Глава 26 · На волосок
Крейсер явно их нагонял. Еще немного, и он откроет огонь. «Роза» шла под всеми парусами, вдобавок к этому нещадно выжимая из машины все, на что она только способна. Но, несмотря на это, дистанция медленно, но верно сокращалась. Крейсерский калибр для их деревянной парусно-паровой яхты – это более чем серьезно.
Радовало только одно: до меткости Бориса им все же далеко. Правда, на этом хорошие новости заканчивались. Преимущество у противника буквально во всем. Артиллерия, скорость, стальной корпус и раза в три – численность экипажа.
– Узлов двадцать выдает против наших пятнадцати, – дернув уголком губ, констатировал боцман.
– Сейчас еще немного приблизятся и врежут так, что мало не покажется, – нервно сглотнув, поддержал его наводчик второго орудия, левого борта.
Впрочем, понятие это было довольно условным. Пушки легкие, поворотные платформы имеют колеса, с помощью которых их можно перемещать между бортами. Для них имеются и дополнительные крепления у фальшбортов. При необходимости можно перенести одно орудие и на ютовую палубу. Сектор обстрела – девяносто градусов, что не идет ни в какое сравнение с тем, что имело место еще каких-то пятнадцать лет назад, когда для эффективного залпа нужно было развернуться к цели бортом.
– Боцман, и долго мы еще будем от него удирать? – поинтересовался Измайлов.
– Торопишься на тот свет? У меня для тебя плохие новости, парень. Лягушатники будут долбить по нам, пока «Роза» не пойдет на дно. А потом не станут торопиться спускать шлюпки для спасения выживших.
– Это потому, что вы англичане?
– Ты откуда свалился, парень? Флотские попросту ненавидят каперов. И уж тем более экипажи крейсеров.
– А эти-то почему выделяют нас особо?
– Все просто. Каперы – под их флагом, отнимают у них хлеб, перехватывая торговые суда противника. А из-за нас им мылят холку, потому что они не могут обеспечить безопасность своим торговцам. Словом, сто одна причина ненавидеть нас и желать нам погибели.
– А захватить капера как приз?
– Им от этого никакого толку. Выполнили долг, и молодцы. Стандартная премия. Ну и к чему рисковать с абордажем, когда можно без риска отправить на дно? И возни с призом никакой.
– Понятно. Непонятно только одно. Чего хочет добиться капитан, удирая от них?
– Пытается дотянуть до вон тех островов. Там мелководье. Если успеем проскочить пролив между ними, все, считай вырвались.
Измайлов взглянул в указанную сторону и с сомнением покачал головой. Несмотря на попутный ветер, до цели слишком далеко. Еще немного, и они окажутся в пределах досягаемости пушек француза. Лавировать и терять ход ради возможности задействовать четыре орудия бортового залпа француз не станет. Не дурак же он, в самом-то деле. С него хватит и курсовых орудий. Если Борис правильно определил профиль корабля, а шанс ошибки в его случае минимален, этот крейсер может задействовать три орудия по курсу. Тоже серьезно.
Другое дело, что эффективность стрельбы на дистанции более пяти тысяч метров оставляет желать лучшего. Тут многое зависит как от выучки личного состава, так и от характеристик самих орудий.
Артиллерия в настоящий момент находится в эдаком промежуточном состоянии. Уже ощутимо превосходит гладкоствольные и первые нарезные дульнозарядные орудия. Но показатели каждого нового образца значительно превышают предыдущие. А значит, до верхней планки еще очень и очень далеко. Хотя, как и везде, случаются исключения.
К примеру, вот эта шестидесятитрехмиллиметровая пушка системы Дубинина. Легкая, оборотистая, скорострельная и с отличной баллистикой. Разрабатывали в качестве десантной. Но конструкция оказалась настолько удачной, что ее с удовольствием пользуют как на гражданских судах, так и на каперах. И тех и других устраивает невысокая цена орудия и боеприпасов, приемлемая дальность в пять тысяч метров. И весьма сомнительно, что эта пушечка скоро сойдет со сцены.
– Русский, к капитану! – подбежав, сообщил юнга, исполнявший обязанности вестового. И тут же к боцману: – Сэр, капитан приказал переместить первое орудие на корму. А второе – на правый борт.
– Что он задумал? – поинтересовался Борис.
– Хороший вопрос, – пожав плечами, неопределенно произнес боцман.
Капитан встретил его, заметно нервничая. И было с чего. Стадвадцатимиллиметровые орудия – это не шутки. И если не сбить лягушатникам охотничий порыв, они им устроят Варфоломеевскую ночь. Кстати, имелся здесь аналог земного события. Только замешано там было все не на религиозной основе. Но все одно, случилось во Франции.
– Сэр? – представ пред светлы очи начальства, вытянулся Борис.
