История вторая

Тридцатое декабря. Поздний вечер. С небес романтично медленно падает снег, а звезды подмигивают в вышине, изредка проглядывая из-за туч.

Маленький городок, частный сектор неподалеку от лесополосы и я… тащусь домой со здоровенной елкой.

Притом елка мне досталась не особенно честным путем. Скажем откровенно — елка была сперта! Но я ощущала себя правой и вообще молодцом, потому тащилась сквозь метель чрезвычайно гордая собой, хотя эта гордость и была с привкусом идиотизма.

Почему елочка не была мною куплена цивильным, нормальным способом, а добывалась столь хм… героически? Причина простая и даже древняя — человеческая дурость и страсть к приключениям, которые во мне сплелись в странный клубок.

Я остановилась, отдыхая и, поддавшись порыву, вытащила из кармана телефон. Залезла в смски. Последнее сообщение было от “Гада” и содержало задание. Как можно понять — спионерить елку из двора конкретного дома.

С Гадом у нас были давние и чрезвычайно взрывные отношения. Мы оба были родом из этого маленького городка N, жили на одной улице, учились в одной школе, сидели за одной партой, а после поступили в один институт. И это все, разумеется, не мешало нам ненавидеть друг друга с первого сентября первого класса и по мере сил демонстрировать это.

Спрашивается, как так я от взаимной ненависти перешла к воровству елок по его заказу?

Дело в том, что простые пакости нам с ним наскучили еще в средней школе. Но тут-то и настал мой звездный час, я застукала Гада в объятиях с первой красоткой школы, которая была классом старше, да еще и парня имела, который вообще был одиннадцатиклассником. Тогда-то поганец и попал ко мне в рабство. Я не нашла ничего лучше, кроме как придумывать дурацкие задания, и ему приходилось их делать, ибо иначе — узнает официальный парень красотки.

Хорошие были времена!

Но, как и все замечательное, они долго не продлились, потому что я тоже была не без греха и быстро вручила Гаду ответное оружие. Так что наши взаимные гадости в итоге переросли в своеобразное взаимное пари. Негласная договоренность все же была, и совсем уж друг друга мы не подставляли. И… я говорила, что люблю приключения? Гад тоже был к ним неравнодушен, потому как-то уже на втором курсе института мне пришло сообщение: “Чет грустно. Зараза, придумай мне задание”.

Зараза была на пакости щедра, и за ней не заржавело.

А потом получилось, что на “задания” мы стали ходить вместе — это веселее. Правда, сегодня елку я воровала одна, так как этот мерзавец не приехал днем, как обещал.

Мои мысли и воспоминания прервал ироничный голос:

— Ну, привет, Зараза. Смотрю, трудимся в поте лица?

Я бросила елку, отряхнула варежки от налипшего на них снега и, сдвинув шапку повыше, буркнула:

— Явился!

— А что так неприветливо? — спросил высокий, широкоплечий парень, подходя ближе и оттесняя меня от зеленой красавицы.

Знакомьтесь — Гад. Он же Даниил Иванов.

— Кто на полдня опоздал?

— А ты, смотрю, меня прямо ждала? — подмигнул Гад и поднял елку, небрежно закинув на плечо. Я чуть завистливо на это покосилась. В начальной школе он был очень субтильным мальчиком, чем я бессовестно пользовалась и стучала его учебником по голове и кулачками, куда дотягивалась. А потом после очередных каникул я обнаружила, что он летом вытянулся, став выше меня почти на полголовы и заметно шире в плечах. Надо ли говорить, что первая же попытка по привычке побить вражину закончилась плачевно?

Тогда пакости эволюционировали в качественном смысле и стали меньше в количественном.

— Даня, прелесть моя, ты же знаешь, что я тебя всегда жду, — сахарным тоном поведала я в ответ.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся он. — Ну что, Зара… пошли ко мне домой?

— Зачем? — насторожилась я.

— Предки тут уже давно не живут, а я приехал с друзьями Новый Год отмечать. Собственно, только елки нам и не хватало!

У меня отвисла челюсть. Раньше у нас споры-испытания как-то не несли заказчику никаких бонусов, кроме морального удовлетворения, а сейчас, получается…

— Ну ты и Гад! Ты меня использовал!

— Знаю, — наклонившись, громким шепотом и словно по секрету сказал Данил.

— А ну отдай елку! — я подпрыгнула в бесплотной попытке отобрать дерево.

Но увы, за годы, прошедшие с начальной школы Даниил подрос еще… чуть-чуть. А если точнее, то сейчас я была ему по грудь, и, стало быть, отобрать несчастное хвойное смогла бы, только притащив стремянку и при условии отсутствия сопротивления со стороны парня.

— Ну что ты так взбесилась, — он проворно отскочил и погрозил мне пальцем, второй рукой удерживая зеленую красотку на плече.

— Да потому что…. — я даже задохнулась от возмущения. — Потому что…

— Потому что я по умолчанию тебя раздражаю. В курсе, — закончил за меня Даня. — Но, Зара, сама подумай, зачем тебе встречать Новый Год дома, если есть мы? Плюс я уже отпросил тебя у родителей.

