33. Уснешь тут…

Мне было так хорошо, что я даже не смотрела вниз на сияющие огни города. Все это: ночь, полет на красивом вертолете, другая страна, город, живущий ночной жизнью, — было ничтожным по сравнению с тем, что рядом со мной был мужчина, держащий мою ладонь.

Андрей никогда не проявлял столько нежности. Он не был ласков, не умел, да и не старался говорить комплименты. А Рома…достаточно было его взгляда и банального «ты очень красивая», как я уже гнала от себя мысли о том, какое платье куплю на нашу свадьбу.

Я знала, что буду жалеть об этой связи, как только он скажет, что каникулы кончились, а он ничего не обещал. Но, во-первых, мне так хотелось подержаться хоть за кончик крылышка этой птицы счастья, которая так внезапно оказалась в моих руках, а во-вторых…даже, если я буду страдать по нему, это будет потом. Сейчас я хочу жить.

Меньше, чем через час мы уже садились в аэропорту Савонлинны.

— Куда мы идем? — я шла за Ромой, неся стаканчики с кофе и сэндвичи, которые мы купили, чтобы перекусить по дороге, а он, чуть впереди, катил мой несуразный чемодан, который совсем никак не смотрелся с его сумкой. Интересно, мы смотримся так же нелепо?

— Едем, — улыбнулся он, чуть притормозив, — мы пока не на месте.

— Ну скажи!

— Озеро Сайма, слышала?

Я кивнула, пытаясь вспомнить, слышала ли я это название.

— Но сейчас же зима!

— Я же не предлагаю тебе купаться. Погуляем по лесу, там огромный участок, нет соседей. Тихо, красиво.

Рома внезапно переменился в лице, и я даже предположить не успела, чем обусловлена его растерянность, как он продолжил.

— Правда, мне придется завтра уехать на пару часов. По делам. Но я постараюсь быстро вернуться.

По делам, так по делам. Побуду одна.

У выхода нас уже ждала машина, ключи от которой водитель передал Роме, и пожелав всего доброго на английском, ушел.

Пока мы ехали по ночной трассе, я кормила Рому бутербродами и поила его кофе. Он с таким аппетитом кусал еду, а я жадно глотала слюни, глядя на его губы, язык и вообще на него всего.

Горький кофе немного отрезвлял мое ванильное настроение, и в какой-то момент меня озарило.

Ирка! Она же поехала с Димой в Финляндию к его родственникам! А Рома — его старший брат, раз тот хранил ключи от его дома.

Я облизала пересохшие губы и сглотнула.

— Тебе плохо? — Рома поглаживал мое колено, и смотрел то на меня, то на пустую дорогу.

— Нет, просто…просто устала.

Просто ты девочка для утех, Лида. И знакомить с родственниками тебя никто не собирается. Так что, пока он со своей семьей завтра будет праздновать помолвку брата, ты будешь сидеть одна и ждать его.

Оставив машину у кромки леса, мы, забрав вещи и проваливаясь по колено в снег, наконец, оказались в большом холодном доме.

— Скорее снимай ботинки, а я пока камин растоплю.

Я сбросила с продрогших ног обувь, отряхнула снег, попавший на ступни, и на носочках, чтобы не застудить ноги, подбежала к креслу у камина.

Рома снял свое пальто и укрыл меня, целуя в висок.

— А ты?

— Мне не холодно, — он намотал свой шарф, пряча мой заледеневший нос, а я дурела от его аромата, который теперь могла вдыхать, не стесняясь, что он заметит и сочтет меня за ненормальную.

В черной водолазке, в узких брюках, что так круто обтягивали его фигуру, он ходил по гостиной, доставая из пакетов вещи, заранее купленные водителем.

— Тут только самое необходимое. Завтра нужно будет съездить в город, чтобы купить продукты и теплую одежду для тебя.

Рома покосился на чемодан, размер которого не был предназначен для перевозки пуховых зимних курток и запасных сапог.

Что ж, завтра я еще и содержанкой стану.

Рома сунул мне в руки чашку с горячим чаем.

— Пей! Не хочу, чтобы ты заболела, пока дом прогреется.

