1-5

1

- А вы знали, что современные сказки совсем не похожи на те, что рассказывались детям еще в конце шестнадцатого века? - спросила Лерка.

- Ой, Лер, да об этом все знают. Люди меняются, и сказки тоже. Вон, раньше сестры Золушки пальцы и пятки резали, чтобы в туфельку влезть, - я невозмутимо глотнула чаю.

- Нинка, как будто что-то с тех пор поменялось! Только сейчас девушки деньги огромные платят, чтобы их красиво порезали, и потом принцы претензии не высказывали, - хмыкнула Маруська.

- Девочки! Шеф! - шикнул на нас техник.

Мы засуетились, убрали чай и печенье, раскрыли на рабочих столах компьютера рабочие папки и файлы, и принялись усердно работать. Хотя нет, из-за своего монитора вижу, что Маруська помаду поправляет. Никак не оставит шефа в покое, все на что-то надеется.

Я, Лерка и Маруська вместе работаем в отделе кадров одной транспортной компании уже больше пяти лет. Первой пришла я, сразу после института, без опыта и связей. И вот, восемь лет спустя, я начальник отдела. Девчонки пришли позже, сначала Лерка заменила ушедшую на пенсию Дарью Сергеевну, а затем Маруська перешла к нам из приемной, работать секретаршей она больше не хотела.

Я ее понимаю, коллег мужского пола в нашей фирме куда больше, чем женского, а определенное стереотипное отношение к секретаршам есть у всех мужчин. Собственно, в офисе на тридцать человек всего пять девушек, мы с девчонками, новая секретарша из приемной - Сашенька и личный секретарь шефа - Надежда Викторовна. Или как ее за глаза зовет Маруська - Прилипала Викторовна.

А все потому, что Надежда тоже питает нехилые такие надежды, уж простите за каламбур, заарканить холостого шефа.

Холостой шеф не дает им покоя уже три года, с тех самых пор, как перешел на должность гендиректора нашей компании. По слухам, он в свои сорок четыре все еще не имеет ни постоянной подруги, ни внебрачных детей, которым надо выплачивать алименты. Кроме того, у шефа очень красивая хищная фамилия - Беркут, собственная квартира, приличная зарплата и достаточно привлекательная внешность.

Все это делало нашего шефа крайне привлекательным объектам предбрачной охоты. Но бастион не сдается уже три года, в офисе уже даже ставки делают. Лично я поставила на Маруську, она упрямее.

- Добрый день, девушки! - Юрий Александрович Беркут собственной персоной.

- Добрый, Юрий Александрович, - подскочила Маруська. - А я как раз хотела к вам идти. Тут документы на подпись, - и она сунула папку шефу под нос, при этом ее верхние девяносто стали ну очень призывно манить. Да, верхними девяносто Маруська по-настоящему гордилась.

- Нина Андреевна, вы эти документы уже смотрели? - шеф оглянулся на меня.

- Смотрела. Юрий Александрович, ну хоть Вы им скажите, - раз у шефа хорошее настроение я могу качать права. - Я не могу всех админов в отпуск в июле отправить! 

- Хорошо, я к ним зайду, - он подписал бумаги, сунул папку Маруське и направился к выходу из кабинета. - Больше ничего не нужно?

- Нет, вроде... - но меня перебила Маруська.

- Юрий Александрович, я тут еще спросить хотела... - она выскочила из кабинета вслед за шефом.

К тридцати двум годам моя жизнь приобрела устоявшуюся последовательность. Та же работа, та же маршрутка, однокомнатная квартира, подруги, поездки к маме за город, отпуск с периодичностью раз в два года. И чувство одиночества.

Два года назад я развелась, с тех пор мужчины у меня так и не появился. А детей завести попросту не успела. Последние полгода серьезно подумываю завести кота. Но затем убеждаю себя, что я еще не настолько отчаялась.

