Глава 21

Дарья Что было дальше, я и не помню. Воспоминания были рваными, а от боли во всём теле и страха мне хотелось свернуться клубочком и заплакать. Но я не могла пошевелиться, не могла ничего сказать и как-то выплеснуть свой страх. Я смутно помню чьи-то голоса и крики, яркий свет и лица, вспышки острой боли то в спине, то в затылке и во всей правой стороне тела. Наверное, правильнее было сказать, что я находилась на грани бессознательного состояния, когда вот-вот упадёшь во тьму, но что-то всё равно удерживает тебя в реальности. Меня кто-то трогал, кто-то завал меня по имени, мне было то жарко, то холодно... а потом я наконец-то отключилась. * * * Когда я пришла в себя, меня сильно тошнило, да и состояние в целом было сравнимо с сильным похмельем. Голова гудела, мышцы затекли, тело ватное, в ушах какой-то звон. И я прекрасно помнила, что со мной произошло, до момента, как меня затащили в машину. Дальше воспоминания были хаотичными, и я не ждала ничего хорошего. Я так и лежала с закрытыми глазами, борясь с тошнотой и страхом, что мои худшие опасения подтвердятся. И меня совсем не волновало кто и зачем мог меня похитить, я просто хотела ещё раз увидеть мама и папу, хотела их обнять и оказаться дома. А сердце в груди билось так сильно, что мне казалось, что каждый его удар сотрясает грудную клетку. Это было более чем странное ощущение, а ещё очень пугающее. Вскоре, когда сознание немного прояснилось и самочувствие вроде как улучшилось, я смогла различить приглушённый шум, состоящий из голосов, топота и других звуков, а также смогла уловить в воздухе запах дезинфицирующих средств и лекарств. Я в больнице? Это осознание оказалось настолько радостным и желанным, что с моих потрескавшихся губ сорвался то ли хрип, то смешок, и я ощутила вкус крови во рту. Ну а дальше события стали развиваться в ускоренном темпе, будто кто-то стал перематывать время. Пришла медсестра, которая поставила мне капельницу, а потом сбегала за врачом. Меня осмотрели, прощупали и даже что-то мне объяснили. Но видно по голове меня стукнули знатно, потому что смысл сказанного сразу от меня уплывал, хотя я бывало переспрашивала одно и тоже по несколько раз. Потом мне помогли поесть, накормив очень жидкой кашей, снова поставили капельницу, а перед сном дали горстку таблеток. Я уже и не спрашивала зачем это и для чего, ведь из-за тупой боли в теле, которая действовала на нервы и не позволяла расслабиться, я была готова принять что угодно, лишь бы оно принесло мне облегчение. Заснуть долго не получалось, я мало того, что всё ещё чувствовала себя отвратительно, так мне почему-то было страшно оставаться в незнакомом месте одной. Хоть я была в больнице, ещё и в личной палате, что должно было обойтись моим родным в копеечку. А утром меня навестил следователь. И мужчина на протяжении часа, если не больше, задавал мне самые разные вопросы, некоторые из которых вообще никак не были связаны с похищением. И то, как часто он расспрашивал меня о Денисе, интересуясь причиной нашего расставания, натолкнуло меня на мысль, что мой бывший может быть замешан во вчерашнем инциденте. Но это какое-то безумие! Зачем Денису меня похищать? Ещё и нанимать такого бугая, который одним только ударом по голове чуть не отправил меня на тот свет. Это что, месть или принудительное желание меня вернуть? Нет, звучит бредово. Эдуард тоже отпадает. Он, конечно, своеобразный мужчина, даже очень, но что-то мне подсказывает, что он не причинил бы ни физический, ни моральный вред другому человеку, особенно женщине. Играть на эмоциях – да, это он с удовольствием будет делать, но никак не вредить. Меня скорее могли заказать или Евгения Фёдоровна, которая с самого начала испытывала ко мне жгучую ненависть, или Катя, чтобы освободить себе место рядом с Денисом. Ну или её отец, о котором я была наслышана и о котором не могу сказать ничего