Глава 57

Роды проходят легко. Я больше переживаю за окружающих меня врачей и медсестер, чем за саму себя. Пытаюсь сдерживать буйный нрав супруга, что оказывается гораздо тяжелее, нежели терпеть тягучие схватки. Рустам так и норовит прихватить кого-нибудь за горло. Лишь стоит мне вскрикнуть, муж уже готов броситься в атаку и абсолютно каждого в палате прибить.

— Рустам, — хватаю его за руку. — Ты куда?

— Да так, — протягивает. — Разобраться бы.

— Бросишь меня? — мстительно щурюсь.

— Нет, ты что? — даже вздрагивает, снова рядом усаживается, в глаза мои смотрит и немного успокаивается. — Я всегда рядом.

Даже при родах, которые протекают легко, крики неизбежны. Ну попросту не выходит сдержаться. И эти звуки действуют на моего супруга как щелчки кнута. Нет, скорее как разряды электрического тока. Как выстрелы в упор.

Проклятье. Он разъярен. Готов всю эту клинику разнести. Голыми руками. Все стены в пыль раздробить громадными кулаками.

— Рустам, — царапаю его руку. — Хватит.

— Что? — хмуро сдвигает брови. — Я тут.

— Ты всех распугаешь, — бормочу. — До инфаркта людей доведешь.

— Я никого не тронул.

— Твоего взгляда достаточно.

— Ничего, — бросает мрачно. — Пусть поживее шевелятся. Пусть вообще делают хоть что-нибудь. А если от них толка нет, то какого хрена они тут?

— Рустам, — судорожно выдыхаю и закатываю глаза.

— Тебе больно, — говорит он и по тону становится ясно, мою боль он воспринимает куда ближе и острее, чем свою собственную. — А они ни черта сделать не могут.

— Это нормально, — выдавливаю слабую улыбку. — У всех женщин так происходит. Я в порядке. Я…

Опять схватки. И опять кричу. Тужусь сильнее.

Все. Еще совсем чуть-чуть.

— Рустам! — опять удерживаю мужа от расправы. — Ты… ты невозможный мужчина. Невозможный… и любимый. А ну-ка присядь… Живо!

То на крик срываюсь, то на шепот. Закашливаюсь. Задыхаюсь. Однако умудряюсь держать в узде своего личного зверя. Стараюсь рукой точно цепью обвить.

Дикий. Безумный. Безжалостный. Одержимый. Мой.

Ужас какой. Рожаю я, а он с ума сходит. Ну нельзя так, нельзя.

— Рустам, — опять улыбаюсь. — Все.

Крик нашего малыша взрывает пространство. Радостный. Звонкий. И требовательный. Наш маленький воин громко заявляет о себе.

Рустам целует меня. Жадно вдыхает мой запах.

Врач занимается ребенком, проводит все, что необходимо выполнить, после подает долгожданный комочек счастья мне, но принимая своего сына, обхватывая его руками, замечаю, как бледнеет доктор.

— Что-то случилось? — вглядываюсь в личико ребенка, после снова перевожу встревоженный взгляд на врача. — Что-то не так?

Доктор дергается. Кажется, его рот сводит судорогой.

Рустам поднимается, сжав кулаки.

— Стой, — поспешно одергиваю супруга. — Скажите, что происходит?

— У вас девочка, — выдает врач.

— Девочка? — спрашиваю изумленно.

— Д-да, простите, — запинается бедняга.

— И что с ней не так? — рявкает Рустам.

— Все отлично, — заверяет. — Абсолютно здоровый ребенок. Показатели в норме. Никаких отклонений.

— Тогда чего ты трясешься? — мрачно интересуется муж.

— Они думали, ты хочешь мальчика, — включаюсь в беседу. — Рустам, присядь, пожалуйста, посмотри на нашу принцессу.

Подчиняется. Возвращается на свое место. Смотрит на дочь.

Боже мой. Никогда раньше его таким не видела. Ярость мигом отступает, гнев испаряется. Супруг изучает малышку, будто загипнотизированный, глаз с нее не сводит. Его лицо моментально преображается, становится мягче, светлее, точно озаряется изнутри.