Одним словом - рутина, из которой я уже и не пытаюсь выбраться.

Рабочий день шел своим чередом, мы с девочками успели еще раз попить чаю, обсудить последние новости и поработать, куда ж без этого. В половине шестого отпросилась грустная Маруська, шеф сегодня ей особо не заинтересовался, впрочем, как не интересовался и три года до этого.

Через двадцать минут ушла Лера. Я уже выключала компьютер, когда в кабинет снова вошел Юрий Александрович.

- Нина Андреевна, вы ведь в компании уже восемь лет?

- Восемь, а что?  - я встала посреди кабинета.

- У меня будет небольшая просьба. А взамен мы повысим Вам зарплату. Соглашайтесь, Нина Андреевна.

- Смотря что я должна буду сделать, - в последний раз я ввязалась в авантюру в двадцать три, когда согласилась выйти замуж. 

- Через два дня верхушка "Инкантатум" устраивает новогодний прием. Со следующего года они планируют расширяться и открывать свои магазины в близлежащих городах. Мы должны выиграть тендер на доставку. Я на эту вечеринку приглашен, а Вы мой "плюс один".

- И я должна разыграть Вашу жену, чтобы произвести приятное впечатление? - совсем как в посредственной комедии.

- Боже, упаси! - воскликнул Юрий Александрович. - Мы идем туда по работе, а Вы лучше всех знаете наших работников, в конце концов, Вы их нанимали. Вы будете отвечать на вопросы о людях, я - о процессе доставки. Один вечер, и Ваша зарплата увеличится на треть. Вы согласны?

- Согласна.

***

"Боже, упаси!"

Я сидела дома и плакала. Я что настолько страшная? "Боже, упаси!" А Маруська за этим козлом три года уже бегает! Конечно, все женщины после тридцати сразу в старух превращаются. Мне бывший муж так и говорил:

- Ты постарела, Нинка, тебе бы только цветы на даче выращивать да детей рожать, а я жить хочу! И на весь этот быт тратиться не намерен!

А потом мы целый месяц разводились, и еще полгода я плакала.

Вот вроде же клялась самой себе больше из-за мужиков не плакать, и на тебе! До чего женщину довести можно!

"Боже, упаси!"

Я встала напротив зеркала. Вроде, еще не очень старая. Морщинки, правда, вокруг глаз, но их пока немного. Зато волосы густые, а если подкраситься, так вообще буду красавицей. Ноги длинные, хотя целлюлит, да и животик не модельный, и вообще...

"Боже, упаси!" 

Я страшная! Старая! И никому ненужная!

В ход пошла завалявшаяся с последних посиделок бутылочка красного, а на закуску купленные сегодня кексики. Дополнил картину всецелой женской скорби по ушедшей юности и красоте Фрэнк Синатра. Возлияния чередовались с завываниями и кексами.

Так продолжалось еще часа два. К половине десятого вечера я морально созрела для перемен, потому как оказалось, что физически для перемен я была готова давным-давно.

"Боже, упаси!"

К половине первого ночи я набросала примерный план. Мне надоело быть серой разведенкой! Я, в конце концов, хочу жить, а не существовать! Хочу нравиться себе и гордиться собой! Мне надоела эта рутина! Я все поменяю!

2

- Доброе утро, Юрий Александрович! - я была настроена крайне решительно. - Простите, что так рано звоню, но можно мне взять два дня по собственному, чтобы подготовиться к приему? 

- Да, Нина Андреевна. Делайте, что хотите, главное, чтобы в четверг в семь вечера вы были у отеля "Вариаль", прием будет там.

- Спасибо, Юрий Александрович, - и отключилась.

А теперь мне нужна Юлька и интернет. Спасибо создателям скайпа, жизнь стала намного удобнее. Подруга ответила после первого же гудка.

