Глава 14

Через неделю Кирилл и Елена собирались на отдых в Италию, когда в планы внес коррективы один телефонный звонок.

— Да, — как всегда, первая взяла трубку Лена, — Да, он дома, я сейчас передам ему трубку, — пообещала она и протянула Штоколову телефон, с какой-то непонятной ему усмешкой, — Кирилл, у меня некое «дежавю», хотя на сей раз это из всемирного олимпийского комитета…

— Что им надо? Хотят лично попросить меня участвовать в Олимпиаде? — засмеялся Кирилл.

— Даже не думай соглашаться! — шутливо пригрозила ему Лена и передала телефон.

— Да, я вас слушаю. Извините, но это имя мне ни о чем не говорит… Ну, да, я помню сумму баллов. А, это был он, ну так что ж теперь? Какое это сейчас имеет значение, кто мне и что ставил? Скончался? Ну, я соболезную его родным. Извините, а как меня касается его завещание? — все больше и больше удивлялся Штоколов тому, что ему отвечали с того конца телефонного провода, — Сообщить мне что? Что?! И он написал это в завещании? И доказательства приложил?! Не могу поверить! Только что это сейчас меняет? Не может быть! И как это будет выглядеть?! Я и подумать не мог, что такое возможно! — расплывался в восторженной улыбке Штоколов, — И когда я должен быть готов? Да, конечно, я приеду. Да, да, я принимаю все ваши извинения, я понимаю, что в этом нет вашей вины. Да, спасибо, я очень рад, что все встанет на свои места. Всего доброго, — попрощался Кирилл, положил трубку и тут же подхватил Лену на руки и закружил в объятиях.

— Кирилл, что случилось? — недоумевала Лена, хотя и так же широко улыбалась, как и Кирилл.

— Не поверишь! Это просто фантастика! Это будет такой скандал!

— Кирилл, не томи!

— Помнишь мое злосчастное серебро на последней Олимпиаде?! Оно превратилось в золото!

— Что? Как? — опешила Лена.

— Вот так! Скончался Оливье Робер, один из судей, и в своем завещании он просил передать в Олимпийский комитет одно письмо. Там признание о том, что его и еще одного судью, чье имя указано, купил тренер Стокера, и прилагаются каике-то неопровержимые этому улики, какие-то бумаги и видеозапись.

— Получается, то, что тебя засудили теперь признанный факт?

— Да! Мне вернут золото, а Стокера навсегда дисквалифицируют, он больше никогда не сможет выйти на лед в соревнованиях! Всех пригласят в Москву, поскольку извинения должны приноситься от Олимпийского комитета нашей стране. Со Стокера снимут золотую медаль, и наденут мне! Вот, блин, мне же надо будет вернуть серебряную! Куда я ее дел? Надеюсь, я ее не выбросил? — спохватился Штоколов.

— Не переживай, я видела ее одной коробке из-под обуви, — успокоила его Лена, — А вообще, это фантастика! Ты трехкратный олимпийский чемпион! — восторженно говорила ему Лена.

— Повтори… Говори мне это, говори! — смеялся Штоколов.

— Трехкратный олимпийский чемпион, — томно шептала ему на ухо Лена.

— Я самый счастливый человек на земле! Через две недели я получу свою третью золотую олимпийскую медаль!

— Я так за тебя рада! Безумно рада! — не меньше, чем Штоколов, светилась от счастья Лена.

Уже на следующий день все крупные мировые издания пестрили главный скандалом из всей истории Олимпийских игр. Телефон Кирилла буквально разрывался. Услышать его комментарии хотели все. Интервью, фотосессии и ток-шоу, его звали всюду как в России, так и за ее пределами. Он и до этого был словно национальный герой, но сейчас… Казалось, его готовы просто носить на руках.

Естественно, Кирилл отправился в Москву с Леной. Ему хотелось, чтобы она разделила с ним триумф, и она, как всегда, была рядом. Хотя на нее никто и не обращал внимания. Казалось, она просто невидимка, что ни один журналист не задался вопросом, что это за девушка следует за Штоколовым тенью, не отходя ни на шаг?! Все оказались сконцентрированы исключительно на нем, а не на его окружении.

Стокер же оказался настолько же подавлен, насколько Штоколов счастлив.

— Ну, что, скажи мне что-нибудь, добей меня, — сказал Стокер, как только столкнулся с Кириллом в коридоре.

