Глава 2. Новый мир

За два года до событий в гробнице Аруана, наш мир

— Юль, а Юль…

Я оторвалась от монитора, где всеми цветами радуги переливалась таблица с наметками для отчета, и подняла взгляд на сотрудницу.

Мария Ивановна была классическим музейным работником в представлении обывателя — уже немолодая, почтенная дама в строгой юбке и с неизменными очками на носу. Полная противоположность мне, приходящей на работу в рубашках на два размера больше и протертых джинсах. Хотя старшая коллега меня осуждала за безразличие к гардеробу (молодая разведенка должна тщательно следить за внешним видом, иначе как мужичка-то привлечь!), в целом между нами царило взаимопонимание. Мы обе любили историю, пусть я попала на работу в музей не от хорошей жизни.

— Да, Марьванна?

— Ты бы домой собиралась. Поздно уже, — с беспокойством сказала она.

За окном и правда темнело. Рабочий день закончился полчаса назад. Тем не менее я отрицательно покачала головой.

— Посижу еще немного. Отчет не готов, Шубин опять завтра орать будет.

Мария Ивановна сокрушенно вздохнула. Нашего начальника любили немногие.

— Ну ладно, только ты осторожнее. Смотрительницы говорили, что у шаманского камня снова толкался тот подозрительный мужчина. Охранники его сегодня еле выпроводили, а потом видели его шатающимся около здания. Как бы он не подстерег тебя.

— Да кому я нужна, — горько усмехнулась я.

— Ну ты как скажешь, — упрекнула сотрудница. — Это надо же — еще за третий десяток годков не перешагнула, а уже списала себя со всех счетов. Да ты молодая, стройная! Оделась бы еще прилично, было бы глаз не отвести.

Я отмахнулась. Мария Ивановна просто меня утешала. Она прекрасно знала, что муж сбежал от меня к соплячке, едва окончившей университет. Зато у нее четвертый размер груди, ага. И –

цитата мужа — она «не такая зануда». Ну еще бы, когда успеешь побыть занудой, если нужно семь раз в неделю посетить дискотеки. Или что там сейчас в моде у молодежи — тематические вечеринки?

Признаться, в этом я действительно слегка отстала от жизни. А вернуться к ней заново мешала боль, которую причинил этот идиот.

Семь лет мы провели вместе. Семь лет! Как минимум два из них меня водили за нос. Неожиданно наткнувшись на фотографию в соцсетях, где мой «благоверный» обнимался с грудастой студенткой, я пошла искать информацию дальше, и выяснила, что эта девица была не первой и даже не второй. Все любовницы оказались как на подбор — молодые, смазливые и легкомысленные.

Я долго ломала голову, почему так. Где я — худая, с мозгами, и где эти бесконечные студентки-тусовщицы.

Правда лежала на поверхности. Со мной было удобно — дома всегда есть кто-то, кто убирается, готовит еду, следит за тем, чтобы муж чувствовал себя хорошо, и почти не просит денег.

Идеальная домработница.

Съехав, я почти перестала и прибираться в снятой комнате, и кухарить. Так, только самое необходимое. На остальное просто пропало желание.

Проблема была не только в этом. Мы успели купить квартиру, которую я по дурости позволила оформить на супруга, так как он хорошо зарабатывал и легко мог выплатить кредиты. Вусмерть разругавшись с ним из-за обнаружения любовницы, я в одночасье осталась без кола и двора.

Моя тогдашняя работа в интернете не давала стабильного заработка, к родителям я вернуться не могла — они на другом конце страны, потому что учиться я уехала в другой город да в нем замуж и вышла. Все равно на родине условия были хуже, чем здесь, поэтому, распрощавшись с мужем, я устроилась в первое попавшееся место, лишь бы платили регулярно и на эти деньги можно было снять комнату.

Увы, истфак за плечами и еще пока скромный рабочий опыт не давали большого маневра для трудоустройства. Естественно, я надеялась на то, что вскоре поправлю свое благосостояние и перейду на работу посерьезнее. Но прошло полгода, а я все еще сидела в небольшом краеведческом музее на мизерной зарплате и только мечтала о том, как все образуется.