— Ты ЧТО?! — в конец опешила я.

Кстати, да. Вопреки нашей пламенной вражде, родители у нас дружили примерно столько же лет, сколько их дети усложняли друг другу жизнь. Нас пытались помирить, но не получалось. Неприятие друг друга уже давно въелось в плоть и кровь.

— И, кстати, они весьма обрадовались, — невозмутимо закончил Данька, сгреб свободной рукой мою ладонь и потащил за собой, на ходу приговаривая. — Сразу собрались, созвонились с моими и все вместе рванули в город на какое-то интересное мероприятие.

— ЧТО?! — я была не в состоянии осознать такое грандиозное кидалово со стороны дорогих и любимых.

— У тебя со слухом плохо? — заботливо осведомился Гад. — Или с анализом информации?

— Убью, — мрачно пообещала я. — Отомщу.

— Конечно-конечно, — тотчас согласился Данил. — Вот с утра и начнешь. Я даже сценарий уже придумал, как именно ты будешь портить мне жизнь!

На этом моменте я оказалась без эпитетов вообще и мыслей в частности. Ничего не понимаю… Ни-че-го. Конечно, в последние годы он уже не так меня доставал, но все равно сила инерции, заданная еще с детских лет, в нашем с ним случае была слишком сильна, чтобы мы начали жить дружно.

— Ты мне сегодня не нравишься, — честно сообщила я этой сволочи.

— Зара, а когда я тебе нравился? — обаятельно усмехнувшись, спросил Данька и прибавил шагу. — И вообще, резвее перебирай ножками, козочка, до полуночи несколько часов осталось, так что живее-е!

— Козочка?!

— Не бесись, щас придешь и получишь возможность удушить меня в более комфортных условиях. Ну, попробовать…

Блин… Я ничего не понимаю! Он слишком странно себя ведет. Чересчур странно даже для Данила.

Надо валить.

Пока я думала, как можно максимально быстро свинтить, мы подошли к дому Дани. Двухэтажный коттедж смотрел в ночь янтарными глазами окон и был украшен новогодними гирляндами, создававшими праздничное настроение. А на участке стояли увешанные мишурой и игрушками аж три елки. Надо ли говорить, что после этого я окончательно уверилась в том, что, как только вернусь в универ и получу возможность спокойно поразмыслить — стану придумывать для Гада самую страшную из возможных мстю?

А он тем временем, наконец меня отпустив и скинув уворованную мною елку на снег, порылся в карманах и… запер ворота и калитку на ключ. Я обозрела сначала сплошной кирпичный забор под два метра, такие же высоченные ворота, а после самую злорадную улыбочку во всю морду старого вражины.

— Зара, сегодня ты у меня в гостях.

Кулаки прямо чесались надавать по самодовольной роже.

— А если я домой хочу?

— А это мое желание, дорогая. Новогоднее. Исполняй.

— С чего это?! Вот твое желание! — я кивнула на елочку.

— Ну, считай, что два за раз. Буду должен тоже два, — и, не дожидаясь моего ответа, он снова взял елку, меня и потащил к дому.

Совсем ошалевшая от такого расклада я покорно топала за ним.

Парень открыл дверь и все на том же буксире затащил меня в просторную прихожую. Поставил зеленую красавицу в угол, стянул шапку и шарф, снял шапку и с меня и чуть взъерошил волосы.

— Зарка, я тут подумал… как это все может выглядеть. Ты, в общем, не бойся, все хорошо. Если хочешь, можешь позвонить своим родителям, уточнить все и вообще кому хочешь сообщить, где находишься.

Я чуть нахмурилась, сначала не понимая, о чем он, а после открыла ротик, закрыла и кивнула. Ну да, действительно, странно, когда парень запирает ворота и вообще ведет встречать новый год в свою компанию девушку, с которой скорее враждует, если так можно назвать наши взаимоотношения. Мы взаимно развлекали друг друга.

Я только кивнула и отошла в сторонку, пользуясь тем, что меня отпустили.

И… на несколько секунд зависла, разглядывая Данила, который уже успел стянуть куртку и сейчас строчил что-то в телефоне.

Высокий, рост почти сто девяносто сантиметров, чисто славянский типаж — шкаф с антресолями. Мощное телосложение, правильные черты лица, светлые, пшеничные волосы и яркие серо-голубые глаза. Когда он посмотрел на меня, я еще внезапно осознала, что брови и ресницы у этого мерзавца были черными, что делало лицо еще более выразительным.

— Я отписался твоим, что их Заря у меня и под моей ответственностью, — усмехнулся он и подмигнул. — Все хорошо.

А я стояла в осознании, что все плохо. В моем кармане мелодично тренькнул телефон. Вытащила, прочитала сообщение от мамы и поняла, что все реально очень плохо, ибо там был смайлик с крайне многозначительным перекосом желтой морды и благословительное напутственное “Хорошего нового года, зайка!”