— Зачем? Я ничего не хочу тебе говорить. Ты поплатился за свою глупость. Так запятнать свое имя и сломать карьеру, мало кто додумается! А ведь стоило просто потерпеть. Раз побыть вторым, чтобы потом стать первым. Нужно было просто подождать, когда я уйду, и не пришлось бы кого-либо покупать, ты и так стал бы первым на бедующей Олимпиаде. А так что? Зря учил новые каскады и четверные?

— А знаешь, почему я не потерпел?

— Тщеславие?

— Мне хотелось обыграть тебя! Ты как заноза в заднице! Ты везде первый, везде лучший! Какой смысл другим заниматься по четырнадцать часов на катке, если придешь ты и все равно унесешь золото?!

— Ты так говоришь, как будто пока ты потел по четырнадцать часов на катке, я в солярии загорал! — не мог не отреагировать Кирилл, — Ты думаешь, мне все так легко далось? Да я по двадцать часов торчал на этом чертовом люду, отогревая термосом очерствевшую коленку! Насколько я знаю ты женат и у тебя двое дочерей?!

— А причем здесь это? — не понял Стокер.

— А где мои дети? Где моя семья? Я все отдал льду! От меня даже жена сбежала! Ты хотел меня обыграть?! Браво! Ты был первым! Первым, но не лучшим, — тонко заметил Штоколов.

— Я не понимаю, как ты делаешь на льду то, что делаешь? — всплеснул руками Стокер.

— Хочешь узнать по секрету? — тихо, почти шепотом, спросил его Кирилл, — Черт возьми, сам не знаю! Просто говорю себе, ты прыгаешь четверной лутц, и прыгаю. Потом говорю, прыгаешь каскад с четверным лутцем — и прыгаю. А потом говорю, ты должен сделать что-то большее, чем от тебя ждут — прыгни пять четверных за программу и снова делаю! Это явно измененное состояние сознания, но это срабатывает!

— Я теперь никто! Как я буду семью кормить?!

— А причем тут я? Работай в ледовых шоу, тренируй, — развел руками Штоколов.

— Ты представить не можешь, как я тебе завидую!

— Поверь мне, не стоит.

— Конечно, три олимпийских золота, пять четверных в одной программе и мировое признание, это же такая ерунда, — иронично заметил Стокер.

— Это лекарство для больного самолюбия, и не более. Я всегда старался его не травмировать.

— Зато мое растоптано!

— Все претензии к твоему тренеру. Мой делал из меня победителя, а твой решил купить тебе победу, это куда проще, — заметил Кирилл, после чего развернулся и ушел.

Да, такого позорного линчевания Стокер никак не ждал, когда два года назад на его шею водружали золотую медаль. А теперь так же под прицелом теле — и фотокамер, ее с него снимали и надевали на шею Штоколова. Все понимали, что такими, как Штоколов не становятся, такими рождаются и что еще много-много лет спустя не будет того, кто сможет повторить его олимпийский рекорд равный трем золотым медалям, поскольку многие даже в двух Олимпиадах подряд-то не участвуют! А уж тем более, раз получив золото, вновь не всегда решаются испытать судьбу. Он действительно казался каким-то сверхчеловеком, полубогом. Самый талантливый, самый удачливый, самый признанный, самый любимый и самый счастливый. Именно так казалось всем, кто на него смотрел. И в тот момент самому Кириллу, казалось, что так оно и есть.

Для Кирилла это значило больше, чем мечта, для него самого, происходящее оказалось за гранью понимая. Теперь он — трехкратный олимпийский чемпион в одиночном фигурном катании, за всю историю олимпийских игр такого не было, а ему удалось! Порой он сам не понимал, что в нем такого особенного, что дало возможность стать неоспоримым номером один в мировом фигурном катании среди мужчин, причем не только современности, но и прошлого и обозримого будущего. Когда-то в детстве он сам смотрел телевизор и поражался тем, кто получал олимпийское золото, восхищался, завидовал и понимал, что это какие-то особенные люди, отмеченные свыше. И теперь он был из числа тех «отмеченных», причем явно в первых строчках этого списка.

«Господи, спасибо, я и мечтать не мог… Страшно представить, что ты возьмешь взамен…», — думал Штоколов, в тот момент, когда сотни объективов сыпали на него свои вспышки.

Триумф! Неоспоримый триумф! Мировой триумф! Всеобщая любовь, всемирное признание. Теперь все это было в жизни Штоколова.