Мужчин на горизонте тоже не наблюдалось. Меня подташнивало от одной мысли о них. Чтобы через несколько лет меня опять променяли на пустоголовую, зато молодую и бойкую девицу…

Я уж как-нибудь сама справлюсь со своими проблемами. Кошку, может, заведу. А то и двух. Или трех. Кошки не предают.

— О! — спохватилась Мария Ивановна. — Совсем забыла рассказать. Юлечка, ты с Тимофеевной тоже аккуратнее. Она сегодня опять всех убеждала, что шаманский камень в экспозиции светился.

Когда ее уже уволят!

Я кивнула. Пожилая смотрительница Инга Тимофеевна по два раза в неделю минимум видела в нашем музее какие-нибудь сверхъестественные явления. Над ней уже давно открыто потешались все сотрудники, но Шубин по одним ему известным причинам отказывался ее увольнять.

— Идите домой, Марьванна. Вас внуки ждут.

— Да, да, — засуетилась она. — Ну, до завтра.

— До завтра.

После ее ухода в кабинете наступила блаженная тишина. Я с полчаса поковырялась в таблицах, а потом решила, что пора все-таки домой. За переработки никто не доплатит.

Накинула куртку, собрала сумку, повернула ключ в двери и сунула в карман, чтобы на выходе отдать охране. Привычные, машинальные действия. Напоследок заглянула в главный зал музея –

если там будет уборщица Гуля, попрощаюсь с ней.

Но уборщицы не было. А было слабое свечение в углу, где стоял шаманский камень.

Я моргнула раз, другой. Свечение не пропадало.

Первой мыслью было: у Тимофеевны открылось чувство юмора и она решила отомстить подтрунивавшим коллегам. Второй мыслью: непорядок какой! Надо проверить, что это за шутки, пока кто-нибудь с более слабой психикой не перепугался и не решил, что нашим заштатным музеем заинтересовались инопланетяне.

Перекинув сумку на другое плечо, я обогнула витрины с раскопанными монетками и украшениями, подошла к камню поближе и нахмурилась.

Такие вытянутые валуны, установленные нашими предками, назывались менгирами. Этот раскопали прямо в городе, на пустыре, где собирались строить очередной торговый центр.

Менгир был повален, кусок отломился. Ученые нашли недостающую часть неподалеку, исследовали ее, но ничего толком не выяснили. Вся поверхность была испещрена значками, о значении которых никто не догадывался. Только предполагали, что это шаманские символы некогда жившего тут малого сибирского народа.

Поскольку камень на родном месте нельзя было оставить, его перевезли в музей — вроде как древность же, пусть и сомнительная. Время от времени приезжал кто-нибудь из аспирантов, чтобы изучить символы и выдвинуть новую гипотезу их значения. Больше никто, кроме

Тимофеевны, о нем не вспоминал, поэтому удивительно, что объектом дурацкого розыгрыша выбрали именно его.

Сияло всего несколько значков. Издалека можно было подумать, что кто-то нанес на них фосфоресцирующий состав, но вблизи становилось понятно, что краски на менгире нет. Для пущей уверенности я коснулась пальцами его неровной поверхности. Светился будто бы сам камень, изнутри.

Как такое возможно? Если это подстроила Тимофеевна, то эта бабуля — мастер-фокусник.

Я еще раз оглядела помещение, удивляясь, что никто до сих пор не отреагировал на порчу памятника истории. Через главный зал постоянно ходят охранники, чтобы заварить в одном из кабинетов нормальный кофе, а не пить жижу из аппарата в холле. В любом случае где-то тут должна быть уборщица, которая в это время обычно вовсю мыла полы. Вон вроде ее ведро с тряпкой стоит возле витрины. Где сама Гуля?

Убедив себя, что она, наверное, уже отправилась к охранникам пожаловаться на вандализм, я для очистки собственной совести заглянула в следующий зал, где у нас находились предметы семнадцатого-девятнадцатого веков. Но там все было в порядке — никто не сдвигал карты на стенах, под стеклом спокойно продолжали висеть платья мещанок и мундиры офицеров времен

Наполеона. Тишь да гладь.

Уже собравшись развернуться и пойти наконец домой, я обратила внимание, что из-за шкафчика в углу торчат носки чьих-то туфель. Тимофеевна, что ли, прячется, чтобы ее не поймали с поличным? Бабулька, похоже, совсем из ума выжила.

