сейчас одуревший вид. Глаза пьяные. Если бы я не знала, что он никогда не употребляет спиртное, то решила бы супруг опустошил несколько бутылок алкоголя.

— Я мечтала про обычную жизнь, — выдыхаю. — Понимаешь? Совместные ужины, просмотр кино. Простые моменты, которые есть у каждой семьи. Мелочи, но именно подобные вещи создают общую картину. Соглашусь, наивно и глупо с моей стороны надеяться на такой расклад. Ты слишком богат и влиятелен, всегда будешь привлекать внимание безумных конкурентов, которые только и ждут, чтобы вцепиться в глотку.

— Хочешь сбежать на край света? — интересуется без тени иронии.

— Ты и там приключения найдешь, — усмехаюсь. — Тебе будет тяжело отказаться от привычной рутины. Коварные планы, изощренные интриги. Это же часть натуры. Ты должен сражаться и побеждать. Такая природа. Ничего не поделать. Я не могу просить тебя завязать, ведь это как посадить на цепь дикого зверя.

— Можешь, — хрипло произносит Рустам. — Ты можешь все.

— Нет, не хочу, — отрицательно мотаю головой. — Не такими методами, не такой ценой. Нам это счастья не принесет. Лишь проблем добавит. Тебе надо выплескивать энергию.

— Ну я мог бы рыбачить, — протягивает он. — Найти призвание в чем-то другом. Пока плохо представляю, но вероятно скоро появится такая возможность.

— Ты шутишь?

— Я абсолютно серьезен.

— И кому ты планируешь передать всю власть?

— Вариантов хватает, — заключает муж. — Есть надежный друг. Сразу он не подпишется на мое предложение, но если задействую правильные рычаги, то договоримся. А еще есть Джохар. Тоже крепкий боец. Уверен, справится не хуже меня.

— Мне кажется, твой брат не слишком рвется занять трон, — замечаю осторожно. — И твой друг туда не стремится, раз придется на него дополнительно влиять.

— Скоро может появиться новая кандидатура на этот пост, — хищно скалится.

— Кто?

— Один парень из прошлого, — отвечает уклончиво. — Он сбежал от своей семьи, бросил бизнес, решил завязать с карьерой раз и навсегда. Пожертвовал всем ради женщины.

— И чем его история закончилась?

— Ну он побегал по лесам. Попробовал жить мирно. Честно. Только долго эту скукотищу не вытерпел. Влез в такую переделку, что еще долго будет огребать.

— Вот и не нужно тебе проводить похожий эксперимент, — говорю тихо. — Завязать не выйдет. Ты даже на необитаемом острове умудришься создать секретную организацию, найти врагов и союзные кланы.

— Нет, — спокойно отрезает Рустам. — Если я решу завязать, то завяжу. Никаких возвратов и откатов. Если ты скажешь поступить так, это даже не будет жертвой.

— Будет, — заявляю твердо. — А я против. Мы найдем компромисс. Например, ты выпустишь меня из больничного заключения, а после продолжишь плести интриги. Просто не забывай предупреждать, когда соберешься умереть в следующий раз.