— Дань… я как бы не готова к Новому году, — я красноречиво обвела рукой свой наряд. Свободная теплая кофта и болоньевые штаны как-то совсем не подходили для празднования.

— Второй этаж, первая дверь слева, — Гад, не оборачиваясь, подхватил елочку и скрылся в гостиной, откуда доносился шум и смех.

— Что?.. — ошарашенно пробормотала я, пытаясь отыскать на полу челюсть.

Но он уже ушел в соседнюю комнату, и мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать прощальному совету.

C уходом Данила на меня почему-то обрушилась душевная робость и слабость.

Было… страшновато. И вовсе не потому, что меня давний противник приволок к себе домой с непонятными целями. В конце концов, мы с ним даже пить вместе как-то умудрялись, а потому бояться нечего.

Передернув плечами, я решительно выставила из головы трусливые мыслишки и твердым шагом направилась к лестнице, по пути вспоминая обстоятельства, благодаря которым я провела ночь за бутылкой и разговорами с Гадом.

У меня, как и у любой девушки, всегда были проблемы с парнями. Но проблемы эти, к сожалению, были не особо нормальными. Сначала, когда я появилась в универе — мне уделяли внимание мальчики, и размечтавшаяся я уже было решила, что скоро появится молодой человек. Увы, реальность не спешила соответствовать моим ожиданиям. У всех парней, которые ранее мной интересовались, этот самый интерес словно отшибло.

И это было только начало.

Любой, повторяю, любой мужчина, который появлялся у меня на горизонте, довольно быстро с него улетучивался, как те самые тучки в ясный денек.

В тот раз все случилось еще более неприятно. Появился юноша, стал ухаживать. Цветы, подарки, кино и романтика. И вот, сижу я как-то, жду его. Красивая, накрашенная, воодушевленная и далее по списку. А парня нет. Пять минут нет, десять, пятнадцать, полчаса. А потом приходит смс о том, что нам надо расстаться. А когда я спросила почему — получила фееричный по своей бредовости ответ “Дело в том, что я не люблю людей”.

Не выдержав очередного удара судьбы, я с печали пошла в ближайший бар и, заказав текилу, угрюмо села в углу. Мрачно смотрела на рюмку с белым от соли краем и одетой на краешек долькой лайма и размышляла.

Именно тогда ко мне подсел Гад.

Я была настолько в ауте, что даже его не прогнала, но, впрочем, и о причине пьянки не рассказала, отделавшись общими фразами. Собственно, тогда я окончательно и убедилась, что ничто нормальное и даже хорошее Данилу все же не чуждо.

Пока я вспоминала единственную совместную пьянку, конец которой я не помню, ибо позорно уснула за столом — лестница кончилась. Внезапно так. Я в нерешительности остановилась перед дверью. Опаска с разгромным счетом проиграла любопытству в этой краткой схватке, и я зашла в комнату.

Просторная спальня в персиково-бежевых тонах. Янтарно-коричневые обои мягко золотились в свете включенных бра, и за их радужными стеклами искрились электрические лампы. Мягкий, приглушенный свет делал комнату по-особому уютной.

Я осторожно прикрыла дверь и сделала несколько шагов вперед, с наслаждением ощущая, как ступни утопают в длинном ворсе персидского ковра. У нас дома ковров не было совсем, из-за домашних животных. Так как наши звери часто линяли, а одна нервная болонка делала это даже не по природному расписанию, а из-за стрессов — шерсти было много. Потому спустя несколько лет было принято волевое решение — все половички и коврики убрать вообще. Только сейчас я поняла, что все же соскучилась по этому ощущению.

А еще я поняла, что мне понравилось дома у Гада. Почему-то это осознание несло горьковатый привкус тревоги.

Как и всегда в моменты душевного смятения, я выудила из кармана помятую карамельку и развернув обертку, отправила конфету в рот. Бодрящая кислинка барбариса прокатилась по небу, и я улыбнулась. Любимые конфетки. Сунув хрустнувший фантик обратно в карман, я оглядела комнату еще раз и заметила ранее ускользнувшую от меня деталь. На дверце шкафа висело платье. Подойдя, я остановилась в метре от наряда и склонила голову набок, задумчиво его рассматривая. Темно-зеленое кружевное платье с бежевой подкладкой. Короткое, с высоким и ажурным воротом. Смелое. Стильное. И безумно красивое. Руки сами потянулись пощупать эту прелесть, и я улыбнулась от того, как мягко кружево льнет к коже.

Встав на цыпочки, я сняла вешалку с платьем и огляделась. Несколько коробок обнаружились на кровати. В первой были бежевые туфли и клатч, а во второй набор косметики и украшения.

Вот тут-то я и познала состояние полного шока.

Какой-то этот новый год совсем… странный. Старый заканчивается так, что оторопь берет, так что же в новом будет?