- Нинок, ты чего так рано позвонила? Я еще даже Сеньку в школу не отправила, - Юля воспитывала сына Арсения, в этом году ему будет семь. - Так, первоклассник! Где уже потерял портфель? Папа заберет? Ну, уж нет, дорогой, свои вещи носи сам! Яблоко взял? И чтобы никаких шоколадок, я тебя знаю. И папе я тоже об этом скажу. Планшет оставь дома, я не разрешаю его брать в школу!

Она помогла Сеньке одеться и проследила, как он сел в отцовскую машину, стоящую у подъезда. С бывшим мужем, Игорем, Юля старалась лишний раз не встречаться. В частности, потому, что он всюду ходил с молодой двадцатидвухлетней женой.

- Тишина! - Юлька блаженно зажмурилась и поставила турку на плиту. - Ну, так что там у тебя случилось?

Я пересказала ей события вчерашнего дня, при этом попивая чай с тостами, а Юлька, как обычно, завтракала кофе с сыром. 

С Юлькой мы общались еще с института, правда, на первом курсе терпеть друг друга не могли. А потом, парень, который нравился нам обеим был отчислен и призван в доблестные ряды российской армии. С тех пор поводов для глобальных ссор мы уже не находили. Но ругались регулярно. А какие лучшие подруги все время мило воркуют?

- "Боже, упаси"!? Он сказал "Боже, упаси"!? Козел! Вот козел! Нинок, ты должна отомстить! Ты должна заарканить этого придурка, чтобы он пускал по тебе розовые слюни, а потом отдать на растерзание Маруське! - да, с Маруськой Юлька давно знакома, они обычно пересекаются у меня. - Хотя нет, вдруг Маруся прямо по-настоящему в него втюрилась? Подругу обижать мы не будем. Но твой план мне нравиться. Начнем, пожалуй, с салона. Я давно говорила, что с твоей копной надо что-то делать.

Юлька распекала меня еще полчаса, но потом спохватилась. К ней скоро придет клиентка, а дома бардак, да и сама Юля еще в халате. Вот, вроде, Юля образованная женщина с ребенком, а на жизнь зарабатывает маникюром. Делает наращивание и покрытие гель-лаком. 

Но, судя по ее Audi A6, с клиентами и мастерством у нее проблем нет. В честь моего судьбоносного решения, она даже предложила первую процедуру бесплатно.

Я посмотрела на свои руки. Да, уж. Маникюр будет нелишним.

Спасибо Юльке, она подсказала хороший салон, где и делают все качественно, и не дерут втридорога. Кажется, это новое место, и они сейчас привлекают клиентов.

На улице валил густой мокрый снег, который таял, касаясь земли. Если завтра подморозит, то начнется гололед. Я со своей ледопадной болезнью на улицу буду выходить только в жизненно необходимых ситуациях, ну, и еще на работу. Но только потому, что колдовать не умею. Я хотелось бы.

Салон был на удивление большим, я-то думала, там просто стригут и маникюр-педикюр делают, а там оказывается огромный список услуг, я даже растерялась.

Присела на диванчик у входа, держа в руках прейскурант услуг, и задумалась. А что я собственно хочу?

Мне точно нужна сегодня покраска и, скорее всего, ламинирование, а завтра укладка и макияж, перед приемом. Нужно заскочить вечером к Юльке, пусть сделает мне ногти. Так, а сейчас нужно выщипать брови, хорошо хоть рисовать их не надо, они у меня от природы густые, как и ресницы.

А вот с эпиляцией придется подождать и пока попользоваться бритвой, ведь там оказывается есть куча правил по уходу за кожей, и ее подготовке к сей неприятной процедуре. Зато сегодня я могу сделать массаж, да-да, антицеллюлитный. Если уж меняться, так полностью.

Обошлось мне все это удовольствие в копеечку, сейчас мне точно прибавка к зарплате не помешает.

Моим мастером оказалась молодая зеленоволосая девчонка, я даже слегка испугалась.

