Глава 8 ЭЛЬС

Всю следующую неделю Аверсум наслаждался спокойствием и миром, не представляя, как ему повезло.

О том, что это — затишье перед бурей, догадывались только несколько человек из ближайшего окружения императора. А точно знали еще меньше.

Поэтому Большой Летний Бал был объявлен в свой черед. Дамы и господа, получившие приглашения, не были разочарованы: им не пришлось прятать обратно в сундуки наряды, которые начали шить еще в прошлом году.

Чтобы избежать столпотворения экипажей, мажордом распорядился открыть все четыре подъезда к резиденции — и все равно, карет было много.

В сгущающихся сумерках Альсора расцвела тысячами огней — так, традиционно, придворные маги подсвечивали главный вход, возле которого река делала красивую петлю — пуская по ней магические светлячки.

Баронесса Шайро-Туан приехала на бал одной из первых. Не важно, насколько ты богата, но если титул невысок, изволь быть у ворот уже к пятой клепсидре, иначе после кто-то из более титулованных вельмож сочтет себя оскорбленным…

Не то, чтобы Алета так уж боялась дуэли — напугать кайорскую барышню дракой было еще труднее, чем ежика обнаженным афедроном. Просто драться в такой вечер не тянуло. А тянуло танцевать, блистать, кружить головы.

Его величество был так добр, что предоставил Алете портниху из тех, что одевала высшую знать. Та приехала в личной карете (без герба, но с посеребренными спицами), недовольная всем вообще, и всем остальным тоже и держалась так, словно ее позвали к посудомойке.

Раз пять намекнула, что только Личная Воля Его Императорского Величества заставила ее отказать графине Н. и перенести заказ герцогини Д., чтобы одеть на бал какую-то баронессу из южной провинции.

Кротостью нрава Алета не отличалась никогда, хотя из уважения к императору, терпела достаточно долго. Примерно, одну короткую клепсидру. А потом холодно велела портнихе выйти и зайти снова, но уже как подобает даме из низкого сословия, когда ее приглашает дворянка, а заказ заранее оплачен.

Невоспитанная и неумная женщина сначала распыхтелась и выскочила во двор, громко вопя, что ей нужна карета, дабы ехать назад, а эта… выскочка пускай хоть в занавеску заматывается и так едет на бал…

Но оказалось, что неприметные ребята в сером уже распорядились распрячь лошадей и поставить их в стойла, а карету закатить в сарай, так что ждать портнихе, минимум… долго. Потому что Резиденция Императора — это не модное ателье, тут у всех дел хватает и очередь до ее прихотей дойдет не скоро. Если дойдет вообще.

После того, как трое или пятеро человек основательно потоптались по ее гордости, дама немного остыла и решила вернуться и снисходительно заметить, что ладно, так и быть, она уж потратит немного своего бесценного времени, все равно из-за местного тупого быдла оно пропадает…

Но личный слуга Алеты обломал ее, заявив, что госпожа изволит принимать ванну и портниху примет, в лучшем случае, через две короткие клепсидры, а в худшем…

Словом, когда тетка входила в покои Алеты во второй раз, она была уже не в пример спокойнее и тактичнее. И даже поинтересовалась пожеланиями заказчицы. Впрочем, на ее лице было крупными буквами прописано, где она видела эти пожелания.

Баронесса все это прекрасно видела. Девушка была наивна, но совсем не глупа и в вопросах Статуса разбиралась неплохо. Да, здесь не Кайора, где она наследница и первая дама и ей не купить себе уважение золотом, вырученным от продажи анеботума. Просто потому, что ее права пока птичьи.

Все, что у нее есть, скромный титул баронессы, да горсть золотых монет, которыми снабдил ее Волк по приказу Эшери. А приглашение на бал есть, и манкировать им нельзя. Да и, будем искренни, совершенно не хотелось.

После всего пережитого, Алете хотелось праздника.

Что ж… Чем сложнее задача, тем достойней победа.

— Полагаю, местные фасоны платьев для дебютанток вам известны, — холодно сказала баронесса, глядя на портниху… нет, не с презрением, с этим тетка не раз сталкивалась, особенно в начале карьеры, а с научным интересом, как на редкий экземпляр чего-то ползающего, довольно противного но, несомненно, полезного. — В качестве компаньонки на бал меня должна сопровождать маркиза Леспер. Фасон и цвет ее наряда вам тоже должны быть хорошо знакомы.