Через десять минут я стояла около зеркала, слегка покачиваясь на непривычно высоких шпильках, и вдевала в уши длинные серьги с зелеными камнями в обрамлении золотого металла. Почему-то я очень хотела думать, что это бижутерия, пусть даже крутая и дорогая. А еще больше я не хотела думать, откуда все эти вещи взяты. Не ограбил же Гад свою очередную пассию? Тогда меня внизу ждет холодная война с очередной “пантерой”. Да, Данил у нас предпочитал определенный типаж девушек. Жгучих брюнеток со смуглой кожей и загадочно-темными глазами. Потому на определенном этапе, дабы не путаться я их окрестила пантерками. Меня все эти пантерки очень не любили, невзирая на то, что мы с их дорогим славянским шкафом с антресолями тоже особой дружбы не водили.

Пока я вспоминала о Даниловом зоопарке, закончила с украшениями. Выпрямилась, отбросила за спину длинные черные волосы и улыбнулась. Отражение тоже довольно прищурило черные глазищи, казавшиеся еще более выразительными из-за мейка. Классно! Не знаю, кого нужно благодарить за выбранный образ, но расцеловала бы!

А теперь осталось самое сложное. Спуститься вниз.

Сжала клатч во взмокших руках и нервно дернулась, когда раздался стук в дверь.

— Зара, ты там не уснула?

— Иду, — откликнулась я и, бросив в зеркало прощальный взгляд, удостоверясь, что все хорошо, на подкашивающихся ногах пошла к двери. По пути едва не растянулась на полу, зацепившись шпилькой за ворс ковра, но все же выровнялась. Выпрямила спинку, расправила плечи, выдохнула и решительно вышла в коридор.

Данил стоял, опираясь спиной о противоположную стену, и, засунув руки в карманы светлых джинсов, смотрел на меня. Его взгляд медленно скользнул по моему телу… казалось, подмечая все, от серег оттеняющих глаза, до того, как сверкали носки туфель.

— Вау, — наконец коротко сказал Дан и отлип от стенки. — Я, конечно, предполагал, что это будет смотреться хорошо, но не думал, что настолько… потрясающе. Ты невероятно красивая сегодня, Зара…за.

— Спасибо, — я повела плечами и спросила: — Идем вниз?

— Идем, — кивнул Гад и галантно подал мне руку с тихим: — Тут крутые ступеньки.

Я молча кивнула и, вскинув голову, сделала первый шаг. В конце концов, ничего страшного со мной не случится. Так ведь?

— Кого ты собрал? — мягким тоном поинтересовалась я, решив все же узнать, с кем мне предстоит провести сегодняшнюю ночь.

— Ты многих знаешь, — беззаботно отмахнулся Данил.

— И все же? — я хихикнула и закончила крылатой фразой: — Огласите весь список, пожалуйста!

— Вместе с нами получается десять человек, — спустя несколько секунд ответил Гад. — Виталик и Димка с их пассиями, ну и несколько ребят из нашего универа.

Виталик и Димка — друзья Данилки с той самой младшей школы. Ко мне они всегда относились сдержанно-снисходительно, ибо обижать мелкую девчонку всей троицей парни считали ниже своего достоинства. Правда, потом, когда наши взаимные пакости превратились практически в искусство, — ребята стали общаться все более и более тепло. Я даже периодически иронизировала на тему того, что не так уж Гада любят его друзья.

Все это промелькнуло в моей голове за тот десяток секунд, что мы спускались и пересекали холл. Дальше случилось то, что вышибло у меня из головы все мысли от удивления. Данил развернул меня к себе лицом, придирчиво осмотрел, поправил прическу и, повернув лицом к свету, коснулся подушечкой пальца уголка губ, со словами:

— Помада немного размазалась.

— Спасибо, — ошарашенно пробормотала я, недоуменно хлопая глазами.

От удивления и… странного жара и трепета. Он никогда меня не трогал. Никогда раньше. Разве что в тот раз, когда нес пьяную из бара в общагу и укладывал спать. Но я про это ничего не помню, а значит… Как в той фразочке? “Мне жизнь правило поведала — если я не помню, значит, не было”.

В общем, Зара Леонидовна была редкостным страусом и ничуть этого не стеснялась.

На этом странности не закончлись. Парень спокойно положил одну руку мне на талию и ладонью второй толкнул вперед створку, с громким восклицанием:

— А вот и мы!

Вся шумная веселая толпа, валяющаяся на ковре вокруг настольной игры, подняла головы и радостно нам замахала.

— Ну наконец-ц-ц-та! — с пола поднялся невысокий темноволосый парень и двинулся к нам. — А мы уже соскучились. Привет, Зараза! Рад тебя видеть!

— Привет, Виталик, — улыбнулась я в ответ и протянула руку. — Я тоже тебе рада.

— Расшевелишь нашу компанию, — подмигнул парень и уже серьезнее сказал: — Ты чудно сегодня выглядишь.

— Спасибо, — я потупила взгляд, ощущая как щеки розовеют от приятного смущения.

— Ой, словно у нас тут прям-таки пресно и печально! — возмутились остальные.