Естественно, после награждения состоялся шикарный банкет, море поздравлений, восхищений, дифирамбов… Каждый хотел постоять хотя бы рядом со Штоколовым в ореоле его величия и славы. Но самым незаметным человеком, который неизменно находился рядом, оставалась Лена. Не смотря на свою красоту и молодость, она оставалась абсолютно незамеченной. Словно ее вообще не существовало. Но она-то знала, что этот мужчина только ее, кому бы он сегодня не улыбался, с кем бы ни фотографировался, и кому бы ни давал автограф. Именно с ней, он поедет домой и ляжет в постель. И это делало Лену не менее счастливой, нежили был сам Штоколов.

В этот день они остались в гостинице, а на утро полетели обратно в Питер. Стоило им переступить порог дома, как раздался телефонный звонок. Пока Штоколов снимал обувь, Лена подскочила к трубке.

— Да, — как всегда, коротко сказала она.

— А я могу поговорить с Кириллом? — поинтересовался приятный женский голос.

— Извините, а кто его спрашивает? — естественно, спросила Лена.

— Его жена.

— Кто? — не могла не переспросить Лена, осознавая, что именно в ее паспорте стоит заветная печать.

— Его бывшая жена — Кристина.

Сердце Лены заколотилось и уже казалось, что мир рушится, разлетаясь звенящими осколками…

— Сейчас, секунду, — любезно ответила Лена, собрав силу воли в кулак, и позвала Кирилла, — Кирилл, это тебя. Твоя Кристина.

— Кристина? — удивился он и тут же взял трубку телефона, — Кристиночка, привет, — первым радостно сказал он.

Лена не могла стоять рядом, зная, что по ту сторону его несравненная Кристиночка и тут же ушла в спальню.

— Привет, — так же радостно ответила она, — Принимай мои поздравления.

— Принимаю, — заулыбался Штоколов.

— Не могла не позвонить, здорово, что ты номер не сменил.

— Так ждал твоего звонка, — флиртуя, отвечал он.

— Ой, ли, — засмеялась Кристина.

— А ты сомневаешься? Напрасно. Как у тебя дела?

— Все замечательно. Я когда про тебя узнала, по мне такая волна гордости раскатилась, что я была твоей женой. Ты же просто феномен!

— Да ладно тебе.

— Сам знаешь, что это так.

— Ты в Россию-то не собираешься? В гости, например? — поинтересовался Кирилл.

— Пока нет, но все возможно. Приезжай ко мне, у меня такой вид на океан… Тебе понравится, — предположила Кристина.

— Не боишься, что я приму приглашение и приеду?

— Боюсь, что не примешь…

— Кристина, не говори так. Тем более, ты наверняка не одна, а я терпеть не могу натыкаться на мужиков в доме.

— Кирилл, в этом доме только я, моя домработница и Тиффани — моя собачка. Я же не спрашиваю, что за девушка ответила на мой звонок.

— И правильно делаешь, — ушел от ответа Штоколов.

— Тебя ничего не исправит!

— Может быть ты…

— Вряд ли. А если честно, мне было бы приятно, если бы ты приехал, пусть и на пару дней, — повторила свое приглашение Кристина.

— Я подумаю.

— Думай. Еще раз поздравляю.

— Спасибо.

— Пока. Звони.

— Обязательно, — пообещал Штоколов, — Всего тебе самого-самого!

— А тебе — самую-самую, — усмехнулась Кристина.

— Это навряд ли получится, тебя же нет рядом.

— Кирилл…, пока, — сказала она, и первая положила трубку.

Он поднялся наверх. Лена лежала на кровати, закутавшись в покрывало.

— Ты плохо себя чувствуешь? — поинтересовался он.

— Нет, хорошо. Поговорили? — спокойно спросила Лена, улыбнувшись.

— Да. Поздравила.

— И только?

— А что еще?

— Вы долго говорили, — заметила Лена.

— В гости звала, — честно ответил Кирилл.

— Когда поедешь? — прямо спросила Лена.

— Вообще не поеду. Лена, давай прекращай эти полунамеки. Кристина — женщина моего прошлого, но никак не настоящего и уж тем более, не будущего.

— Хорошо, я молчу, — согласилась Лена.

— Вот и правильно, — улыбнулся Кирилл и поцеловал ее.

Телефон Штоколова буквально раскалялся от звонков! Ему звонили все, от журналистов, телевизионщиков и чиновников, до простых поклонников. Кроме того, поступали различные предложения по поводу сотрудничества. Но наиболее Кирилла заинтересовало предложение вести воскресное ток-шоу, в котором он бы просто беседовал с различными талантливыми, популярными и успешными людьми, где гость мог бы рассказать о себе, то, что еще никто не знал.