— Еще бы, я сама его шила, — хмыкнула портниха.

— Тем более, — ни словом, ни взглядом Алета не дала понять, насколько неуместно перебивать госпожу, когда она изволит раздавать указания прислуге. Она просто… не услышала замечания, которое, по ее мнению, и не должно было прозвучать.

Ах, если бы не распрягли лошадей… Но все сложилось так, как сложилось — и портниха, скрепя сердце, принялась за очередной шедевр.

Туалет, кстати, получился вполне великолепным и очень шел баронессе. Увы, склочная тетка была и в самом деле отличной мастерицей и сшить плохое платье не сумела бы и под виселицей.

И вот Алета стояла на мосту, под ногами ее текла и переливалась светящаяся река, пальцы сжимали обязательные перчатки, а зеленые глаза светились любопытством, воистину, кошачьим.

О том, что этот порок сгубил не одну кошку, и даже не десяток, баронесса знала. Но ведь это же было не про нее. Это про кошек…

— Не крутите так головой, дитя мое, этот жест выдает в вас провинциалку, — заметила маркиза.

— Так я — она и есть, — здраво отозвалась Алета, — я пока ничего не знаю о столичных нравах и все равно буду делать ошибки. Так пусть лучше меня считают провинциальной, чем глупой или бестактной.

— По крайней мере, за провинциализм не вызовут на дуэль, — неожиданно согласилась маркиза.

Алета улыбнулась.

— Да. Я тоже об этом подумала. Не хотелось бы в такой прекрасный вечер обрывать чью-то жизнь… пусть даже совершенно никчемную. Сегодня мне хочется танцевать, а не убивать.

Если маркиза и была шокирована, то сумела не подать виду, и баронесса ничего не заметила.

У входа охрана проверила их магическим амулетом на враждебные заклинания и боевое оружие.

— А где сегодня пост Марка Винкера? — не удержалась Алета.

— Черный сегодня среди гостей, — страж беззлобно ухмыльнулся, — повезло. Танцевать будет, пока мы тут бережем покой столицы. Капитан его поощрил за службу.

— О, спасибо, — Алета кивнула и прошла вперед, стараясь не слишком откровенно глазеть по сторонам.

— Девочка, — маркиза Леспер покачала головой, — вы изумительно неосторожны. Так нельзя.

— А сейчас-то в чем дело? — удивилась Алета, — я просто осведомилась о своем знакомом.

— Это охранники второго порядка, "серые мундиры".

— И что? — не поняла Алета.

— Среди них почти нет достойных молодых людей. В основном — обедневшие рода и младшие дети. А в последнее время стали появляться даже простолюдины. Общаясь с ними вы компрометируете себя. Милая баронесса, если вы продолжите в том же духе, вам очень сложно будет сделать хорошую партию.

— О, это как раз не проблема, — легкомысленно отмахнулась Алета, — устройством моей судьбы занимается Его Императорское Величество, сам. Полагаю, охотников спорить с ним найдется немного. Прикажет — и на кобыле женятся, и еще благодарить будут за высокую честь.

Все это было вопиюще бестактно… но настолько точно, что престарелая баронесса не нашлась с ответом. Только спрятала подальше рвущуюся ехидную усмешку. Слишком активная мимика могла поломать тщательно нанесенную косметику.

Справившись с собой, маркиза зашла на вторую попытку:

— Дитя, вы просто прелестны в своей непосредственности…

Они уже прошли коридором, миновали портальные комнаты, где тоже царил обычный бардак, и поднимались по широкой лестнице, убранной гирляндами специальных цветов, без запаха.

— …но постарайтесь не допускать хотя бы вопиющих нарушений правил.

— Каких именно?

— Танцевать можно только с теми, кого я вам представлю. Или кто будет настолько нагл, что представиться сам. Принимать приглашение на танец от незнакомца допустимо только на маскараде.

— Еще бы, там ведь все — незнакомцы, — с улыбкой заметила Алета, провожая глазами симпатичную пару: офицера и даму в алом.

— Стоять на балконе или гулять по саду можно только в сопровождении родственника или жениха после оглашения помолвки. Принимать вино и угощение можно… но лучше не нужно.

— А что не так с мороженым? — удивилась Алета.

— В него могут подсыпать приворотное или еще какую-нибудь пакость, — показалось, или в голосе маркизы промелькнуло тщательно спрятанное сожаление.