— С Заркой всегда веселее, — авторитетно высказался Димка и махнул нам. — Ну, что встали?

Я с готовностью пошла вперед, заодно избавившись от нервирующей меня ладони на талии.

Следующие полчаса прошли в радостной болтовне, смехе, знакомстве с незнакомыми и обнимашками с друзьями-приятелями. Так что я окончательно успокоилась и начала чувствовать себя комфортно.

Единственное, что меня нервировало — Гад. А он вел себя нетипично и странно… Сидел в кресле с бокалом вина, загадочно улыбался и часто смотрел на меня.

Какое-то время я честно переживала по этому поводу: ерзала, одергивала платье, казавшееся излишне задравшимся и оголяющим ноги, а потом решила забить и не позволять Данилу портить мне праздник. Может, просто очередную каверзу продумывает?

Но какой-то пакостный внутренний голос подсказывал, что задуманное извечным вражиной на этот раз удивит меня так, что еще долго помнить буду.

Впрочем, веселая суматоха затянула меня, и я забыла о своих мыслях и опасениях.

До нового года было много времени, а потому мы поиграли сначала в “Монополию”, потом в “Активити” и слегка перекусили.

— Блин! — неожиданно воскликнул Данил и хлопнул ладонью по столу.

— Что такое? — я удивленно покосилась на парня.

— Да забыл дом украсить до конца, а родители очень просили в пучине нашего гульбища не забыть про это, ибо они желают вернуться в атмосферу праздника.

— Ну ты молодца, — присвистнул Димка. — И что делать?

— Как что? — я встала и обвела всех небрежным жестом. — Нас тут толпа вообще-то! Неужели, не сможем в сжатые сроки украсить все? Кстати, Дань, а что надо?

— Гирлянды, дождики, ну и шары повесить всюду, где можно и нельзя.

— Мда… мужчины! — припечатала я и откорректировала фразу парня. — Повесить всюду, где МОЖНО и где будет хорошо смотреться и не мешать.

— Это и так понятно, — отмахнулась одна из девчонок.

— Это нам понятно. А вот им — не особенно, — я кивнула на парней. — Они бы сейчас устроили знаменитое “и так сойдет”!

Данил внезапно расхохотался, взъерошил волосы и встал.

— Пошли, распорядительница. Покажу, где игрушки, сама все и проконтролируешь.

Я немного стушевалась и попыталась было переложить эту “честь” на кого другого, но не удалось, а потому пришлось смириться.

Так как заниматься организационными моментами мне было не впервые, я, и правда, хорошо справилась. Часть парней отправила на улицу — украшать деревья, остальных разогнала по комнатам, а сама взяла одну из маленьких коробочек и отправилась в выбранное для себя помещение.

Там, легкомысленно напевая Jingle Bells и пританцовывая, развесила шарики, некоторые закрепив на шторах, а после, вытащив гирлянду, орлиным взором окинула окно. Над окном очень кстати были маленькие крепления, предназначенные как раз для этих новогодних огоньков. Осталось самое простое — добраться туда и повесить. Я задумчиво покачалась на каблуках, осматривая комнату, и, кивнув своим мыслям, танцующей походкой направилась к массивному стулу.

Потом было вовсе не изящное подтаскивание этого оказавшегося тяжеленным стула к окну. Но я справилась и, вытерев выступившую на лбу испарину, довольно улыбнулась. Повесила на шею гирлянду, скинув шпильки, забралась на стул и, встав на цыпочки, начала закреплять проводок в пазах. Дело спорилось, правда, изредка приходилось слезать и двигать стул, да и руки затекали от вертикального положения, но я мирилась с этими неудобствами.

Когда я уже почти закончила, то за спиной раздался низкий, с какой-то странной хрипотцой голос.

— М-м-м-м… Зара, да ты хозяюшка. И какие виды у хозяюшки.

Я нервно дернулась, оборачиваясь, но не удержала равновесия и, всплеснув руками, начала падать. Но даже испугаться не успела, один миг — и мои руки лежат на плечах у Данила, а он крепко обхватывает руками мои бедра, держа на весу.

Сильный… какой же сильный.

И какой жаркий. Его ладони, казалось, прожигали ткань платья…

— Поставь меня, — шепотом попросила я, не в силах отвести глаз от его взора.

А там… там было темно и столько обещания, что если бы он сейчас не держал меня — подкосились бы колени.

— Нет, — также шепотом ответил он, и его пальцы чуть сжались… почти на ягодицах.

— Я же тяжелая.

— Ни капли, — медленно покачал головой Даня.

— Гад… — кажется, мой голос еще никогда не звучал так слабо и жалко. У котенка и то смелее и громче.

— Я знаю, — по чувственным губам парня скользнула медленная улыбка.

— Отпусти! — решила я быть посмелее и даже шлепнула его ладонью по плечу.

— Нет.

— Данил… Даня. Пожалуйста, — почему-то сейчас мне показалось правильным именно попросить. Или это просто был последний шанс?

