Глава 27. Незваные гости

Мы заблокировали все входы и выходы так быстро, что, существуй в этом мире аналогичная спортивная дисциплина, побили бы все рекорды. В этом не принимал участие лишь Амастриэль, который с того самого момента, как в дверь ударила стрела, спрятался среди своих висючек и что-то бормотал. Наверное, читал заклинания, но эффекта от них пока было не видно.

Когда на улице напевно, с игривыми интонациями зазвучал голос Танцора, я совсем не удивилась.

Асгер еще во время ограбления библиотеки Сарвалеса поделился новостью о том, что контрабандист собрался в Корта-Эду, охотиться за тем же сокровищем, что и наша команда.

— Да-айш! Я знаю, что ты в доме и что ты вместе с беглым эльфом. Расставить ловушки вокруг деревни было хитро, но ничего такого, с чем не справился бы мой гениальный ум. Поэтому мы окружили поселение. Тебе некуда бежать. Сдай Амастриэля, или каким там именем он сейчас представляется, верни линзу, и мы позволим тебе уйти.

Наниматель выбранился. Мы с ним аккуратно приоткрыли ставни и выглянули на улицу.

Вопреки ожиданиям, в нас даже не полетела стрела. Но дела наши обстояли весьма паршиво.

На улице, если так можно было назвать хаотичные проходы между домами, стоял Танцор. Он не изменил традиции и был так же щегольски одет, как и всегда, а лицо закрывала белая маска с выступом внизу. Перед контрабандистом расходились легкие искажения пространства — верный признак того, что противника защищал колдовской щит. С тяжелым чувством я вспомнила, что

Танцору для этого не нужно было тащить с собой мага — он и сам неплохо обращался с воздушной стихией.

За спиной у него на значительном расстоянии стояли двое мужчин. В этот раз его приспешники не носили маски и не скрывали алавирские доспехи. Скрипнув зубами, я подумала, что и в первую нашу встречу склад мог быть битком набит алавирцами — поди пойми, чье там лицо под этой карнавальной мишурой. Удобную «фишку» придумал для себя Танцор!

— Их больше десятка, — Амастриэль наконец-то открыл глаза и перестал бормотать заклинания.

Державшийся за свои подвески, он походил на паука, который вцепился в нить паутины, куда угодила муха. — Даже больше двух десятков. Ублюдок ты, Дайш.

— Ах да, выход из пещер мы тоже перекрыли, — громко добавил Танцор. — Ты же не думал, что мне о них неизвестно, Дайш? Ай-яй-яй. Их ведь построили такие же контрабандисты, как я. Поэтому не пытайтесь уйти через погреб под кухней — мои люди не станут разбирать, кто это собирается смыться, и перебьют всех. Включая женщин. С вами, кажется, прекрасная Трейси и талантливая

Лия? Подумайте, какая это будет потеря!

— А чего это я просто талантливая, — оскорбилась я.

— Скажите ему, что женщины готовы к такой судьбе, — огрызнулась Трейси.

— Зато мужчины не готовы, — пробормотал Даро.

— Ты в самом деле так волнуешься за нас с Лией? — Трейси, кажется, была готова умилиться.

— Да нет, я хотел сказать, что не готов к такой судьбе.

Подруга только вздохнула.

— Языком с ними трепать не будем, — Дайш аккуратно прикрыл ставни. — И сдаваться тоже.

Надеюсь, все понимают, что нас перебьют вне зависимости от того, как мы поступим?

— Но мы не перебили алавирцев в крепости, — напомнила я. — Может, и нас пощадят.

— Танцор — это не Дамиан, а мы не в Мараисе — мы в одном доме с тем, кого разыскивают уже несколько лет по подозрению в серьезных преступлениях.

— Алавирцев. В крепости, — медленно произнес эльф, глядя на Дайша.

— Хватит, Амастриэль, — не вытерпел тот. — Я заперт тут вместе с тобой, если ты не заметил. Лучше скажи, какие у тебя есть заклятия наготове. Нужно продумать оборону.

— У меня уже все продумано. Для вас главное — ничего мне не испортить, — с легким презрением бросил Амастриэль. — Я не просто так обосновался в доме, который тронут тленом. Он отторгает магию. Любое, самое разрушительное заклинание развеется, коснувшись его стен. Но мы изнутри колдовать можем, если не будем их задевать.

— Мы тогда с Асгером что — получаемся бесполезны? — то ли с облегчением, то ли с обидой спросил Даро.

— Алавирцы все еще могут вынести дверь или прорваться через погреб, если они действительно заняли ходы, — напомнил Дайш. — В этом случае придется драться врукопашную. Но я не думаю, что они на это пойдут. Им безопаснее взять нас измором. Из запертого здания мы никуда не денемся.

Трейси выругалась. Я ее мысленно поддержала. Кажется, мы впервые попали в такую передрягу.

— Считаю до ста! — снова крикнул с улицы Танцор. — Либо вы выходите к нам с линзой и головой

Амастриэля, либо мы начинаем штурм.

— Чтоб их! — процедил Даро.

Однако взгляд вора в этот момент был обращен на эльфа. По лицу Трейси было видно, что и она прикидывает, не выгоднее ли избавить от Амастриэля и потерять линзу, зато получить шанс на возвращение домой в целости и сохранности. Дайш молчал — его мозг работал на всю катушку в поисках решения, как нам выбраться отсюда и с линзой, и с эльфом вместе.

— Девяносто четыре, девяносто три… — скучающим тоном выводил снаружи Танцор.