хорошего. Ну а ближе к обеду ко мне в палату вошли мои родители. Мама сразу же расплакалась, бросившись к моей кровати, а папа застыл в полушаге, с грустью и сочувствием смотря на меня. – Всё хорошо. Я жива, как видите, так что не переживайте за меня. У меня так, лёгкое сотрясение и ушибы. Можно сказать, что я легко отделалась. Пытаясь приободрить родных, я через силу улыбнулась, понимая, что они наверняка уже поговорили с доктором, но не желая их пугать. Но, если так подумать, то мне и правда повезло. Благодаря следователю я теперь знаю, что в машину моих похитителей кто-то врезался, из-за чего фургон прижало к бетонной стене, водитель отключился, а амбал, схвативший меня, сбежал. Правда меня не посвятили во многие подробности, включая и те, специально в нас врезались или это была случайная авария. – Боже, доченька, за что тебе всё это? – с трудом произнесла мама, быстро вытерев бумажной салфеткой слёзы. – Когда нам позвонили из больницы, я думала, что сойду с ума... Я так за тебя боялась! – Ещё и этот придурок навёл страху. Не удивлюсь, если он с самого начала всё знал, но медлил, – зло произнёс папа, видно имея в виду Дениса. – Не понимаю, мой бывший что-то знал? Мама с папой обменялись взглядами и, немного помолчав, утолили моё любопытство. Роль ответчика на себя взяла мама, как только немного успокоилась. – Да, Денис приехал к нам вечером. Он так барабанил в дверь, что даже соседи стали спрашивать, а что это у нас происходит. Твой бывший нам ничего так и не рассказал, только спросил где ты можешь быть и попросил позвонить тебе. Но выражение лица у него было, как бы это правильно описать, какое-то мрачное и возбуждённое одновременно, так что мы с твоим папой сразу же почувствовали неладное. Ты ещё и на звонки не отвечала, что только сильнее подкрепило нашу тревогу. Сердце подсказало мне, что случилось беда, вот я и позвонила в полицию, не доверяя Денису. – Да он явно тут как-то замешан! Иначе зачем он требовал никому ничего не сообщать? – Папа зло взмахнул руками, начиная закипать, и мама его обняла, прижавшись к плечу. А и правда, как-то всё это странно. Денис знал о моём похищении, но, судя по его действиям, хотел меня найти. Зачем? Чтобы предупредить? Но тогда почему он сам не позвонил в полицию и не рассказал обо всём моим родителям? Ничего не понимаю. Чувствуя, что эмоции снова выходят из-под контроля, я поняла, что надо поговорить о чём-нибудь другом, нейтральном и приятном, чтобы расслабиться, поэтому я стала расспрашивать родителей о всякой ерунде. И да, в связи с тем, что я нахожусь в больнице, с трудом избежав похищения, мой наигранно будничный тон звучал странно, зато помогал мне убедить саму себя, что всё не так плохо. Папа, правда, в основном молчал, о чём-то думая и хмурясь, а вот мама сразу же включилась в беседу, поддержав моё желание отвлечься. И рядом с родными я чувствовала себя намного лучше, даже ненадолго забыв о всей боли, которую мне пришлось пережить. Но хорошее, как известно, не может длиться долго. Поэтому когда в дверях моей палаты показался Денис, держа перед собой большой букет нежно-розовых хризантем, я ощутила некую горечь. Грустный вид бывшего, его уставший взгляд и бледный вид, говорили о бессонной ночи, но даже в таком жалком состоянии мне было трудно на него смотреть. Вот зачем он пришёл прямо сейчас? Мне и так плохо, а его вид действует на меня травмирующе. Даже если он и пытался меня спасти, моя обида на него ещё слишком сильная, чтобы я могла попытаться её приструнить. Заметив перемену во мне, родители проследили за моим взглядом, обернувшись и увидев Дениса. – А ты, сучёныш, что здесь забыл? Тебя разве не должны были забрать в участок? Папа сразу же сжал руки в кулаки, встав перед моей кроватью, словно защищая от Дениса. Но мой бывший его проигнорировал, словно и не услышал. И всё его внимание было приковано ко мне.