— И с чего им взбрело, что я пацана хочу? — скалится, но даже это сейчас выходит как-то иначе, очень непривычно, по-доброму.

— Мужчины мечтают о наследнике.

— Будет, — кивает рассеянно. — Будет и наследник. Потом. А я реально девчонку хотел. Твою копию. Точь-в-точь. Принцессу.

— Наша девочка, — не могу перестать улыбаться, то на дочку смотрю, то на мужа, и сердце сладко сжимается, даже никакой усталости не чувствую. — Золотая девочка.

Малышка кричит. Улыбается нам. Ну так мне кажется. И взгляд у нее осмысленный. Или выдумываю? Нет, точно все понимает. Лучше нас понимает и чувствует.

Наша девочка. Самая любимая. Самая красивая. Самая родная. Желанная. Настоящая принцесса. Обожаю ее. Жизнь отдам. Люблю, люблю, люблю.

Меня затапливает нежность. И Рустама тоже.

Дочка. Доченька. Ты нас еще сильнее сближаешь.

Глаза у нее мои. Светлые. И волосы тоже. Один в один. Конечно, позже это может поменяться. Да скорее всего, ведь Рустам жгучий брюнет с черными глазами. Вот и малышка в него пойдет. Хотя посмотрим. Кто знает? А пока…

— Злата, — выдаю, не раздумывая.

Рустам вопросительно смотрит на меня.

— Золотая девочка, — поясняю. — На ум пришло именно такое имя. Злата. Интересно звучит. Тебе нравится?

— Хочешь назвать ее так?

— Да, — на этом слове доченька издает всхлип, который читается, будто явное одобрение моей идеи. — Ты против? Нельзя подобное имя использовать?

— Почему нельзя? — удивляется.

— Ну у вас же девочек иначе называют, — пожимаю плечами. — На твоем родном языке. Возможно, так поступить правильнее. Или же дать двойное имя.

— Злата, — уверенно произносит Рустам. — Ее точно зовут Злата.

— Ты видишь, как она смотрит?

— Вижу, ей нравится имя.

— Мы наверное сходим с ума, — смеюсь. — Она еще слишком маленькая, чтобы нас понимать. Она только появилась на свет.

— Может быть, — задумчиво протягивает супруг. — Но она сильная. Взгляд круто держит. Воинственная. Все вокруг мужика ждали, а пришла девочка, которая мир на колени поставит.

— Рустам, наша дочь не будет участвовать в войне.

— Нет, конечно, — усмехается. — Она будет сразу побеждать. Ты глянь на нее. Глянь. Я серьезно. Ей будут сдаваться без боя.

Да. Заметно. Первый уже сдался.

Абсолютная капитуляция.

Боже, мне даже трудно сказать, что лучше. Любоваться своей родной девочкой или же наблюдать за поразительной переменой в супруге. Ладно, Рустам еще вернется к своему привычному жесткому образу. Хотя… нет. Не со мной и не с дочкой.

Для других — глава клана. Хозяин империи. Кровожадный монстр, вселяющий утробный ужас.

Для нас — урчащий от удовольствия тигр. Нежный. Ласковый. Хищный зверь, который всегда свое защитит. Грозный дракон охраняет сокровище.

* * *

— Камиль, — обращается Мари к своему сыну, но тот никак не реагирует, даже голову не поворачивает на голос матери, хотя обычно моментально на ее оклик отзывается. — Сын, ты слышишь меня?

Мы находимся в резиденции на Мальте. Строительство нашего особняка полностью завершено, последние работы снаружи выполнены. Дом моей мечты становится реальностью.

Дудаевы опять прилетели в гости.

— Камиль, — повторяет Мари.

Опять никакой реакции.

Мальчик молча стоит и смотрит, как Злата ползает по огромному манежу, разгоняется и ракетой мчит вперед, заливисто хохочет. Замирает, разворачивается и повторяет маневр, только теперь в другом направлении.

Малышка иногда поглядывает на Камиля, но куда больше ее занимает собственная игра. Неугомонная девочка. На месте она не сидит. Сорванец. Безумно активная.