— Лена, можешь радоваться, довольно скоро я не стану столько времени проводить дома, и ты сможешь дышать полной грудью, — смеялся он, вспоминая их конфликт по поводу того, что ей всегда приходилось находиться рядом с Кириллом.

— Кирилл, без тебя я вообще дышать не могу, не то что, полной грудью.

— Я начинаю вести одно шоу, поэтому придется мотаться в Москву на съемки, — пояснил Кирилл.

— Понятно. Я только рада. Хотя, я так привыкла, что мы всегда вместе…

— Да ладно тебе, привыкла она! День-два в разлуке не помешает.

— Тебе виднее.

— Съемки начинаем с октября.

— А жить ты там, где планируешь?

— Слушай, а это хороший вопрос… Надо покупать квартиру. Точно. Я об этом подумаю.

— Подумай, — улыбнулась Лена, — Потому что гостиница, это все равно не то.

— Еще бы! Там проститутки выспаться не дадут, будут названивать! — всплеснул руками Штоколов, вспоминая опыт проживания в гостиницах.

— Тем более! Проституток мне еще не хватало! — по-доброму, пригрозила ему Лена.

— Обещаю, ни одного взгляда в сторону и мысли только о тебе.

— Ну, ты хотя бы изредка от мыслей обо мне отвлекайся, а то вряд ли сможешь адекватно выстраивать диалог с собеседником, — засмеялась Лена.

— Это будет не просто, но я постараюсь, — расплылся в масляной улыбке Штоколов, и прижал к себе жену.

— Ой, а что это ты делаешь?! — кокетливо засмущалась Лена.

— Еще ничего, но это дело ближайших секунд, — ответил Кирилл и тут же подвел ее к дивану…

В октябре начались съемки ток-шоу «История моего успеха» и Штоколов регулярно летал в Москву. Лена отпускала его со спокойным сердцем, она прекрасно знала, что никакого романа у него не случится, и в его верности можно не сомневаться. Она сама не понимала почему, но верила Кириллу, и он старался не подрывать ее доверия. Действительно, когда он прилетал в Москву, то буквально с самолета ехал в Останкино, весь день проводил в съемочном павильоне и только поздно вечером возвращался в гостиницу, где жил, пока подбирал подходящую квартиру, принимал душ и тут же падал на кровать. А на утро обратно в Санкт-Петербург. И так неделя за неделей.

Кроме этого Штоколову шла еще масса предложений по рекламе, что ему только не предлагали рекламировать, от парфюма до презервативов! Без сожаления на все эти предложения он отвечал отказом, но кое-что не могло не заинтересовать — стать лицом рекламной компании автомобильной марки «Lexus». Контракт на пять лет, с довольно внушительным ежегодным гонораром и возможность ездить на самых последних и «оттюнингованных» автомобилях этой марки. Штоколов подписал контракт.

Естественно новенький «Mercedes» перешел в полную собственность Лены, хотя для нее уже и была приобретена «Toyota». Две дорогих машины у восемнадцатилетней девочки?! Лена об этом никогда не мечтала.

А чуть позже Штоколов все же выбрал квартиру в Москве. Естественно, Лена тоже приезжала, посмотрела и сказала, что ей нравится, после чего начали оформлять бумаги для покупки.

— Лана, я решил, что квартиру в Москве мы запишем на тебя, — несколько сбил ее с толку Кирилл.

— На меня?

— А на кого? Ты же моя жена. Понимаешь, квартиру в Питере мне подарили, она дорога мне как память…, и я хочу, чтобы она так и оставалась на мне, а эта жилплощадь наше совместное приобретение, и пусть официально принадлежать тебе. Я считаю это логично.

— Не знаю…, - растерялась Лена.

— Ты так реагируешь, словно я предлагаю тебе не квартиру в Московской новостройке, а ипотеку! — засмеялся Кирилл.

— Нет, просто мы же и года не женаты и я не приношу в семейный бюджет ни копейки…

— И что? Ты думаешь, что мы разведемся? Тогда тем более, у тебя должна остаться своя квартира. Все, Лена, что за обсуждение мелочей? Я сказал, ты — собственница, значит ты, — непоколебимо отрезал Штоколов.

— Ну, хорошо, — согласилась Лена.

Лена прекрасно знала, сколько стоит эта квартира, и представляла, сколько предстоит вложить в ее ремонт и обстановку, что от мысли, что она станет собственницей такого жилья, кружилась голова.

Так начался новый этап их совместной жизни, и если раньше Лене казалось, что их брак это не так серьезно для Кирилла, как для нее, то сейчас, она понимала, что они действительно единое целое, и не только в ее глазах.