- Не волнуйтесь, я сертифицированный мастер с опытом работы, - говорила она, усаживая меня в кресло. – Я сначала сделаю покраску, затем, хм… - она повертела прядь моих волос в руке. - Кончики подравняю, а то жалко стричь такое богатство, такие длинные и густые, а в конце сделаю ламинирование, чтобы волосы прямо блестели. Ух, и даже перхоти нет! Когда в последний раз красились?

- Лет шесть назад, - я пожала плечами. – Потом решила отращивать.

- Ого, вот это выдержка! В какой цвет хотите окраситься? 

- А что Вы посоветуете?

Из салона я вышла только через три с половиной часа, и это еще массаж перенесла на завтра. Но результат того стоил, я будто уже скинула лет пять. Кто бы знал раньше, что мне пойдет такой цвет? Я бы тогда всю жизнь брюнеткой ходила бы.

Дома я крутилась перед зеркалом и так и эдак. Так определенно лучше. Еще бы килограмм десять скинуть, и буду вообще красавицей, а ведь я даже не накрашена толком. Выкуси Беркут!

3

А странно ли платить лучшей подруге? Потому что с этого дня я буду постоянным клиентом Юльки. Ноготки она мне сделала просто загляденье.

Нет, сначала, конечно, пока Сенька еще был в школе, мы поехали мне за платьем и туфлями. Юля настояла еще и на нижнем белье и чулках. Правда, на чулки я ни в какую не согласилась, а вот колготки купила.

Я еще подумывала о сережках, пока Юлька не стукнула меня в плечо и не заявила:

- Ты бабушкины рубины вечно в коробочке хранить собралась? Вот тебе повод их надеть. А то все недостаточно официально, даже на свадьбу не стала, - бурчала Юлька.

Она ворчала почти всю дорогу до ее квартиры, успокоилась только, когда мы стали подниматься по лестнице. Хотя, пятый этаж без лифта убьет желание разговаривать у кого угодно.

Ворчала она потому, что вышеозначенные рубиновые сережки я не надевала никогда. Бабушка Злата, была женщиной умевшей преподносить себя в любой ситуации, эти рубины ей подарил один из ее многочисленных поклонников, это были ее личные трофеи. Бабушка надевала эти сережки на все праздники.

А мне они почему-то кажутся слишком вычурными. Но почему бы не попробовать? С цветом волос я ведь была не права?

Кстати, на новый цвет Юля отреагировала немедленно, впрочем, как и всегда:

- Ого, тебя теперь видно в толпе! И глаза уже не бесцветные, а серо-стальные. И мы еще платье подходящее выбрали, Беркут точно по тебе сохнуть будет!

Не знаю, отчего-то у меня такое чувство, будто Беркут сохнет только по новому контракту и дополнительной прибыли.

Весь следующий день прошел под лозунгом: «Хочу быть красивой и буду!». Стоимость массажа, укладки и макияжа тоже неприятно для меня округлилась. Да, еще и после массажа у меня было чувство, что по мне проехал танк. Буквально. Девушка-массажист с такой силой мутузила мои проблемные зоны, что завтра наверняка будут синяки. Походка у меня была соответственная. Зачем я только на этот массаж пошла?

В шесть вечера я села в такси. Не на маршрутке же добираться до одного из лучших отелей города? Да, и платье у меня не повседневное.

Еще позавчера за моим офисным столом сидела типичная разведенка. Русые, мышиного цвета волосы и серые глаза, десяток лишних килограмм и плюшки на ужин, ничего не выражающая блеклая одежда.

У отеля «Вариаль» из такси вышла эффектная брюнетка в черном полушубке, под ним было платье до колен цвета бордо, в тон рубиновым серьгам, ботильоны на высоком каблуке, шпильку я покупать не стала, все-таки такую обувь ношу очень редко. Кроме того, мастер не стала убирать мои волосы, а сделала мне укладку «голливудские локоны».