— Камиль, нашел себе невесту, — смеется Мари. — Вообще, я не помню, чтобы он раньше так интересовался девочками. Ему подавай военную технику. Солдатиков. Постоянно строит укрепления, собирает армию.

— Что? — Рустам мигом вскидывается. — Какая невеста? Мы близкие родственники. Брат и сестра. Пусть забудет про мою дочь.

— Ты шутишь? — выгибает брови Мари. — Мы такие родственники, что…

— Нет, — отрезает холодно. — Не знаю, как твоему сыну, а моей дочке рано про замужество думать.

— Чего? — вступает в беседу Амир. — Чем это мой сын тебе не угодил? Отличный жених будет. Лучшего не найдешь. Но я еще подумаю, стоит ли нам вязать семьи браком.

— Он слишком взрослый, — хмуро бросает Рустам.

— Да у них разница чуть больше трех лет! — восклицает Мари.

— И что? — рявкает. — Кто сказал, что моя дочь вообще захочет выходить замуж? Поговорим после того, как ей стукнет восемнадцать.

— Рустам, — выдаю с нажимом.

— Я сказал, — чеканит. — Никаких бредней про свадьбу.

Он поднимается и направляется к Дудаеву-младшему.

— Эй, парень, держись от нее подальше, — заявляет на полном серьезе, будто это совсем не дети, а взрослые, которых нужно развести по разным углам.

— Почему это? — резко бросает мальчик.

И… ох, он что занимает боевую стойку?

От такой наглости даже Рустам на миг тушуется. Не ждет подобного отпора. Кажется, не сразу понимает, как можно ответить.

— Она — моя, — твердо заявляет Камиль.

— Повтори, — хрипло требует Рустам.

— Я ее в жены возьму, — хмурит брови, кулаки разминает. — Когда время придет. И пусть только кто помешает.

Откуда он таких фраз нахватался? Мальчику и четырех лет не исполнилось, а уже серьезные планы строит.

— Вы своим сыном занимаетесь? — обращается к его родителям Рустам.

— Вы со мной говорите, господин Ахметов, — продолжает парень с убийственной серьезностью, еще не все буквы правильно выговаривает, а уже такие речи держит. — Я свататься буду. Готовьтесь.

— Ладно, сын, — вмешивается Амир. — Посмотрим. Отойди от девчонки. Во дворе помотайся. Развейся.

— Папа, я решил, — выдает мальчик. — Она — моя невеста будет. Моя!

Злата замирает в центре манежа, поглядывает на самоуверенного парня. С интересом поглядывает. А потом — раз и фыркает, снова пускается в путешествие, больше не обращает на него внимание.

Ха. Решил он. Принцесса лично будет выбирать.

— Мужчины, — протягивает Мари. — Они и правда уверены, что всегда сами делают выбор.

— А что? — мрачнеет Амир. — Разве не так?

Мы смеемся. И маленькая принцесса тоже подключается. Ей интересно повторить звук, который мы издаем.

Мужчины могут много чего выбирать. Но главное решение за нами. Кому сдаться, какого зверя выбрать, чьи клыки и когти кончиками пальцев поглаживать, чью непокорную гриву трепать.

Наивные они. Ну точно как дети. Даже самые яростные и властные представители сильных мира всего иногда ошибаются в простейших вещах.

* * *

Наступает день, когда Рустам показывает мне могилу мамы. Прежде ее погребли в другом месте, без опознавательных знаков, так, чтобы никто не сумел найти, однако мой супруг распорядился насчет перезахоронения. Перед нами возвышается массивный склеп. Архитектура впечатляет. Видно, что к вопросу подошли со всей серьезностью.

Мы прилетаем в мой родной город и сразу приезжаем сюда. Участок расположен на новом кладбище, считается элитным. Территория ухоженная, ведется наблюдение.

Внутри склепа находится безумно красивый памятник. Ангел из белоснежного мрамора. Скульптура моментально притягивает взгляд и завораживает.

А еще здесь есть портрет мамы. Черно-белый. Вероятно, Рустам достал фотографию и распорядился изобразить в виде рисунка.

Повсюду расположены лампады, в них горят свечи.