— Неужели все так ужасно?

— Нет, дитя, — пожилая дама улыбнулась доброй улыбкой недокормленного крокодила, — На самом деле — все еще ужаснее. Самое главное — когда будете танцевать эльс, следите, чтобы между вами и партнером расстояние было не меньше двух ладоней. Иначе вашей репутации — конец, вас вынудят либо срочно выйти замуж, либо принять обеты.

— Эльс? — из всей речи маркизы Алета уловила только это, — что такое — эльс?

— Да, вы же из провинции… Досадно, что я не подумала об этом раньше. Эльс сейчас самый модный танец в Аверсуме, его объявляют по шесть раз за вечер. Жаль, но, видимо, вам придется сослаться на усталость и просидеть его на скамеечке. Но, возможно, это и к лучшему. Эльс — странный танец…

— Чем — странный?

— В нем есть магия. Не обычная, стихийная — а какая-то другая. Я еще не разобралась в этом, но влюбиться в партнера, танцуя эльс… даже слишком легко. Настолько легко, что ничем иным, кроме магии, это объяснить невозможно.

Алета задумалась о загадочных свойствах неведомого эльса так крепко, что не заметила, как они ступили под своды огромного бального зала, освещенного тысячей магических шаров. И опомнилось лишь услышав свое имя, гремящее из конца в конец.

— Девять шагов — и реверанс. Потом шесть — и снова реверанс, — не разжимая губ шепнула маркиза.

— Потом три — и снова реверанс, — так же тихо отозвалась Алета, — я помню.

Паркет был скользким, но в особняке Шайро-Туан перед балом его натирали так же. Решив, что не так страшны демоны Бездны, Алета расправила плечи и вздернула подбородок. И неожиданно встретилась взглядом с темными, пристальными глазами Его Величества. Показалось — или он и в самом деле ей рад?

Интересно, а он танцует? И что делать, если пригласит на эльс? Ведь, наверное, когда приглашает император, ссылаться на усталость нельзя? Засада!

Он смотрел, как под сводами зала, довольно ловко лавируя в толпе придворных, скользит золотоволосая баронесса со светло-зелеными глазами и теплой кожей. Ее легко было отследить — платье такого насыщенного изумрудного цвета было только одно.

Интересно, удастся поухаживать? Да, ему достаточно приказать, но… Не хотелось. Впервые в жизни не хотелось облегчать себе работу.

К уху склонился секретарь:

— Ваше императорское величество, капитан Дзесар начал давать показания.

— И? — с легким неудовольствием спросил Рамер, наблюдая за зеленым платьем. Кажется, никто, особенно, не интересовался баронессой. Что и понятно — статус невысок, а о ее богатстве здесь пока не знали.

— Надеюсь, это была частная инициатива Арагенов? Очень надеюсь…

— Увы. Если верить словам Дзесара, инициатива принадлежала Кесару. Его эмиссары вышли на барона год назад.

— Ты хочешь сказать, что уже год Фиоль готовит захват одной из важнейших стратегических провинций Империи, а моя разведка ни сном, ни духом.

— Полагаю, что так, — поклонился секретарь, — во всяком случае слова Дзесара трудно понять иначе.

— Чем его купили?

— Деньгами.

— Как оригинально, — скривился Рамер Девятый.

Собственно, бал он открыл, дальше народ будет спокойно веселиться без императора. Без него — даже лучше: кот из дома — мыши в пляс. А вот предателя стоило послушать самому.

— Идем, — Рамер направился к ближайшему выходу. Толпа расступалась перед ним, торопливо кланяясь.

Зеленое платье мелькнуло почти рядом. Рамер бросил в ту сторону один короткий взгляд, не замедляя шага. Прелестная девушка — или заговоривший предатель, выбор очевиден.

Внезапно под сводами зала прозвучал теплый, янтарный смех. Рамер резко развернулся, словно коршун, атакующий добычу. Он почему-то ни секунды не сомневался, что смеялась она. Откуда знал? Догадался.

— Подожди меня, — бросил он секретарю и в три широких шага оказался рядом с девушкой в зеленом.

Она слушала маркизу, склонив голову к плечу и чуть закусив губу. Смех, который остановил его, все еще плясал искрами в "бутылочных" глазах.

— Баронесса! — мягко позвал он. Или ему казалось, что мягко.

Неизвестно, сколько в толпе было баронесс, но обернулись все дамы и даже некоторые мужчины. Недоумением, написанным на лицах, можно было улицы мостить вместо дубовых плашек.