Как будто мне ни разу не тридцать два. Сегодня мне двадцать пять. Ну, может двадцать шесть.

К чести Беркута, он ждал меня в фойе.

- Юрий Александрович, добрый вечер, - я сняла полушубок.

- Нина Андреевна? – о, да. Судя по реакции шефа, я могу гордиться собой.

Шеф забрал мой полушубок, лично отдал в гардероб и, взяв под руку, проводил в зал ресторана первого этажа. Я, честно говоря, ожидала увидеть длинные ряды столов, как на типичном застолье, но этот предмет мебели в зале был исключительно фуршетный.

- Сначала мы поздороваемся с Семеном Аркадьевичем и его супругой, а потом найдем их главного менеджера.

Шеф главный, вот пусть он и разбирается, а я буду ходить за ним, здороваться и улыбаться.

Часа через два ходить мне порядком надоело, все-таки каблуки это не мое, эх, надо было надеть утягивающее белье, а то я поела и сразу пару килограмм себе прибавила.

Еще через полчаса я взвыла:

- Юрий Александрович, давайте присядем, - и потащила шефа к ближайшему пустующему диванчику.

- Нина Андреевна, ну, о чем Вы? – шеф уселся с недовольной миной. – Мы же работать пришли, а не отдыхать. Или Вам уже не нужна прибавка к зарплате?

Я заскрипела зубами. Хорошо ему говорить, ему обувь ноги не калечит.

- Что Вы, Юрий Александрович, просто мне кажется, что нужно немного подождать. Мы слишком примелькались, сложится впечатление, что этот тендер нам жизненно необходим.

- Думаете? – шеф нахмурился.

- Да, больше нас там вертятся только вот те двое, - я кивком указала в сторону двух мужчин со стаканами виски в руках.

- Еремеев с сыном, - прищурился шеф. – Наши прямые конкуренты. Нина Андреевна, а сходите их отвлеките. А пока схожу с Аркадичем перекинусь.

Вот же… м-мужчина!

Так, что там делают обычно женщины, чтобы отвлечь внимание? Я выпрямила спину и немного оттянула вниз вырез на платье, у пробегающего официанта схватила бокал с шампанским и сразу выпила половину.

Ой, я уже не уверена, что мне настолько нужна эта прибавка!

4

Один из величайших позоров в моей жизни. Я сделала так же, как миллионы женщин до меня. Я «случайно» пролила оставшееся в моем бокале шампанское на пиджак Еремеевского сына.

- Ох, простите, я такая неловкая, - ну, по крайней мере, они думают, что я просто пытаюсь познакомиться.

А не отвлекаю внимание, пока мой начальник пытается выиграть тендер. Позор-то какой!

- Ничего страшного, здесь и правда полы скользкие, - успокоила меня моя жертва.

Кстати, довольно симпатичная жертва. Высокий, плечистый, не накачанный, но и не худой как все парни до двадцати пяти, в приличном костюме и гладковыбритый. На щеке виден небольшой свежий порез от бритвы. Русые короткостриженые волосы и карие глаза. Вроде ничего необычного, но внешность определенно располагающая.

- Еще раз извините, это просто с непривычки на каблуках, - улыбалась я ему вполне искренне.

- А выглядите так, будто всегда на них ходите, - пробормотал он. – Я Паша, в смысле Павел Сергеевич Еремеев.

- Нина Андреевна, лучше просто Нина.

Я подошла и познакомилась с мужчиной?

Я сама познакомилась с мужчиной!

Да, я же никогда этого не делала, ни разу за тридцать два года своей жизни.

Еремеев старший, поняв, что его сын залип, куда-то благополучно смылся. Но тут уж я ничего не могла поделать, шеф же не сказал, как долго я должна их отвлекать? Не сказал. Может он уже успел получить тендер. Зная шефа, я ничему не удивлюсь.