Я судорожно втягиваю воздух. Вытираю слезы тыльной стороной ладони. Стараюсь урезонить сбившийся пульс.

Это жизнь. Счастье и горе идут рука об руку.

Я опускаюсь на колени, дотрагиваюсь до прохладного мрамора. Прикрываю глаза и больше не способна сдерживать рыдания. Захлебываюсь истерикой.

Рустам опускается рядом и обнимает меня. Мускулистые руки согревают, прогоняют холод прочь, вырывают из ледяной бездны, вытягивают на поверхность.

Я не знаю, сколько времени проходит, просто не считаю. Лишь замечаю, что снаружи темнеет, ведь внутрь больше не проникает солнечный свет.

— Рустам, — роняю тихо. — Ты обещал мне все рассказать.

Он молчит, только еще крепче обнимает, с шумом втягивает воздух, зарывается лицом в мои волосы. Намеренно оттягивает решающий момент.

— Рустам, — повторяю. — Прошу тебя.

Больше выжидать не выйдет. Наступает миг истины.

— Мой отец держал твою мать у себя, — произносит муж. — Неделю. Каждый день он пытался ее сломать, но ничего не вышло. Она не сдалась. Держалась до последнего. Она всегда защищала вас. Тебя и твоего брата. Она вас безумно любила. Вы были для нее самым дорогим.

— Я знаю, — глаза пекут. — Знаю.

— Ублюдок понял, что ничего не добьется, — чеканит Рустам. — Тогда и устроил казнь. Собрал своих псов. Родню. Разных прихвостней. В подземелье нашего особняка начал расправу. Марат был против такого расклада, но его слово ничего не решало против слова моего отца. Как глава клана прикажет, так и будет. Он не подпустил брата к твоему дяде. Видно, до последнего опасался, что правда вскроется. А вот глумиться над беззащитной женщиной урод не страшился.

— Что он сделал? — голос срывается, поэтому я прочищаю горло, делаю судорожный вздох, отчаянно стараюсь побороть истерику. — Что он сделал с моей мамой?

— Взял ее, а потом отдал другим.

— Господи… она, — запинаюсь. — Она там и умерла? Так? От этого?

Мой желудок скручивается в морской узел. Тело прошибает ледяной пот, под кожей разливается изморозь.

— Он перерезал ей горло, — говорит Рустам. — Он понял, что никакое унижение не сломает ее, поэтому взбесился и завершил пытку гораздо быстрее, чем собирался.

— Моя мама, — шепчу. — Мамочка.

— Это была быстрая смерть.

— Боже, — всхлипываю.

— Она практически ничего не почувствовала.

— Откуда, — задыхаюсь. — Откуда ты знаешь?

— Марат мне все рассказал. Да и потом я получил возможность пообщаться с остальными свидетелями. Выяснил и сопоставил факты для полной уверенности.

— И где они? — судорожно выдыхаю. — Где звери, которые терзали мою маму?

— Их нет, — заявляет коротко. — Давно.

— Ты что, — осекаюсь. — Ты…

— Я убрал все лишнее, — заключает ровно. — Все, что могло тебе помешать быть счастливой.

— Но там ведь были и твои кровные родственники.

— Разве это меняет исход?

Я ничего не способна ответить, лишь неопределенно мотаю головой. Мне совсем не хочется думать и жалеть тех подонков сейчас я точно не сумею, хотя и считаю, что самосуд никогда не является верным решением проблемы.

Позже, возвращаюсь к этому разговору, я понимаю, Рустам мог утаить часть правды, любую историю можно рассказать по-разному, подчеркнуть разные оттенки.

Впрочем, какое это имеет значение?

Главное уже произошло. Я нашла свою маму. Теперь могу навещать ее, обращаться к ней, проводить время рядом. Конечно, я и раньше мысленно выполняла подобные действия, но сейчас все ощущается иначе. Ближе, острее, четче.

Ахметов забрал мою маму, когда мне было всего лишь пять лет. И Ахметов вернул все обратно. Обратил историю вспять, постарался исправить ошибки прошлого, восстановить справедливость.