— Выходите, я вас вижу, — громко сказала я и, не получив ответа, тяжело вздохнула. — Мне сразу охрану позвать или вы просто прекратите ломать комедию?

Снова ноль реакции.

Рассердившись, я подошла к шкафчику…

И едва не осела на пол с забившимся сердцем. Там, в углу, скорчилась без сознания уборщица

Гуля. Кто-то завязал ей рот и стянул тряпкой запястья. И это определенно была не сухонькая

Тимофеевна, у которой на такое не хватило бы сил.

Я не успела и вскрикнуть, чтобы позвать на помощь. Вокруг меня сомкнулись сильные руки, закрывая рот, в бок уперлось что-то острое, царапнув кожу под блузкой.

— Взвизгнешь — выпущу кишки, — прошептал на ухо мужской голос. — Поняла?

Я слабо кивнула. На глазах выступили слезы, колени сразу же начали подгибаться. В голове болезненно пульсировала всего одна мысль: закричу — убьет, не закричу — тоже наверняка убьет.

Рискнуть ли этим крошечным шансом только для того, чтобы подать знак охране?

— Вперед, — тем временем приказал голос над ухом.

Лица напавшего мне не было видно, но по хватке ощущалось, что мужчина высокий и сильный.

Такой свернул бы мне шею меньше чем за секунду. Осознание этого факта помогло принять решение, которое казалось единственно верным: послушаться и сделать все, что психопат прикажет. А в том, что передо мной, вернее за спиной, сумасшедший, сомнений не было. Только больному на голову взбрендило бы влезть в краеведческий музей, настолько незначительный, что о нем знали не все горожане.

Толчок подсказал направление. Я зашагала в первый, главный зал и остановилась перед камнем.

— Закрой глаза и не рыпайся.

Если бы мне не затыкала рот пахнущая железом и землей ладонь, я бы засмеялась, честное слово.

Какое рыпаться, тут шевельнуться страшно, чтобы не заполучить дырку в боку! А я не торопилась на тот свет. Кто же в старости будет подбирать котят у подъездов?

Новый толчок заставил меня подойти вплотную к камню. Опускать веки я на свой страх и риск не стала, поэтому сначала почувствовала, как бок перестало царапать острие, а затем увидела, как мужчина с кинжалом в руке касается полустертого символа, находящегося в центре менгира.

Мужчина тут же убрал ладонь, но перед моим внутренним зрением сохранилась картинка с оружием, которым он мне угрожал. Не кухонным ножом и не охотничьим — кинжалом! И он совершенно не походил на нелепую сувенирку для туристов. Хорошее, заточенное обоюдоострое лезвие, простая рукоять, обмотанная кожей, на навершии переплетение линий — то ли монограмма, то ли герб, в полутьме не разобрать. В целом оружие выглядело рабочим, таким, будто им постоянно пользуются, а не хранят на полке как память о славном прошлом.

Если меня схватил и психопат, то он определенно повернут на истории. И ладно бы только это.

Словно откликаясь на его прикосновение, символ на менгире тихонько засиял. Зато теперь стало ясно, что Тимофеевна не врала насчет свечения на шаманском камне.

Мне, правда, от этого не становилось ни капли легче.

В спину опять пихнули. На сей раз я замерла, не понимая, чего мужчина хочет. Чтобы я ударилась лбом о валун? Прекрасная смерть, ей-богу.

— Кому сказал: глаза закрой, — прошипели сзади. — Вперед!

Что ж, какая разница, как умирать, если мне будет уже наплевать на вид собственного тела. Я

набрала в грудь воздуха, зажмурилась и сделала шаг вперед.

И будто провалилась сквозь стену… не знаю куда. В дыру? В иное пространство?

Я знала одно — мой лоб с выщербленной поверхностью камня так и не встретился.

Когда внезапно исчезло назойливое жужжание установленных в зале кондиционеров, а столкновения все не было и не было, я не удержалась и распахнула глаза. Вместо музейного зала меня окружала темнота, пронзенная тонкими нитями. То тут, то там в пустоте виднелись светлые пятна, соединенные этими линиями. Иногда они соединялись, превращаясь в перекрестки,

зависшие посреди бесконечного Ничто. Сколько бы я ни вглядывалась в него, не получалось отыскать границы, только светлые пятна становились все меньше и меньше — совсем как звезды на бескрайнем ночном небе.