- Может, присядем? – Еремеев все еще стоял рядом со мной.

- Конечно, - эти туфли меня убивают! Я сожгу их на костре! Прямо во дворе!

Кажется, я не сдержала довольного вздоха, когда уселась на диван. Это будет долгий вечер.

- Шампанского? – рядом появился официант.

- Да, спасибо.

Павел оказался на удивление приятным собеседником. Хотя, о чем это я? Когда я вообще разговаривала с мужчиной не по делу? Я даже как-то растерялась. Хорошо, хоть, шампанского можно выпить. А еще так хорошо просто сидеть, теперь эти ботильоны буду надевать только на сидячие мероприятия.

Или, что еще лучше, вообще не буду их надевать.

- А чем Вы увлекаетесь? – Павел смотрел на меня крайне заинтересовано.

- Чем? – эхом повторила я.

С этим было туго.

- Ничего примечательного, немного здесь, чуть-чуть там. В основном смотрю фильмы и читаю.

- По крайней мере, честно. Обычно девушки рассказывают мне о своей коллекции живописи или о картине, которая досталась им по наследству.

- Почему?

- Просто я коллекционирую картины, и кроме того я владелец галереи, в которой регулярно проходят выставки.

- Я ничего не смыслю в живописи, у меня в аттестате по рисованию четверка.

- Жаль, Ваши работы я бы выставил.

***

В подъезде была темно, похоже, лампочка опять перегорела, но мне это даже нравилось. В темноте я чувствовала себя куда раскованней, поэтому, когда Паша одной рукой прижал меня к себе, я даже не вздрогнула.

Я так давно не чувствовала себя желанной. Но сегодня я определенно была той самой женщиной.

От этого ощущения хотелось петь.

Лифт звякнул, Паша, все так же крепко прижимая к себе, завел меня внутрь и нажал кнопку. Лифт тронулся, но мужчина не стал приставать, пошло прижимая меня к стенке лифта, он стоял за моей спиной, одной рукой крепко обнимая, а второй поигрывая с серьгой в правом ухе. Казалось, на третий этаж лифт ехал вечность.

- Ох, да где же они?! – от напряжения меня слегка потрясывало, и я никак не могла найти ключи.

- Ты так сильно волнуешься? – Паша забрал у меня сумочку, нащупал ключи в боковом кармане и, спустя пару минут, распахнул дверь в мою квартиру настежь. – Нина, я собираюсь не только брать, но и отдавать, - он чуть улыбнулся.

Я выдохнула, и вошла в квартиру.

Свет в коридоре мы включать не стали, нам вполне хватало отсвета уличного фонаря, светившего в окно кухни. Полушубок и сумочка исчезли первыми, за ними Пашино пальто и ботинки, следом меня избавили от туфель.

Он был нужен мне. Сегодня. Сейчас.

Диван в зале был не разобран, но нас это нисколько не смущало. Как не смущала и раскиданная по квартире одежда и порывистые вздохи. Я гладила широкие сильные плечи, целовала теплые жестковатые губы и ненадолго пришла в себя, лишь, когда в комнате загорелся свет.

Я потянулась к выключателю.

- Нет, я хочу на тебя смотреть, - мою руку перехватили, поцеловали запястье, а затем убрали мне же за спину.

Я покрылась мурашками.

Здесь. Сейчас. В этом древнем извечном танце я знала, он – ведущий партнер, я – ведомая. Но от этого не было страшно или неспокойно, наоборот, я чувствовала себя окруженной заботой, защищенной и желанной.

Я чувствовала себя женщиной.

И мне было хорошо. Мне было хорошо в эту минуту, на диване однокомнатной квартиры, после любви с малознакомым мужчиной. Но именно в этот момент я чувствовала себя живой.

Я, наконец, проснулась.