Я осознаю, Рустам способен многое утаивать. Например, детали сотрудничества с Джеро муж так и не открыл до конца. Иногда нам приходят посылки из Японии, некоторые из них предназначены мне, но я их не получаю. Супруг методично избавляется от этих коробок. Я только усмехаюсь.

Рустам не ревнует, нет. Но он не позволит другим мужчинам прикасаться ко мне. Даже через подарки.

Хотя открытку от Моро мне передают, пусть и после долгой проверки. Там красуется логотип его новой коллекции и лаконичная надпись — «Богиня». Именно таким образом мужчина называет новый запуск. На обратной стороне картонного прямоугольника размашистым почерком выведено — «Прости». Вероятно, дизайнер действительно сожалеет о своем поведении, а может, надеется, однажды я вернусь к нему поработать.

Однако теперь у меня есть свой собственный бизнес. Проектированием домов и квартир. Внешние и внутренние работы. Я увлекаюсь этим гораздо сильнее, чем модой. Время за экраном лэптопа пролетает незаметно.

Мы часто выходим в свет, посещаем различные мероприятия. Жизнь кипит, идет полным ходом. Наша маленькая принцесса всегда рядом с нами. И думаю, очень скоро у нее должна появиться компания. Принц. А может, сразу двое? Алена уверена, на свет родятся именно близнецы.

— Твое прошлое предсказание было не слишком точным, — замечаю я. — Вместо мальчика родилась девочка.

— А мы посмотрим, что будет дальше, — задумчиво протягивает девушка. — Я видела того, кто объединит кланы, но это ведь совсем не обязательно должен оказаться парень. Просто сейчас в обществе царит такой стереотип. Каждый ему подвержен. Считается, что колени преклоняют перед правителем, а правитель всегда мужчина. Но иногда возможны исключения.

— Злата во главе клана Ахметовых? — спрашиваю с долей сомнения. — Еще и другие кланы объединит? Поменяет порядок?

— Поглядим, — улыбается Алена.

Я люблю свою дочь. Безумно. Даже боюсь, что не сумею полюбить других детей настолько же сильно, так много чувств отдаю ей.

И все-таки сомневаюсь, будто моей девочке станет интересно править империей. Но мы можем не понимать суть грядущего будущего. Вдруг во всем скрывается абсолютно иное значение?

Характер у Златы явно папин, проявляется в деталях. При внешности ангелочка это убийственное сочетание. Маленький манипулятор.

Ох, тяжело придется Камилю, когда они оба вырастут. Ну если мальчик не передумает насчет свадьбы. А он, кажется, не передумает, настроен серьезно. Стоит лишь Дудаевым приехать к нам в гости, сразу отправляется на поиски Златы. Близко не подходит, пока просто наблюдает за ней со стороны.

Рустам забавляется.

— Туго парню придется, — говорит муж. — Еще побегает за невестой, а она ему нервы вымотает похлеще, чем ты мне. Но ничего, он при любом раскладе мою дочь не получит. Легко — не получит. Сперва должен моего разрешения добиться.

— Что? — щурюсь. — Когда это я мотала тебе нервы?

— Никогда, — ухмыляется. — Я кайфовал.

Наши семьи сближаются. Во многом именно благодаря Злате. Малышка похожа на меня. Ее волосы остаются светлыми, а глаза голубыми. Конечно, перемены могут наступить позже. Но девочка уже умудряется очаровать моего папу и брата.

Она приносит мир в наш дом.

Конечно, полного взаимопонимания и радушного общения ждать не стоит, но для меня знаковым является то, что Олег и мой отец останавливаются в резиденции на Мальте. Причем сперва они снимают отель, планируют поселиться там, но одной встречи со Златой оказывается достаточно для перемены плана.

— Она всех мужиков превращает в дебилов, — замечает Рустам, которому очень сильно не нравится, когда кто-либо кроме него самого или меня находится рядом с дочерью.

— Даже тебя? — усмехаюсь.

— Особенно меня, — заключает муж.

И терпит то, что мой отец и Олег играют с девочкой. Куда деваться? Мы одна семья, и я надеюсь, придет день, когда от этого словосочетания никого не будет передергивать, когда никому из нас не придется специально об этом напоминать.