– Пришел твой час, русский. Придется извернуться и снести обслугу их орудий.
– Наша предельная дистанция на тысячу метров меньше, чем у них.
– Правильно. Именно поэтому, когда они сделают первый выстрел, я дам полный назад.
– Но сэр, тогда мы резко начнем терять ход.
– Матрос, ты думаешь, я не знаю, что делаю? Дьявол тебя задери, умник! Твое дело точно стрелять. И так быстро, как только это возможно. А управлять кораблем предоставь мне.
– Прошу прощения, сэр. Просто…
– Страшно?
– Однажды я уже чуть не умер. Меня тогда спас артефакт.
– Мы все когда-нибудь умрем, парень. Весь вопрос в том, как это случится. Я предпочитаю – с гордо поднятой головой. А ты?
– Так точно, сэр! – вытянулся Борис в струнку.
А что тут еще поделать. Да и прав этот англичанин. Умирать, трясясь от страха, как-то не хотелось. От одной только мысли о подобном исходе Бориса начинало трясти от злости. Никогда не был трусом. И пусть по факту ему уже под шестьдесят, более рассудительным от этого он не стал. Не в этом случае.
И это несмотря на то, что буквально пару часов назад он наконец окончил курс «Художественного училища». То есть взял планку второй ступени Науки. Путь к пятой и к дополнительному возрождению был открыт. Вопрос всего лишь месяца усиленных занятий рисованием. Н-но…
Он подошел к орудию, платформу которого уже заканчивали крепить к кормовому фальшборту. Основную отдачу при выстреле примут на себя противооткатные цилиндры, остаток придется на дополнительные откатники платформы. На суше их принимает на себя хобот и упоры, вгрызающиеся в землю.
– Что он задумал, Джек? – кивая в сторону капитана, спросил Борис у боцмана.
Тот как раз командовал установкой орудия, проверяя, чтобы все было сделано должным образом. Не дай господь какой ротозей варежку поймает. Вот уж будет веселье, если в самый ответственный момент они окажутся без орудия.
Боцман – не капитан. Оно, конечно, может и в зубы. Но все же к матросам поближе. И если пройдется по сусалам, то сугубо по делу. Наводчик же – не простой матрос. Опять же, несмотря на то что Измайлов из чужаков, отношение к нему за знание своего дела особое. Причем далеко не только у командного состава, но и у рядовых. Абордаж и ответный огонь – это штука непредсказуемая. Он же своей стрельбой заставлял противника быстренько поднимать лапки кверху. Уж два парохода прибрали к рукам. Не шутка.
– Если продолжим убегать со всей прытью, разрыв уменьшаться будет дольше, а значит, и лягушатники смогут обстреливать нас безответно, – начал пояснять боцман. – Кэп же хочет быстренько сократить разрыв, чтобы ты мог начать им пускать кровь.
– Но тогда и они будут ближе. А там три орудия.
– Есть другие предложения?
– Да кто меня послушает.
– Есть другие предложения? – с нажимом повторил вопрос Джек.
– Нет, – вынужден был признать Борис.
– Тогда просто хорошо сделай свою работу, сынок.
– Есть, сэр!
– Вот и молодец.
Пристрелочный выстрел крейсера лег довольно близко к левому борту, что вполне можно было расценить как накрытие. Именно так и подумали французы. Но прежде чем они подготовили залп, капитан Дэниелс отдал приказ машине полный назад. Борис буквально физически ощутил, как яхта начала сбавлять ход. Его глазомер художника, пусть еще и не получившего полного образования, безошибочно определял, как сокращается дистанция.
Залп! Снаряды с воем пронеслись над и рядом с кораблем. Один из них с сильными хлопками сделал прорехи сразу в двух парусах и ушел в воду перед носом.
– Русский! – дернул его боцман.
Артиллеристы у лягушатников оказались на высоте. Сейчас внесут поправку в прицел и следующим залпом непременно накроют. Но что мог поделать Борис, если они все еще вне досягаемости их пушки? Будь у нее длиннее ствол, тогда другое дело. Но они имели то, что имели. А противник все еще далеко.
Следующим залпом французы показали, что стрелять все же умеют. Они учли уменьшившийся ход. Однако все три гранаты подняли всплески рядом с бортами «Розы». Капитан напряженно вглядывался в противника, скрежеща зубами, но прекрасно понимая, что Измайлов пока не может стрелять. Чего не сказать о все больше волновавшейся команде. Матросы подспудно искали укрытие, благо от них не требовалось изображать из себя стойких оловянных солдатиков.
Хм. В местной интерпретации матросов. Не было тут армии. Только моряки и морская пехота. Такова специфика планеты, покрытой сотнями архипелагов и лишенной материков. Разумеется, есть и большие острова. Та же Британия, Московский, Парижский и другие. Но армия так и не зародилась. Издревле были распространены морские дружины, отправлявшиеся в набег на соседей.