Надо отдать ей должное, девушка опомнилась первой и присела в реверансе.

— Ваше императорское величество…

— Как вам большой летний бал?

— Я в восторге, благодарю… а — вы уже покидаете нас?

Он подумал — улицы мостить? Вот теперь недоумением можно было океан выложить в три слоя.

— Дела призывают, — улыбнулся Рамер Девятый, ловя себя на том, что уже давно не улыбался так искренне. Даже губы отвыкли.

— Но вы еще вернетесь?

— А вы этого хотите? — он тоже склонил голову на бок, поддразнивая непосредственную провинциалку, — тогда непременно, баронесса. Оставьте для меня эльс.

Растерянного и озабоченного лица девушки он уже не увидел — и так задержался.

В сопровождении одного лишь секретаря он шел коридором, ведущим в портальную. Здесь никого уже не было — все приглашенные гости прибыли, а отбывать не торопились, не сейчас, не до фейрверка.

В коридоре стояли только неподвижные фигуры стражей в сером. Каменно неподвижные — приветствовать кого бы то ни было новый шеф строжайше запретил. Именно поэтому, когда одна из серых фигур шевельнулась… и не просто шевельнулась, а развернулась в сторону императора, Рамер, не раздумывая ни секунды, сделал то, что у него всегда получалось лучше всего — обернулся огромным змеем.

Огненные шары пятого уровня отскочили от его пятнистой шкуры, как детские мячики, оставив на стенах некрасивые, горелые проплешины.

— Феро, — позвал Рамер девятый, — ты жив?

Секретарь, как никогда напоминающий удивленную рыбу, на этот раз слегка поджаренную, с трудом встал: сначала на четвереньки, подметая пол длинными полами парадного камзола, а потом — на ноги.

От его пышной, взбитой на висках, прически осталось одно воспоминание: с левой стороны волосы сгорели почти полностью, кожа покраснела. Но с глазами, кажется, ничего не случилось, а волосы отрастут.

В крайнем случае, в парике походит.

— Что это было? — спросил Феро. От потрясения он совершенно забылся и не просто опустил все титулы, даже сокращенную форму. Он еще и смотрел на императора в упор, а интонации были не просительные — требовательные.

Про себя Рамер усмехнулся.

— Очередное покушение, — он пожал плечами, — ничего нового под солнцем. Было бы о чем переживать, право. Вы не пострадали, это хорошо. Где я найду такого компетентного, расторопного и не болтливого секретаря.

Феро кивнул и принялся приводить себя в порядок… насколько можно в пустом коридоре без зеркал.

Стражник в сером лежал без сознания… Так показалось Рамеру, но когда он подошел ближе и присел рядом, пытаясь нащупать на шее пульс — почти сразу понял, что щупать уже нечего.

Парень оказался бесповоротно мертв. Видно, змей, превращаясь, неловко взмахнул хвостом и сразу перебил стражу шею. Мгновенная смерть. Допросить не получится, некроманты, увы, сказка для легковерных, а призраков не бывает. Это тоже сказка, только совсем детская.

— Я думаю, не все так безнадежно, — произнес Феро, глядя на тело, сломанной куклой ткнувшееся в стену, — Парень был с кем-то близок: дружил, враждовал. У него, наверняка, была пассия. Кто-то мог видеть с кем он встречался. А там слово за слово — и ниточка потянется…

— Это потом. Сейчас надо аккуратно убрать тело, чтобы никто из гостей не наткнулся.

— А нельзя его… э…э… — верный Феро замялся. Все же, некоторые вещи давались ему тяжело.

— Да можно и э…э, — передразнил император, невесело улыбаясь, — я, конечно, уже поел, но еще один бутерброд всегда осилю… Но мне бы хотелось, чтобы тело осмотрел маг. Дело ведь может быть и не в предательстве.

— Ваше величество предполагает заклятье подчинения?

— Почему нет? — Рамер пожал плечами, — этот мир тем и хорош, что в нем может быть абсолютно все, что угодно. И все остальное — тоже.

— В гробу бы я видел эту непредсказуемость, — в сердцах отозвался Феро.

— Ну… не стоит быть таким пессимистом. Мы оба живы — по нынешним временам уже много. Распорядитесь на счет тела. А я все-таки наведаюсь в Лонгери.