Под ногами у меня была такая же нить-тропа, а под ней — чернота. Я вскрикнула, взмахнула от страха руками и лишь еще больше испугалась. Чувство было таким, словно я двигаюсь под водой.

Только более жидкой, чем на Земле, что ли…

Когда я дернулась, мужчина коротко и непонятно выругался. Для него происходящее сюрпризом не было, потому что он не мешкал ни секунды, по-хозяйски развернул меня к себе и закинул на плечо, как мешок. Парадоксальным образом я была ему за это благодарна. Не придется идти самой, балансируя над бездной.

Тяжесть на плече нисколько не мешала незнакомцу быстро и уверенно двигаться вперед.

Несмотря на вязкость воздуха, он не пошатнулся ни разу, даже когда совершал сложный маневр с забрасыванием меня на плечо. Если бы я не была в шоке, возможно, восхитилась бы его стойкостью.

Преодоление Ничто заняло у него от силы две минуты. Все это время я наблюдала, как от меня удаляется светлое пятно с очертаниями музейного зала в сердцевине. Скоро там вообще стало невозможно что-то различить, кроме сияния.

Затем перед глазами все мигнуло. Секунду назад меня окружала мгла, а теперь я смотрела на менгир, который мог бы быть братом-близнецом шаманского камня в музее, если бы тот пощадило время. Еще секунда — и меня довольно грубо сняли с плеча и поставили на пол.

Гравитация вернулась в полной мере. Я покачнулась, потеряв равновесие. Но камня не коснулась

— нет, спасибо, мне больше путешествий через черное Ничто не нужно.

Меня неожиданно придержал за руку тот же мужчина, который меня похитил. Лишь теперь появилась возможность его нормально рассмотреть.

Он в самом деле оказался высоким и широким в плечах. В облике угадывалась южная кровь –

скорее всего, испанская или итальянская. Смуглое лицо, обрамленное жесткими темными волосами, могло бы быть красивым, если бы не жесткость, даже безжалостность в чертах. Глядя в темно-карие глаза, на ум приходило всего одно — от этого человека пощады ждать не стоит.

Я мгновенно отстранилась. А он выпрямился и усмехнулся.

— Сообразительная. Теперь, кстати, можешь визжать.

— А это поможет?

— Нет.

Оглядевшись, я поняла это и без него. Куда бы мы ни попали, это больше не был краеведческий музей.

Сводчатые стены из красного кирпича напоминали старинный погреб. Ни одной электрической лампочки я не заметила, как и других признаков цивилизации. Меня словно перекинуло в

Западную Европу лет на пятьсот назад: в медных канделябрах горят свечи, в дальнем углу под потолком висят пучки трав. На массивном столе лежат листы плотной желтоватой бумаги и связка очиненных гусиных перьев, стоит несколько серебряных кубков на подносе и такой же кувшин. В

углу — приоткрытый гардероб, набитый разнообразными нарядами.

Только латных доспехов в углу не хватает, а так — идеальная экспозиция из музея о средневековом быте зажиточного человека. Однако интуиция подсказывала, что это не она. В моем городе ничего подобного не было, да и опыт, который я только что пережила, не поддавался разумному объяснению.

Я еще раз посмотрела на шаманский камень. Он был такой же высоты, такой же округлой формы, но поверхность более гладкая и символы четче. Повсюду виднелись трещины — похоже, менгир раскололи, а затем собрали вновь.

На всякий случай я провела ногтем себе по коже. Больно. Значит, это не сон. Если я все еще в своем уме, в чем убедиться гораздо сложнее, значит, весь этот бред происходит взаправду.

— Где я?

Мужчина насмешливо приподнял бровь. Удивительно, что в этой обстановке он, одетый в современные брюки и пиджак, казался анахронизмом.

— Не будешь ни кричать, ни падать в обморок?

— А смысл? — спросила я. — Хотя если это заставит тебя вернуть меня домой…

— Если бы это было так просто, зачем бы я стал тебя сюда приводить? Ты выглядишь женщиной умной, наверняка уже догадалась, что подобное путешествие, — он кивнул на менгир, — по щелчку пальцев не устроишь.

Логично.

— И не бегай так глазами, — добавил похититель. — Отсюда тебе не выбраться, пока я не позволю.