Наконец противник таки достал беглецов. Грохнуло где-то в районе бака. Стремясь оказаться как можно дальше от опасности, не задействованные у орудий матросы как раз там-то и сгрудились. Грохот разрыва гранаты, взрыватель которой был выставлен на мгновенный подрыв. Треск раздираемого дерева. Крики и стенания раненых. Борис вжал голову в плечи, продолжая всматриваться в прицел. Рано. Все еще рано.
Очередные три снаряда плюхнулись в воду, разве что обдав находящихся на палубе брызгами. Машина надсадно отрабатывала полный назад. Противник выжимал из своей все до последней лошадки.
– Полный вперед! – наконец скомандовал в переговорную трубу капитан.
Все правильно. Пусть крейсер все еще далеко, пора набирать ход, чтобы догоняющие не подошли совсем уж близко. Кстати, они уже могут себе позволить развернуться бортом и использовать четыре орудия. Только выгода от подобного маневра все еще не перевешивает минусы. Вот и не делают этого.
Пушечка рявкнула резко и хлестко, выпустив облако порохового дыма и выплюнув чугунную гранату, унесшуюся к своей цели. Снаряд все еще пребывал в полете, когда Борис почувствовал легкий толчок в плечо. Знак заряжающего, что патрон в стволе. Не дожидаясь результата, Измайлов вновь потянул рычаг. Выстрел!
На носу крейсера вспухло облачко порохового дыма, когда рука заряжающего коснулась плеча Бориса в третий раз. Так что очередной выстрел практически совпал с разрывом первой гранаты. И вновь облачко дыма на палубе француза, совпавшее с очередным выстрелом, только чуть дальше. А потом они стали появляться густо и часто, с интервалом в четыре секунды. Ровно столько требовалось на перезарядку пушки.
Снаряды рвались не просто на палубе крейсера, а засыпали именно его бак. Конечно, калибр несерьезный. Бризантность у пороха оставляет желать лучшего. Ручная противопехотная граната с незначительным количеством осколков, что характерно для такой начинки. Но когда они рвутся с интервалом в четыре секунды на маленьком пятачке… Да еще и в непосредственной близости от орудий, вокруг которых крутится три десятка человек ничем не прикрытой обслуги… Тут уж беды не миновать.
Со следующим залпом крейсер замешкался. Да и залпа не вышло. Гулко рявкнул один-единственный выстрел. И вновь позади Бориса раздались крики, стенания и проклятия. Опять треск разрываемого дерева. Команды капитана и офицеров.
Только Измайлов ничего этого не слышал. Все его сознание затопила нескончаемая и выламывающая боль. Красной пелены не было, перед взором все плывет, словно он смотрит в окно, заливаемое ливнем. Какой-то шум на периферии. Но что там, как и из-за чего, не понять. Да и не старается он вникать в происходящее.
Опять прилетело. Только в этот раз осколок впился в спину. Странное дело, все, что выше пояса, буквально заполнило болью, а нижняя часть словно отсутствует напрочь, вообще не ощущается. Может, его попросту разорвало надвое? Господи, больно так, что он выдает на одной протяжной ноте нескончаемое, выворачивающее и зубодробительное: «Ы-ы-ы-ы-ы-ы!!!» – а в голове одновременно с этим роятся какие-то непонятные рассуждения.
И тут по телу пробежала теплая и невероятно приятная волна. Он даже задохнулся от неожиданности и поймал себя на том, что его естество вдруг вздыбилось. Ч-черт! Эдак на эту штуку и подсесть можно. Осмотрел себя – никаких болезненных ощущений. Пощупал поясницу, что-то кольнуло в спину. Вынул из-под рубахи осколок чугуна. На этот раз значительно меньше прошлого. Нужно будет тоже сохранить для коллекции. Второй раз расходится краями с костлявой.
– Чего разлегся, русский! К орудию! Поторапливайся!
Не боцман. И не офицер. Майкл. Подносчик второго орудия. Мужик здоровый. Подхватил парня под мышки и одним рывком поставил на ноги. Толчок в спину в направлении пушки. Нос крейсера в дыму от выстрелов, звук которых донесся одновременно с очередным взрывом у трубы, под аккомпанемент уже привычных криков, стонов и брани.
– Да шевелись ты! – И опять толчок в спину.
– Снаряд, – поведя шеей, отозвался Борис.
– В стволе, – сообщил заряжающий.
Хм. Не Фрэнк. Дин. Он так же из обслуги второго орудия. Крепко же их накрыли. Л-ла-адно. Поглядим, чем это аукнется лягушатникам. Не то чтобы ему было жаль погибших и раненых. Они ему никто и звать никак. Да и занимаются поганым делом. Ну вот не мог одобрять Борис наживу за счет тех, кто зарабатывает честным трудом. И плевать на войну, на необходимость морской блокады и подрыв экономики противной стороны. Каперы делают это не ради своей страны, а из-за личной выгоды.