— Пожалуйста? — светлая бровь поползла вверх и чуть дернулся уголок рта в намеке на улыбку. — Раз пожалуйста, то конечно.

Он медленно разжал руки, но… ох, от этого стало только хуже. Так как Данил не переставал прижимать меня к себе, то стоило ему перестать держать, как я соскользнула вдоль его тела. Медленно… ощущая, казалось, каждый сантиметр… как в животе становится все жарче и жарче, а дыхание сбивается.

Мне казалось, что за эти несколько секунд пролетела вечность. Ноги, наконец, коснулись пола, а мои руки все еще лежали на широкой груди парня.

— Знаешь… — протянул он, задумчиво глядя на меня, и взял одну из прядок, медленно накручивая ее на палец. — Меня всегда в тебе удивляло одно.

На этом моменте во мне, видать, проснулся здравый смысл и заткнул гормоны, которые уже заводили хоровые песнопения о том, какой рядом с нами потрясающий мужик. Здравый смысл откашлялся и робко пискнул моим голосом:

— Потом расскажешь, ладно? Я тут спешу, честно-честно.

— Не спешишь, — решил за меня Данил, потянув за прядку, заставил поднять голову и посмотреть на него. — Ты меня послушаешь… и не только.

— Пугаешь, — честно призналась я.

— Правда? — шепнул он, опустив голову, и выдохнул в губы: — А мне кажется, что… возбуждаю.

Я изумленно округлила глаза от такого заявления, но ответить ничего не успела. Гад отпустил мои волосы, взял за подбородок и поцеловал.

У меня в крови словно химическая реакция произошла. Только что сердце билось хоть и часто, но ровно, а тут словно на миг перестало, а после пустилось вскачь, разнося по венам странную жидкость, в которой словно пузырьки шампанского появились. Это пьянило, это лишало сил и воли, это… это сводило с ума.

Я даже не думала сопротивляться или отталкивать его. Мои пальцы вцепились в рубашку парня, я встала на цыпочки, прижимаясь к его груди и отвечая на поцелуй. А Данил… как только он почувствовал отклик, в парня словно демон вселился. Руки на моем теле… на талии, в волосах, сжимающие так, словно он боялся, что я сейчас убегу или исчезну. Страстные губы, от которых через несколько секунд этого невероятного поцелуя уже ныли мои. Огонь в крови, ни единой мысли в голове… И как же это было прекрасно!

Мы оторвались друг от друга через несколько минут. Даня прерывисто выдохнул и прижал меня к себе, уже ласково поглаживая по лопаткам. Потерся носом о висок, поцеловал в ухо и тихо проговорил:

— Ох, Зарка… все же довела.

— Что?..

— Я весь вечер этого хотел. С того самого момента, когда тебя в дверях комнаты увидел. Уже тогда мысли были только о том, что надо затащить тебя обратно и не выпускать до утра. А то и все каникулы.

Я молчала, в шоке переваривая эту информацию.

— Ничего не понимаю.

— Да? — он потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и снова поцеловал. На этот раз долго, томно… многообещающе. — Все еще непонятно?

Мне было понятно только то, что я схожу с ума. Потому что сейчас, в этот момент, я обнимаюсь и целуюсь с тем, кого терпеть не могла с младшей школы, а теперь… а теперь, боже, у меня белье от него было мокрое.

— Это неправильно, — пробормотала я, стараясь убедить в сказанном в первую очередь себя.

Данил только усмехнулся и, толкнув меня к стене, наглядно показал, что чем больше я буду болтать, тем больше неправильного будет происходить.

А это неправильное было восхитительным…

Твердая прохладная стена за спиной и контрастом к ней горячее тело, которое прижималось впереди; обжигающие ладони, скользящие по рукам, талии, животу… и с каждой секундой они смелели все больше, а я не находила в себе сил прекратить это сладкое безобразие.

Силы нашлись, когда руки слишком уж осмелели, и Гад, жарко дыша мне в шею и покрывая ее поцелуями, вдруг сжал руки на моих ягодицах и скользнул одной ладонью к краю платья.

— Даня!

Он замер, прерывисто выдохнув. После медленно, словно через силу, оторвал от меня руки и распластал ладони на стене по обеим сторонам от моей головы.

— Прости… Я слишком завелся.

— Ничего-ничего, — поспешно заверила я, ощущая, что отсюда стоит драпать просто-таки со скоростью ветра. Вот только путь к побегу преграждало крупное мужское тело, которое пока и не думало отодвигаться. — Отпусти меня, а?

Я, конечно, в общем-то, понимала, что вопрос был глупый, но надежда умирает последней, верно?

Надежда даже сдохнуть не успела, как раздался скрип открываемой двери, замолкшие голоса, а после тихий, но почему-то очень страшный, рык Данила.

— А ну все вон!

Я вздрогнула, а там буквально через две секунды захлопнулась дверь, и раздались торопливые удаляющиеся шаги. В голове даже не слово крутилось, там уже сразу отплясывал такой полный белый полярный зверек.

— Я тоже пойду? — нерешительно предположила, глядя на парня огромными и круглыми от шока глазами.