— А если…

— Ну, где одно тело — там и два, — пожал плечами Рамер Девятый и легко пошел по коридору, только что не насвистывая. Один.

Старший принц всегда отличался некоторым легкомыслием и наплевательским отношением к собственной жизни, — подумал Феро, — однако же, вот шутка судьбы — он выжил, а более осторожный наследник погиб.

— Баронесса?!

Голос она узнала раньше, чем владельца. Марк в черном разительно отличался от своего "серого" варианта. Тот был просто один из стражей, симпатичный, но ничем особо не примечательный парень.

Рыцарь в черном костюме с неброской, но интересной вышивкой и "парадной" шпагой на бедре был просто шикарен! Широченные плечи, длинные ноги, грация хищника — и довольная улыбка на изогнутых луком губах. Просто погибель всех дам от пятнадцати до пятидесяти…

— Марк! Какое счастье, что я вас встретила, — воскликнула баронесса, у которой от громадного облегчения совершенно вылетели из головы все советы дуэньи.

— Какое интригующее начало, — рыцарь шевельнул смоляной бровью. Глаза искрились и Алета невольно улыбнулась в ответ.

— Я думаю, что вы можете меня спасти, — выпалила она.

— Что я могу для вас сделать, моя госпожа? Вызвать на дуэль какого-нибудь хама?

— Что? — переспросила Алета, — О, нет, к счастью, ничего подобного. Просто… так получилось… Я ведь недавно из провинции, а у нас пока не танцуют эльс. Вы ведь не откажете мне…

— Показать движения? — сообразил Марк.

— Это ведь не очень сложно?

— Буду просто счастлив оказать вам, баронесса, эту небольшую услугу, — Марк улыбнулся еще шире и, в полном соответствие с этикетом, предложил ей согнутую руку.

Шаг за шагом — и вскоре они оказались на широком балконе, нависающим над Альсорой. Тут было достаточно светло от магических огней, немного ветрено, но не настолько, чтобы всерьез бояться простуды. И музыка почти не доносилась — не будет сбивать.

На балконе они оказались одни.

— Это ведь не очень сложно? Я смогу сразу запомнить движения?

— Баронесса, эльс — это не канцонетта, тут вообще ничего сложного нет. Главное — чувствовать ритм и кружиться. Кружиться вокруг себя, вокруг партнера и вокруг зала.

— Все одновременно, — Алета зажмурилась в шутливом ужасе.

— Да, и самое главное — не сводить с партнера сияющих глаз!

— Это сложно, — рассмеялась она.

— Только пока не попробуешь. Смотри на меня. Руки вот так: левая чуть ниже плеча партнера, правая — в ладонь. Не бойся.

Она и не боялась — здесь же никого не было, а Марк, баронесса почему-то была в этом совершенно уверена, никому не расскажет о ее позоре. Его рука оказалась теплой, сухой и очень твердой — рука не паркетного мальчика, а воина.

— А ноги — смотри на меня. Девушка начинает с правой ноги и двигается вперед. Вот так: раз — два — три…

— Ой! — Алета чуть не наступила на подол собственного шикарного платья и упала бы, если бы рыцарь не успел ее подхватить.

— Ничего! Тяжело на полосе препятствий — легко на кладбище, — необидно посмеиваясь, Марк вернул ей вертикальное положение, — не торопись. Вот так… Давай за мной, я поведу. Раз-два-три…

Эльс и в самом деле оказался несложным. Очень скоро Алета уяснила, как нужно двигаться и перестала сбиваться с ноги. Марк вел ее очень уверенно и, в то же время, аккуратно, направлял в повороте и вовремя подхватывал. Нужно было только повторять про себя несложный ритм. Пожалуй, у нее все же получится не опозориться…

— Под музыку будет легче.

Она подняла голову, собираясь поблагодарить нежданного учителя… И как раз в это время, по закону подлости, сразу за ними грохнула дверь и низкий мужской голос, неприятно грассируя, произнес:

— Что это здесь происходит? Тайное свидание?

Марк быстрым движением толкнул Алету в сумрак бархатных портьер и загородил широкими плечами от постороннего взгляда. Это было приятно, но девушка на всякий случай все же сунула руку в прорезь на пышной юбке и привычно нащупала кинжал.

— Ваше сиятельство, — страж склонился, но не слишком низко.

— Мое, — согласился голос. Его обладателя мешали рассмотреть сместившиеся тени, но было видно, что он тоже высок. — И моему сиятельству крайне любопытно узнать, кто там прячется в занавесках. Я знаю эту даму?