Лучше присядь, расслабься. Вина?

Он подошел к столу и приподнял кубок. Я помотала головой — нет, спасибо, но в деревянное кресло опустилась. Ноги после путешествия держали плохо.

Из темноты внезапно выступил новый человек. Он стоял так тихо, что я в сумраке погреба спутала его с деталью интерьера. Мужчине на вид исполнилось лет шестьдесят, носил он одежду, которую я бы описала как ливрею. Слуга — в наше время?

Кем бы он ни был, но подошел к похитителю со смиренно опущенной головой, проговорил что-то на непонятном наречии и подал кубок с темной жидкостью. Похититель взял сосуд и отпустил слугу взмахом руки.

— Спасибо, Эно. Выпей, — это уже относилось ко мне. — Потерпи немного, не шевелись.

Он положил ладонь мне на волосы, неаккуратно их взлохматив, и зашептал. Язык походил на тот же, которым пользовался слуга, но я не узнавала ни слов, ни звучания в целом. Что это — суахили?

Иврит? Папуасский?

Что вообще происходит?

Горьковатую жидкость я цедить не стала, опрокинула в себя махом. Если там яд, мне все равно деваться некуда.

Голову сразу наполнил шелест. На миг почудилось, что мне в уши едва слышно шепчут десятки людей, но стоило шевельнуться — и ощущение исчезло.

Маньяк убрал ладонь, сбросил пиджак и сел в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу.

— Теперь ты будешь понимать наш язык. Читать не сможешь, пока не изучишь алфавит, но на первое время хватит и этого.

— Первое время? — перебила я. — Меня что, взяли в рабство? Кто ты такой вообще и куда меня привел?

— Можешь называть меня Дайш, — холодно ответил он. — Вопросы здесь обычно задаю я, но, поскольку ты новенькая, пока я тебя прощу. Дальше слушай внимательно. Ты теперь в другом мире. Единственное пересечение с твоей родиной — в этом камне. А в нем — портал, дверь в Ось миров, где пересекаются дороги к десяткам, а то и сотням земель. Трогать его не советую –

открыть портал у тебя не выйдет, а если разобьешь его, домой не попадешь уже никогда.

— Другой мир? Но…

— Нет, ты не умерла, хотя души тоже могут путешествовать по Оси миров, если их кто-нибудь призовет. Впрочем, не советую пробовать этот способ. Смерть — штука неприятная, можно и не воскреснуть.

Я сглотнула.

— Окей… — на лице Дайша отразилось непонимание, и я поправилась: — Ясно. И что у вас тут… э-э…

в другом мире? Отчаянная нехватка музейных работниц?

Ни намека на улыбку. Взгляд оставался таким же ледяным, как минуту назад.

— В твоем мире магии нет, но я ощутил ее присутствие, когда впервые попал к вам около недели назад. В наших мирах время течет по-разному, поэтому не могу сказать точно, когда это было у вас. Десять-двенадцать дней назад?

То самое время, когда охранники впервые заметили странного мужика в главном зале, торчащего возле шаманского камня. Выходит, вот кто это был.

— Источником магии оказалась ты. Даже у нас редки колдуны такой силы. Здесь ты можешь добиться многого, а там… — он пожал плечами. — Как ты говоришь — музейная работница? Звучит жалко. А твоя молодость уже увядает.

Ничего себе — увядает. Я аж оскорбилась, несмотря на весь кошмар ситуации. Да мне всего двадцать восемь, баба в самом соку, можно сказать!

— Слушай, если так хочешь мне помочь, верни домой.

— Откажешься от славы и почета, которые могла бы завоевать у нас, и будешь до старости клевать носом за отчетами? Твое дело. Но сначала ты для меня кое-что сделаешь.

— Что? Построить для тебя дворец за ночь? — настал мой черед пожимать плечами. — Мне жаль разочаровывать, но я не джинн из лампы и не умею колдовать, что бы ты там себе ни думал.

— Никаких дворцов за ночь и прочих детских сказок. Я прекрасно осознаю, что как маг ты не обучена и пока ни на что не способна. Поступим так: я обеспечу тебе жилье и учителей, а ты достанешь для меня несколько предметов.

— Каких?