— Обязательно, — ответил он. — Вот сейчас поговорим и пойдем.

— Может, не надо?

— С каких пор ты стала такой трусихой, Зараза? — насмешливо протянул Гад, прищурив глаза.

— Я разумно осторожна.

— Нет. Ты сейчас совсем неразумно хочешь сбежать куда подальше, все забыть и меня не видеть еще очень долго. Так ведь?

Я только подавленно молчала. Да, это было нервно и неправильно, но меня в чем-то можно было понять. Мне не везло с мужчинами, а тут он… и КАК. Боже! Меня никогда не целовали вот так! Это было пугающе, это было возбуждающе… это было так прекрасно, что мне захочется повторять это снова и снова. А Дан — создание ветреное. У Дана есть пантерки. Так что да, я хочу лишь сбежать и зализать раны, выдворив из памяти эту ночь.

— Зара, Зара… — он медленно провел пальцами по моей щеке. — Ты помнишь, с чего я начал?

Я только скептически на него покосилась. О, да, после того, что он устроил, я, разумеется, помню вот каждое слово. Я помню только каждый жест… каждое движение. А это было информативно совершенно в другом свете.

— Нет.

— А зря. Так вот, меня всегда удивляло в тебе одно — удивительнейшая слепота. Как ты могла не видеть то, что, казалось бы, лежит на поверхности. Такая умная девочка и такая… выборочно слепая.

— Я ничего не понимаю.

— Все ты понимаешь, — усмехнулся он. — Прекрасно понимаешь, что вся эта страсть не прямо сейчас появилась. Я схожу по тебе с ума, Зара. Давно. Я безнадежно тобой болею. Ты и правда моя личная, персональная Зараза, от которой никакими антибиотиками не излечиться.

— Ох-ей… — потрясенно выдохнула я. — И… давно?

— Давно, — кратко ответил Даня и, взяв меня за руку, потянул в сторону диванчика. Видя, что я иду с неохотой, настороженно косясь на диван, он остановился, нежно меня обнял и, взяв лицо в ладони, поцеловал щеку. — Зара… мы просто поговорим. Обещаю. Я даже целовать тебя не буду.

— И трогать, — тотчас попробовала отвоевать побольше позиций.

— Нет, — решительно отрезал Гад. — Не проси от меня невозможного.

— Но… — поймав его темный, с искрами желания взгляд, я поняла, что тут лучше не спорить, а то потеряю даже те бонусы, что получила.

— Вот и умница, — довольно усмехнулся этот тиран и деспот. Мы сели, и Дан притянул меня к себе, все еще не отпуская ладонь. — Итак… на чем мы остановились?

— На “давно”.

Я присмирела. Сидеть рядом с большим, теплым и властным мужчиной мне нравилось — в этом было что-то новое и очень… волнительное.

— С младших классов, собственно, — немного подумав, ответил Дан. — Меня же перевели в вашу школу в середине года. И вот иду я такой по коридору, погруженный в себя, ведь боязно и все такое, и не замечаю, как сбиваю кого-то. Это оказывается маленькая, смуглая и черноволосая девчонка. Наверное, сразу и влюбился. Стою, смотрю на тебя и ничего сказать не могу. Ты вскочила, треснула меня портфелем и, обозвав, скрылась в толпе. А я все еще обмирал. Вот и не верь после этого, что можно влюбиться с первого взгляда.

— Что? — я потрясенно выдохнула, тоже вспоминая первую встречу. — А мне ты тогда показался очень высокомерным. Сбил с ног, да еще и стоит, пялится с такой противной рожей, словно это я еще и виновата!

— Ну вот теперь ты знаешь, почему так было, — тихо рассмеялся гад и нежно поцеловал меня в висок. — А дальше… дальше ты на меня уже обиделась, и никакой возможности подружиться с настолько понравившейся девочкой уже не было. И как-то само собой получилось стать врагом.

— Угу… с толком, смаком, расстановкой и удовольствием от процесса.

— Не без того, — согласился Данил. — Ты оказалась девочкой с выдумкой и фантазией — это было весело.

— Кстати… влюбленный. Если такой уж влюбленный, то почему… девочки все эти и пантерки?

— Потому что я не знал, с какой стороны к тебе подойти? — вопросом на вопрос ответил Дан. — Мне кажется, в курсе истинного моего к тебе отношения были совершенно все, кроме тебя. У меня даже беседа с твоим отцом случилась еще в старших классах! Когда мне пообещали, если обижу в определенном смысле, оторвать все, что делает меня мужчиной.

— ЧТО?! — окончательно опешила я. — И родители знали?

— Да.

Краткость — сестра таланта.

— И Виталик с Димкой?

— Да.

Определенно сестра.

— А на вопрос ты так и не ответил! Пантерки! Которые терпеть меня не могли.

Он посмотрел на меня, как на полную дурочку, а после подвел к большому настенному зеркалу и сказал:

— Ассоциаций не навевает?