Он суетился на кухне, совмещенной с гостиной. Я не видела, чем он занят, потому что мое кресло стояло спинкой, но по запаху поняла, что Рома готовит куриный бульон.

В доме становилось все теплее, и я начала постепенно высовывать ступни, потом ладошки из верхней одежды, в которую была замотана как гусеница.

— Как же мне повезло с боссом, боже! — улыбнулась я, принимая пиалку с золотистым ароматным бульоном.

— Ну, юридически пока еще я не твой босс, — Рома улыбнулся, довольный моим комплиментом, и сел в соседнее кресло.

Дом был сложен из бруса. Интерьер был простым, не вычурным, какой обычно бывает в охотничьих домиках. Только вот голов убитых животных и шкур здесь не было, чему я очень радовалась. Приятный цвет дерева успокаивал, а от потрескивания дров в камине и горячего бульона клонило в сон.

— Этот дом мне подарила бабушка. Она называла его дачей. Когда-то они с мужем жили в Питере, и, попав в гости к одному из ее друзей, здесь неподалеку, узнали, что этот участок продается. Она бредила этим местом настолько, что деду пришлось продать квартиру в Москве, и купить ей этот участок. Я часто проводил с ней каникулы. Так что, можно считать, что это дом моего детства.

Рома выглядел таким счастливым, рассказывая мне все это, и я не могла отвести глаз от него. А еще, как бальзамом на душу, стало то, что он делится со мной воспоминаниями из детства. А это значит…что я немного ближе, чем просто девушка на пару ночей.

— Летом мы катались на лодке, собирали грибы, варили варенье. А в один год я строил курятник, представляешь!

— Ты? Курятник?

— Мне было восемь. Я строил его все лето. Добывал материалы, выспрашивал у соседей, нет ли у них лишних досок или гвоздей. Мне так хотелось, чтобы следующей весной бабушка купила цыплят! Но…

Рома затих и опустил голову.

Неужели, бабушка умерла?

— Но она купила козу!

Мы в голос засмеялись, даже не сговариваясь. И еле успокоились спустя несколько минут.

— Так я стал фанатом сыра. Теперь у меня три завода в Швейцарии. Ты любишь сыр?

Рома так серьезно глянул на меня, а я пыталась собрать свои растерянные мысли. Бабушка, курятник, коза и тут же Швейцария, заводы, люблю ли я сыр…

— А зачем тебе Жираф?

— У меня еще две гостиницы. Возможно, получится все это связать. Пока не думал об этом.

Охренеть. Еще и гостиницы у него.

— Так ты любишь сыр?

— Да. Но больше я люблю шоколад.

— Шоколад…

Его челюсти напряглись и зубы заскрипели.

Что не так с шоколадом?

— Ты, наверное, устала, идем спать.

Он быстро поднялся с места, и подав мне руку, повел за собой по длинному коридору со скрипучими половицами, покрытыми старым, некогда белоснежным ковром.

— Эта комната самая теплая. Вещи сейчас принесу.

Он вышел, оставив меня одну, а я не понимала, что мне делать дальше.

Одна часть меня требовала послать его к черту и уехать сейчас же, даже не пытаясь вникать в его проблемы, из-за которых он сник. Тем более, у меня будет такая возможность, когда он поедет на встречу с семьей. А другая хотела узнать, что не так с шоколадом, что настроение Ромы упало настолько резко.

Через минуту Рома вернулся в спальню, держа в руках огромный пестрый плед, сшитый из кусочков разных тканей, подушки и постельное белье.

— Все после химчистки. Пахнет…летом. Как раз то, что нужно, когда в доме плюс десять, а на улице мороз. Поможешь?

Я, пребывая в шоке от очередной смены его настроения, встала с краешка кровати и принялась надевать наволочки.

— Завтра с утра придет домработница. Уберет и принесет чистое белье и полотенца, так что не пугайся.

Я кивнула, и стала стягивать с себя шарфы.

— Думаю, сегодня лучше спать в одежде, — Рома, сгребая меня в охапку, завалился на пружинящий матрас, и укрыл нас под самый нос, — спокойной ночи, моя малышка.

Ага. Уснешь тут, когда у мужика перепады настроения как у меня во время месячных.