— Возможно, — пожал плечами Марк, — но в таких ситуациях рыцари никогда не узнают дам.

— Так дайте же мне хорошенько ее рассмотреть! Чтобы знать, кого именно я сегодня не узнал!

— При всем уважении, — Марк едва заметно сместился, — нет.

— А ты, часом, не забылся, хамло деревенское? — мягкие, грассирующие нотки исчезли, теперь голос незнакомца звучал донельзя удивленно.

— Я помню все, что мне надлежит помнить, ваше сиятельство, — Марк сместился еще на пол шага, почти незаметно, но так, что снова намертво перекрыл незнакомцу доступ к баронессе. "Как будто эльс танцует" — невольно подумала она, любуясь этим танцем без музыки, в сплетении теней.

Пугаться ей и в голову не пришло. Чего бояться, когда их двое против одного, и оба вооружены. А незнакомец, похоже, еще и пьян.

— Тогда ты должен помнить свое место, быдло, — менторским тоном заявило нетрезвое "сиятельство", — и по одному движению пальца уступить мне место и свою даму. Если она достаточно хорошенькая. А то есть такие, которых лошади пугаются. Эй, ты, выйди на свет. Я хочу на тебя посмотреть! Если понравишься — поедешь сегодня со мной. Угодишь — подарю колечко.

— Лучше — гвоздик, — хмыкнула Алета.

— Гвоздик, — не поняло "сиятельство", — Зачем?

— В крышку гроба, — любезно пояснил Марк.

— Ах ты, сучка языкастая! — сиятельство шагнуло, было, вперед, но запнулось — и рухнуло на пол, неловко загребая ногами.

— Чем ты его? — полюбопытствовала Алета.

— Шпагой. Да рукоятью, рукоятью. Все равно эта парадная ковырялка больше ни на что не годиться, ей и каплуна не зарежешь.

— А почему ты не взял нормальный кинжал? — удивилась баронесса.

— Почему не взял? — на этот раз удивился уже Марк, — а это что, по-твоему — и в руку Алеты легла узкая рукоять. Синее лезвие тускло блеснуло в свете магических огней.

— Юкка, — баронесса положила ее на ладонь, попробовала пальцем лезвие. Со знанием дела прикинула баланс и вынесла вердикт, — годится. Почему не воспользовался?

— Какая ты кровожадная, — протянул Марк, впрочем, скорее одобрительно, — А зачем нам на балу труп графа, да еще родственника Главного Жреца.

— Но он же теперь будет мстить.

— Не будет, — Марк уверенно взял баронессу за локоть, помог перебраться через распростертое тело и повел к выходу, — когда очнется — ничего не вспомнит. У меня в рукоять такое специальное полезное заклинание заряжено, из менталистики. Выносит две последние клепсидры начисто.

— Здорово, — согласилась Алета, — а почему он так тебя называл? Я имею в виду…

— Быдлом? Потому что я не дворянин.

Надо отдать должное баронессе, она и глазом не моргнула.

— О-о… Маркиза говорила, что в страже в последнее время появились простолюдины. Наверное, тебе тяжело здесь, во дворце?

— Жить вообще нелегко, — пожал плечами Марк, — но это же не повод бросаться на шпагу? Да не так уж сильно они меня и достали.

— Тем не менее, полезное заклинание у тебя всегда наготове, — поддела Алета.

— Предусмотрительность — мое второе имя, — согласился Марк.

— А первое — безрассудство?

— Есть такое, — легко рассмеялся он.

Бальный зал приближался, звуки музыки стали слышнее. Музыканты пробовали первые такты.

— Идем скорее, — заторопился Марк, — сейчас эльс будет. Заодно и попрактикуешься! Вы ведь позволите вас пригласить, прелестная баронесса?

— А если я споткнусь?

— Подхвачу. Никто ничего не заметит. Ну же, Алета! Неужели тебе не хочется танцевать в императорском дворце?!!

— Хочется, — призналась — как выдохнула она.

— Ну так просто возьми и сделай это. Раз хочется. — Черные блестящие глаза звали, манили, провоцировали. Баронесса и сама не поняла, как вложила свою руку в его ладонь и позволила вывести себя на середину зала.