Я стояла и смотрела. На свою смуглую кожу, длинные и тяжелые черные волосы, кошачий разрез глаз и стройную, спортивную фигуру.

— Блин…

— Блин, — согласился он. — Представь себе мою радость, когда я осознал, что лишь тебя заменяю? А ведь сначала я и правда всерьез считал, что избавился от наваждения, и ты уже не занимаешь все мои мысли и фантазии. А потом… а потом бурный секс с очередной пантеркой и не менее бурный скандал после за чужое имя в постели. И угадай какое?

— Зара… — шепнула я, все еще глядя в зеркало, но уже на него.

— Да, — медленно ответил Дан и, наклонившись к моему уху, протянул возбуждающе хриплым голосом: — За-а-а-ар-р-р-ра…

У меня мурашки прошлись по коже, а дыхание перехватило. Он понимающе усмехнулся и снова меня обнял, продолжая рассказывать.

— А дальше был институт. И мне некоторое время пришлось смотреть, как к тебе липнут всякие подозрительные личности. И я даже некоторое время пытался с этим мириться. Правда пытался! Аж дня три…

— А потом? — поинтересовалась я, уже начиная догадываться, что услышу.

— А потом я пьяный иду к себе в общагу, а там стоит твой новый мудила и хвастается, что еще чуть-чуть, и он трахнет главную недотрогу курса.

— Можешь не продолжать, — я прекрасно помнила, как один из моих кратковременных парней попал в больницу с переломом руки.

— Ну, раз уж начал… — Данил провел ладонью по моим волосам. — Знаешь, наверное, мне должно быть стыдно. Ладно, если тебе будет от этого легче, — мне стыдно! Но как же мне охеренно хорошо, что я так никого к тебе и не подпустил.

— Сам трусил со мной говорить, а вот бить всех, так мы мастера, — недовольно буркнула я.

— Я не всех бил, — возразил Дан. — Тот просто выбесил. Он известный козлина был, много девчонок обидел, так что, поверь, свое наказание заслужил. В основном я с мужиками говорил. Спустя пару бесед даже самые наглые и стойкие убеждались в том, что тебя лучше оставить в покое и ни в коем случае не рассказывать о причинах.

— Слушай, получается, тот мой парень с “Я не люблю людей” — это тоже твоих рук дело?

— Ну-у-у-у…

Ага, все понятно.

— Ну ты и сволочь!!!

— Гад, — послушно согласился Данил. — Не спорю, соглашаюсь.

А-а-а-а-а, ну как с ним скандалить с таким-то подходом?!

— А сейчас что случилось? С чего вдруг решился?

— Подумал и осознал, что хочу, чтобы ты была со мной. Я много думал, Зарка. Я хочу не просто встречаться… я больше хочу. Дольше. Серьезнее. А потому осознал, что пора заканчивать это дело и начинать тебя добиваться. Вот и… вот.

Он развел руками.

— Что “вот”? Родителей тоже ты подговорил?

— Ага.

— Ну, мама… — пробормотала я, вспоминая тот самый многозначительный перекос смайла.

— Хотя я, конечно, не так все хотел. Красиво объясниться, цветы подарить, осторожно поцеловать… а потом ты упала в мои руки, и все. Голову отключило с ходу и надолго.

— Да я заметила! — я невольно коснулась все еще припухших и чуть ноющих губ.

— Ну что, Зара…? — он снова приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты дашь мне шанс?

— А если нет? — любопытства ради осведомилась я.

— А так может быть? — тихо рассмеялся Данил, хотя я видела тлеющую на дне глаз тревогу. — Если не дашь, то, боюсь, я буду очень наглым и настырным. Ты не представляешь, что я могу творить на пути к цели. Особенно, если эта цель сама хочет ко мне.

— Ладно, я подумаю, — капризно заявила я в ответ, стараясь приглушить прорастающий в душе росток искристой радости и осознания, что я тоже давно и безнадежно люблю этого мерзавца.

— Думай, — выдохнул он мне в губы и поцеловал.

Спустя минуту, когда мы оторвались друг от друга, и я чуть-чуть отдышалась, то спросила:

— Ты же сказал, что не будешь меня целовать!

— А я обманул, — дьявольски усмехнулся Данил и снова потянулся к моим губам. — Я люблю тебя, Зараза моя. Помни про это. Всегда помни, хорошо?

— Хорошо, — совершенно глупо и счастливо улыбаясь, проговорила я и полюбопытствовала: — А что бы было, если бы я попыталась удрать и не стала тебя слушать?

— Как это не стала бы? — наигранно удивился Гад. — Если ты связана новогодней гирляндой, то убегать и не слушать очень сложно, Зарочка.

— Ах ты, бессовестный!

— О да, — хмыкнул парень и пропел: — Раз-два-три, елочка, гори!

И снова поцеловал. А потом снова и снова. И еще раз. До тех пор, пока у меня совсем не осталось мыслей.

А про эту присказку, переложенную на нашу ситуацию, мы потом со смехом рассказывали друзьям. Потом. Сильно потом.