— Плащ, маску, запечатанный сосуд и другие мелочи. Здесь список, — он протянул мне бумагу со стола и тут же приподнял уголок губ. — Ах да, ты же не умеешь читать на нашем языке. Придется поверить мне на слово.

Сволочь. С тем же успехом он мог нарисовать на бумаге случайные значки и водить меня за нос.

Однако все та же интуиция подсказывала, что с психопатами лучше не спорить.

— Ты даже именем моим не поинтересуешься?

— А какая разница? Свое иномирное имя тебе здесь нельзя будет упоминать. Но допустим, что это может иметь значение. И как тебя зовут?

— Юлия.

— Да, совершенно не по-нашему звучит, — медленно проговорил он. — Лия… Думаю, так сойдет.

И в самом деле, еще куда ни шло. Я уже ждала чего-нибудь гораздо хуже.

— Хорошо. Что потом — ну, после того как я достану то, о чем ты просишь? Откроешь портал и вернешь меня домой?

Господи, даже само это слово — «портал» — звучало по-идиотски.

— Именно.

— И никаких подвохов?

— Конечно с подвохами. Но я же не буду тебя в них посвящать вот так сразу, при первой встрече.

Юморист чертов. Я криво ему улыбнулась. Ладно, примем это за своеобразную честность и сочтем хорошим признаком.

— У тебя все равно нет выбора, — спокойно сообщил Дайш. — Я могу запереть тебя в подвале и заморить голодом. Могу отрезать что-нибудь не жизненно важное, чтобы ты прочувствовала необходимость делать то, что приказывают, — он как бы невзначай повертел в пальцах знакомый кинжал. — Если ты нечаянно умрешь при этом, о тебе никто никогда не узнает и не найдет твое тело. Но вместо этого я предлагаю тебе договор, после выполнения которого ты вернешься домой. Лучше, чем ничего, разве нет?

— Ага, — осторожно согласилась я. Прекрасно просто. — А можно меня сначала выпустить из этого подвала?

Мужчина молча посмотрел на меня, склонив голову набок. Но то, как в его ладони в этот момент лег кинжал, мне не понравилось.

— Как жест доброй воли, — занервничала я. — Вы же уверяете, что тут другой мир и мне все равно отсюда не выбраться. Так какая вам разница, прямо сейчас я подпишу договор или пятью минутами позже?

— У меня много дел. А я вынужден тратить время на тебя, — тоном таким же теплым, как климат в

Антарктиде, сообщили мне.

— Пожалуйста, — робко добавила я.

Дайш еще пару секунд смотрел на меня.

— Ладно, отведу тебя наверх. Перед этим можешь дотронуться до портала, если не веришь, что там нет никаких секретов.

— А как ты его открываешь? — тут же спросила я.

Он усмехнулся и щелкнул пальцами. Из них необъяснимым образом вылетело несколько искр, угаснувших на кирпичном полу.

— Чтобы отворить дверь к Оси миров, нужен магический дар привратника. Он очень редкий, и по счастливому стечению обстоятельств я им обладаю. Ты — нет. Давай быстрее, я не намерен торчать с тобой весь день.

М-да, сначала он украл меня из музея и притащил неведомо куда, а теперь делает такие заявления. Специфический мужчина, и похоже, что опасный. Его уверенность в себе, то, как ловко он вертел кинжалом в руке, отсутствие малейшего снисхождения в глубоких глазах пугали меня до мурашек по коже.

Честно — до целого табуна мурашек. Потому что Дайш был не из тех психопатов, которые действуют на эмоциях и теряются, когда что-то идет не так, а из тех, кто тщательно планирует нападение и затем играет с жертвой, как кошка с мышкой, пока полностью не насладится своей победой. А тогда наскучившую мышку можно и придушить лапой.

Испытывать на прочность терпение похитителя я не стала и торопливо ощупала менгир и стены возле него. Никаких скрытых рычагов, съемных панелей — ничего, что могло бы объяснить странное путешествие через пронизанную нитями темноту. Да и вообще обстановка, сначала показавшаяся демонстративно выставочной, выглядела чудовищно натуральной, а вовсе не ветхой древностью, залежавшейся в музейных хранилищах.

Следующий удар ждал меня наверху, после того как я сообщила Дайшу о своей готовности и поднялась следом за ним по скрипучей деревянной лестнице.