Вот эти – и вовсе англичане, далекие от интересов королевства солнечных итальянских островов. Их интересует только патент, дающий право на легальное пиратство. Возможность наладить сбыт по относительно честной цене и получить безопасную базу для стоянки.
Да, он с ними. Но только потому, что пока не может соскочить. Оно вроде и член команды. Но в то же время за ним постоянно присматривают. Даже в увольнительную ходит с неизменным сопровождением. Выгоден он капитану и команде. Вот и возятся с ним.
Все эти рассуждения прошли фоном, пока Измайлов ловил в прицел француза и отрабатывал маховиками, наводя орудие. Выстрел! Клацанье открываемого затвора. Звон вылетевшей на палубу латунной гильзы. Шорох загоняемого в ствол патрона. Сытое «клац» запираемого казенника. Легкий толчок в плечо.
После лечения артефактом как-то обострились все чувства, и он слышит и чувствует вибрацию орудия, четко понимая, что это означает. Но полагаться только на чувства нельзя. Нужна команда. Заряжающий касается плеча, что говорит не столько о подготовке орудия, сколько о том, что можно стрелять и обслуга не окажется на пути откатившегося орудия.
Гранаты полетели во француза с прежней методичностью метронома. Четыре секунды на выстрел, восемь на то, чтобы гостинец достиг цели. Борис по-прежнему стрелял, не дожидаясь результатов, укладывая снаряды четко туда, куда нужно. С поправкой на их разброс. Впрочем, как уже говорилось, у пушки Дубинина он небольшой.
Обстрел вышел настолько интенсивным, что главный калибр крейсера вынужден был замолчать. Зато дистанция сократилась, и в дело вступила противоминная артиллерия, расположившаяся на мостиках. Оно вроде и несерьезно. Сорок семь миллиметров. Но граната она и есть граната. Тем более что падали они довольно близко от «Розы», а парочка даже попала.
А молодец командир крейсера, вдумчиво подошел к подготовке экипажа. Конечно, процент попадания не превышает и десяти. Но, во-первых, это отличный результат. А во-вторых, учитывая их скорострельность и количество, неприятностей они могут доставить изрядно.
– Русский, можешь достать мостики? – окликнул его лейтенант Абрамс.
– Сэр, как вы себе это представляете? – удивился Борис.
Нет, будь у него оптика, то не вопрос. Но он-то стреляет с открытого прицела. Получается накрыть определенный участок палубы – так и тому радуйтесь. Но нет. Чем больше есть, тем больше хочется.
– Нужно заткнуть их сорокасемимиллиметровки, – безапелляционно заявил лейтенант.
В ответ на это Борис только плечами пожал. Мол, я, конечно, попробую, но результат не гарантирую. Так оно и оказалось. Мимо цели снаряды не уходили. Тем более учитывая еще больше сократившуюся дистанцию. Но попасть именно по мостикам не получалось. Что неизменно констатировал Абрамс, наблюдавший за работой Измайлова с помощью мощного бинокля.
А посему они добились лишь одного. Французы смогли перевести дух и вернуться к трем носовым орудиям главного калибра. Пока их в очередной раз от них отгоняли, лягушатники успели произвести пару дружных залпов, а потом еще три разрозненных выстрела, получив в актив одно попадание, из-за которого еще и пожар начался.
Хм. Кстати, Борису так же удалось устроить возгорание на носу. Он продолжал садить один снаряд за другим, и преследователям никак не удавалось справиться с возгоранием, которое все больше набирало силу. Настолько, что противоминные пушки начали сильно мазать из-за дыма, застилающего им обзор.
И тогда французский капитан принял решение развернуться под углом, чтобы задействовать бортовые и кормовое орудия. Добиться попаданий ему не удалось. Борис же получил возможность засыпать гранатами его палубу. На этот раз площадь была куда больше, а эффект меньше. Однако на точности стрельбы противника это все же сказалось.
В общей сложности огонь велся из восьми стволов. Но противник добился только одного попадания из стадвадцатимиллиметрового орудия, в очередной раз натворившего дел. И четырех – из мелкокалиберных пушек. А потом «Роза» наконец оказалась между островов и сумела уйти за выступ скалы. Все кончилось. Пришла пора подсчитать потери.
Н-да. А ведь пираты только что были на волосок от смерти. Ну, Измайлов-то уж точно. Если бы не его талант, то никто не стал бы поднимать рядового, да еще и чужака, с помощью ценного артефакта, заряд которого строго ограничен. Кстати, Борис понятия не имел, что на яхте есть аптечка. Совсем не дешевое удовольствие. Хотя не столь уж и редкое.