5

Разбудил меня хлопок дверью. Паша ушел. Я вздохнула с облегчением. Совершенно не представляю, что говорить малознакомому мужчине после совместной ночи. Так что теперь я успокоилась.

В пятницу на работу я не шла, а плелась. Не спасало даже то, что это последний рабочий день в году, а посему он объявлен коротким. Просто вчера с приема я уйти-то ушла, а вот спросить у начальника разрешение забыла. И вот крепостное право, вроде, уже отменили, а нам черни все так же приходиться у барина позволения просить.

А может барин сегодня не в духе? Что мне тогда премии лишаться?

- Нина Андреевна, вам очень хорошо стало, – встретила меня Сашенька.

- Хорошо?

- Ну, прическа, - Саша ткнула мне в голову пальцем. – Вы прямо посвежели.

- Ааа, спасибо, Саша.

- И, Нина Андреевна, сегодня в десять летучка. Шеф хочет обсудить итоги года.

- Сегодня?

- Говорит, раньше не получилось.

В нашем с девчонками кабинете тоже было оживленно. Лерка, внезапно, двадцать девятого декабря решила, что у нас не хватает украшений, и с огромнейшим энтузиазмом строгала из офисной бумаги снежинки.

Маруська же, в честь окончания еще одного года, щеголяла сегодня блестящим и очень коротким розовым платьем, правда, попыталась придать ему более офисный вид бежевым пиджаком, но получилось как-то не очень.

- О, а вот и наша звездочка приплыла, - Лерка расправила снежинку. – Как думаешь, лучше на окно или на дверцу шкафа?

- На дверцу, а то нас потом опять Лида ругать будет, окна же ей мыть.

Лида была приходящей уборщицей. Мыть наши хоромы она предпочитала часов в восемь вечера, поэтому видели мы ее крайне редко. Только когда она приходила получить новые моющие средства у завхоза, обычно, всем нашим работникам в этот день прилетал от нее пламенный примет за нашу «чистоплотность».

- На шкаф, так на шкаф. Я еще парочку вырежу.

- Идешь с нами в Мерлен вечером? – подала голос Маруська.

- А что, уже праздновать будем?

- Да, нет. Посидим своей компанией, пятницу отметим, посмотрим как другие веселятся. Ты нам расскажешь, как вчерашний вечер прошел.

- Вечер как вечер, нормально все было.

- Так, подруга! У тебя вчера был секс, и не спорь со мной, - взмахнула рукой с зажатыми в ней ножницами Лерка. – А в Марлене ты нам все расскажешь. Во всех подробностях.

Я вздохнула. Теперь они от меня так просто не отстанут, придется идти с ними в Марлен.

Марлен – это адская смесь кафе, ресторана и бара рассчитанная только на девочек. Мужчины туда захаживают только с одной целью – познакомиться. Обычно мы с девчонками бываем там каждую вторую пятницу, и состав нас тоже практически неизменен.

Постоянными участниками этой вакханалии являлись: я, Лерка, Маруська, хозяйка этого заведения Ленка Марлова, и периодически появляется Юлька.

Периодически, потому что пару раз в месяц ее бывший муж Игорь берет к себе на выходные Арсеньку. И вот тогда, и только тогда, Юля позволяет себе расслабиться в нашей компании.

***

- …Таким образов, коллеги, спешу всех поздравить – тендер наш!

Шеф стоял возле маркерной доски, мы расселись на рядах стульев, все бурно радовались. Особенно наши бухгалтеры, серьезные бородатые детины в костюмах.

Ну, что ж, по крайней мере меня не лишат премии, а это значит… У меня глаза расширились. Мне поднимут зарплату! Юху! Куплю, наконец, новые шторы в зал и, может, даже начну откладывать на отпуск.

- Ты чего такая радостная? – влезла своим шепотом Лерка.

- В Марлене расскажу.

- Слушай, может мы сегодня позже, чем обычно соберемся? Я еще елку не купила.

Вот засада! Елка!