Все гости, а заодно и все убранство зала слилось в одну яркую цветную ленту. Алета часто дышала от волнения и, вместе с тем, чувствовала какую-то шальную радость. Вступили скрипки. Их поддержали клавикорды. Ритм она уловила сразу: раз — два — три… Ничего сложного.

— Я счастлив танцевать с такой ослепительной партнершей, — едва слышно шепнул Марк.

Больше всего это оказалось похоже на полет. Тот самый, с Эшери, на облаке. Когда под ногами нет земли — но это не беда. Кому нужна земля, когда воздух отлично держит, а волшебная музыка ведет?

Алета быстро поняла, что Марк имел в виду, когда обещал "подхватить" — его руки уверенно вели, почти несли ее над наборным паркетом. Баронессе казалось, что она, действительно, почти не касается его подошвами туфелек.

Она кружилась, полностью отдаваясь волшебству музыки и уверенным рукам, а рядом сияли черные глаза: обещая, маня… "Получайте удовольствие, моя госпожа. Если вы ошибетесь — я подхвачу…"

— …У него самые потрясающие глаза в мире! — подумала Алета и весело ужаснулась — ни о ком и никогда она не думала так. Это музыка, поняла она, — музыка эльса властно завладела не только телом, но и мыслями баронессы. Это опасно, — сообразила девушка, — и может стать непоправимым… И принялась с удовольствием думать дальше: о том, как нежны и уверены его ладони, как горяча улыбка и как идет ему черный костюм. Пожалуй, если расценить объективно, без оглядки на волшебство танца — они и впрямь были самой красивой парой в этом зале…

Старая маркиза оказалась права. Не стоило танцевать эльс тем, кто не планировал влюбляться.

Но разве любовь спрашивает о наших планах?

Все палачи в Лонгери глухонемые. Им не режут языки и не лишают слуха насильно, подбирают таких. А расследователи — под заклятием Немого Огня. И тоже — все. Не хочешь принимать заклятие — боишься или вера не позволяет, бывает и такое, что ж… твой выбор. Но, будь ты хоть каким умелым, а дальше младшего помощника не поднимешься.

Были и такие — у него уже полбороды седой, а он все младший помощник. На них почти не обращали внимания, кому они интересны. А зря…

Иногда то, что человек не поспешил, теряя тапочки, вскарабкаться по карьерной лестнице на самую вершину, говорит вовсе даже не о глупости его. Наоборот — о житейской мудрости.

Ну и еще, немного — о трусости и отсутствии амбиций. Но ведь это всегда так и бывает. Жизнь справедлива и любит равновесие — и поэтому всегда одной рукой дает, а другой отнимает.

Это Кей Ори, младший расследователь, как шутили его коллеги — самый старший младший понимал очень хорошо и на глупые шутки не обижался.

Да, он видел то, как горделиво взлетают те, кто еще недавно подавал ему чернильницу и очинял карандаши: перстень барона, бархатный костюм, собственный выезд а то и портальное зеркало…

А потом видел их же, таких же молоденьких, нагих, как в день появления на свет — на большом столе в подвале, под ярким магическим светом и с юккой меж ребер. Или — внизу, в подвалах Лонгери, растянутых на дыбе.

Так что, положа руку на сердце, о сделанном когда-то выборе Кей Ори не жалел. Не слишком жалел.

Его почти не замечали, с годами врожденное умение сливаться со стенами стало еще лучше, а Кей, сообразив, что к чему, приложил не мало усилий, чтобы довести его до совершенства.

В его наполовину седой голове скопилось немало тайн, не слишком значительных и не влияющих на судьбу Империи, но зато и не имеющих срока годности. Парочку он продал, когда сестра выходила замуж, чтобы справить ей достойное приданое и дом в столице. Остальные — приберег.

Он ни в малейшей степени не считал себя предателем — он ведь служил. Верно и добросовестно. Значит — имел право на достойную награду. Ну а то, что Кей выбрал ее себе сам… так просто не захотел утруждать больших людей. У них и так много забот.

И когда в небольшой комнатке под лестницей звякнул колокольчик, вызывающий на службу, Кей Ори взял с полки заранее приготовленную сумку с перьями, чернилами и пергаментом и пошел служить.

О том, что в этот день перевернется его жизнь, он и близко не догадывался. Впрочем, не он один. Бывают такие дни, которые переворачивают судьбы тысяч с такой же легкостью, как ветер, поднимающий опавшие листья и увлекающий их за собой.

Где в другой раз упадут эти листья… кто знает?