Подвал оказался тайным — просто чтобы выйти из него, шедший впереди слуга нажал на невидимые мне кнопки в стенах, и только после этого в конце лестницы появился просвет.

Снаружи дверь выглядела как книжный шкаф — прием хоть и банальный, но эти люди его явно таковым не считали.

Дайш заставил меня накинуть старинный плащ и повел еще выше, на третий этаж здания.

Историческое образование позволило понять по обстановке, что мы в особняке века, наверное, шестнадцатого или семнадцатого. Все еще не находилось никаких признаков современной цивилизации, и я уже начинала думать, что, отпросись я в туалет, мне всерьез предложат сходить за кустики или, раз уж мы в богатом доме, подадут ночной горшок.

Однако были детали, которые не вписывались в устройство европейского дома. Слишком много печатных книг. Вышитые занавеси повсюду. Странные символы, то вписанные в орнамент, то просто вычерченные на стенах. На некоторых изображениях встречались женщины в штанах –

нечто немыслимое по представлениям тех веков.

Разум подсказывал, что это современная фантазийная поделка на тему ушедших веков, но чем дальше я шла по дому, тем сильнее меня одолевала тревога. Несколько раз по пути встретились мужчины и женщины в нарядах слуг, однако они вели себя так естественно, словно это не маскарад, а обыденность. Откуда-то донеслось ржание лошадей. В общем, размах обмана был слишком большой для обычного психопата или для того, чтобы задурить голову одной-единственной музейной работнице.

А потом мы вышли на балкон. Вот тут-то у меня и подогнулись ноги так, что Дайшу снова пришлось придержать меня за локоть. И произошло это вовсе не из-за ударившей в лицо летней духоты.

Передо мной распростерся целый средневековый город. Над трех-, максимум четырехэтажными зданиями с плоскими крышами возвышались шпили соборов да башни замка, видневшиеся вдалеке. Хотя я уходила с работы вечером, после заката, здесь солнце находилось в зените и било по глазам ярким светом.

День был в самом разгаре. Внизу к прохожим в старинных нарядах приставал разносчик, настойчиво призывая купить горячие пироги, стучали колеса проезжающей мимо кареты, неприятно, надрывно кричали чайки. Дело довершили ударившие в нос запахи улицы — резкие, непривычные. Никаких автомобильных выхлопов — в воздухе невообразимо перемешались дым из трубы, аромат выпекающегося хлеба и вонь от помоев, прямо при мне вылитых старухой в канавку между домами напротив.

Надо ли говорить, что это и близко не было похоже на индустриальный сибирский город, в котором я жила?

И еще кентавры. Я могла поклясться, что вижу сказочного человека-лошадь в упряжи кареты. Это не могло быть ошибкой — гнедое конское туловище переходило в заросший шерстью мужской торс. Лица я не видела, но…

О боже! Меня глаза подводят или возчика только что обругал самый настоящий эльф?

— Что это? — бледно прошептала я.

— Я же говорил, — с легким раздражением произнес Дайш. — Это — другой мир. Королевство Ровир, портовый город Мараис. Ну что, готова подписать договор?

Я слабо кивнула. По дороге наверх я посматривала на окна и выходы из дома, ища способ, как из него удрать. Но теперь в этом не было никакого смысла. Похититель не врал, мы действительно черт знает где, и не исключено, что на другом краю Вселенной. А до изобретения космических кораблей на этой планете явно еще далеко.

Никогда не считала себя нежной фиалкой, но меня — наверное, впервые в жизни — потянуло в обморок.

Дайш легонько меня встряхнул и подал кинжал с листками бумаги.

— Прежде чем ты потеряешь сознание, поставь отпечаток кровью. Здесь, в квадрате. Договор магический, ты не сможешь его нарушить, пока не выполнишь все условия.

И снова я кивнула, бросив взгляд на улицу внизу, на которой не было ни единого электрического фонаря. Высунувшийся из кареты мужчина в расшитом кафтане прикрикнул, подгоняя усталых кентавров, чтобы они быстрее тянули экипаж.

Острое лезвие кинжала пронзило кожу. На подушечке пальца появилась капля крови, и я, едва понимая, что делаю, размазала ее по бумаге. В точности, как сказал Дайш.

Я знала одно. Мне страшно хочется домой, и я готова на что угодно, на любой договор, лишь бы поскорее туда вернуться.