Эльф, поймавший на себе красноречивые взгляды, по-звериному зашипел и снял топор с пояса.

Они с ума все посходили?

— Стойте! — я сделала шаг вперед, расставив руки, чтобы никто не двигался с места. — Танцор на то и рассчитывает, что мы перегрызем друг другу глотки, а ему и пальцем о палец ударять не надо будет. Ты, Даро, уже забыл, что сам говорил на скамейке там, во дворе?

Вор, буркнув что-то нечленораздельное, отвернулся. Естественно, он помнил, как утверждал, что эльф проклят богами и потому неуязвим.

Увы, Трейси этим было не убедить.

— А кто-нибудь проверял, как в тех же случаях действовала магия? — поинтересовалась она, не спуская глаз с Амастриэля.

— Заткнитесь и прочистите свои куриные бошки, — приказал Дайш. — Не можете в уме, хотя бы на пальцах подсчитайте, сколько среди нас магов. Четверо! Вряд ли среди алавирцев их хотя бы двое. Продержимся всего час — до темноты, и наши шансы выбраться живыми возрастут в несколько раз.

— А где Асгер? — замотала головой я.

Казалось поразительным, что плечистый гигант вроде него мог исчезнуть незамеченным, но только что он был тут — и вот его уже не было. Напарник вообще с самого появления гостей вел себя удивительно тихо и послушно, как будто специально стараясь быть незаметным.

Дайш, которому наверняка в голову пришли те же рассуждения, с бранью выскочил из комнаты.

Но Асгер, как ни в чем не бывало, шел нам навстречу с ворохом старого тряпья в руках.

— Спокойно, спокойно, тут я. Думаю, как решить нашу проблему.

— Шестьдесят семь, шестьдесят шесть…

Монотонное отсчитывание с улицы раздражало. Асгер, поморщившись, посмотрел в ту сторону.

— Соберись, — прикрикнул Дайш. — Как эта ветошь может нам помочь?

Ближе подошел даже заинтригованный Амастриэль. Асгер по-деловому разложил тряпье на столе рядом с зачарованными вещами, принесенными Дайшем. Поскольку ставни по понятным причинам были заперты, в комнате горела всего одна масляная лампа — та самая, чадящая. В

сумраке очертания северянина и всех предметов казались расплывчатыми, придавая его словам таинственный оттенок.

— Это кучу я нашел в углу, вон там, — пояснил Асгер. — Она тронута тленом. Я правильно понял, что если приложить ее к предмету, на котором лежат чары, то он потеряет свои волшебные свойства?

Что скажешь, Амастриэль?

— Временно потеряет, — согласился эльф. — В том месте, где ткань будет касаться поверхности, в сети чар образуется дыра. Раньше так и происходило заражение тленом. Затянется эта дыра потом, когда ткань уберут, или чары от прикосновения распадутся совсем, зависит от самих чар.

Но я не вижу, как мы можем это использовать.

— А что, ни у кого нет предположений? — Асгер обвел нас взглядом.

— Сорок два, сорок один…

Это начинало злить даже меня — не только отсчет Танцора, но и то, как напарник тянул с объяснениями.

— Было бы здорово, если бы так можно было разрушить цепь на браслетах, — раздраженно заметила я. — Но сперва я бы предпочла выбраться отсюда.

— Браслеты можно снять и более простым способом, — неожиданно сказал Асгер. — Был бы наш дорогой хозяин настоящим эльфом, он бы знал об этом, но чего нет, того нет.

— Что? — я уставилась на него.

Что за бред он несет?

— Асгер, какого демона? — процедил Дайш.

Амастриэль снова по-змеиному зашипел.

— Спокойно, Танцор все равно не досчитает до нуля, — невозмутимо ответил северянин. — Он знает, что мы не будем сдаваться. Его люди уже обогнули дом и вот-вот нас атакуют. Поэтому я предлагаю использовать ткань. Сейчас объясню как.

— Да не томи ты! — взвыл Даро.

Асгер усмехнулся, но как-то грустно, и посмотрел на меня.

— Прости, Лия.

Я не успела даже сделать вдох. Когда ему нужно было, Асгер двигался устрашающе быстро. Он швырнул в Амастриэля ткань и одновременно сделал выпад мечом. Эльф подался назад, но оказался не готов отбить удар.

Лезвие клинка вонзилось в шею и вышло с другой стороны окрашенное в цвет крови. Это был смертельный удар, без малейшей надежды на спасение. Когда Амастриэль рассказывал о том, как зараженная тленом вещь подействует на чары, вряд ли он мог представить, что именно так и разрушат его хваленую неуязвимость.

— Двадцать два… Ноль! — заорал Танцор.

В тот же миг с разных сторон дома раздались глухие удары. Похоже, алавирцы знали об особенностях «переболевших» тленом зданий и решили сразу перейти к рукопашной. Амастриэль заранее побеспокоился о том, чтобы в дом было так легко не ворваться, но все равно оставались считаные минуты. А может, и меньше — если мы ничего не предпримем.

Но как теперь было что-то предпринимать, если один из нас убил единственного, кто знал особенности дома и все подготовленные защитные заклятия?

Убив Амастриэля, Асгер отпрыгнул вбок. Тело эльфа еще не успело упасть на пол, а северянин уже двигался к кухне, держа меч перед собой и пристально наблюдая за нами. Однако я могла лишь с раскрытым ртом, как идиотка, таращиться на мертвеца, который заливал кровью деревянные полы.

Какого черта Асгер это сделал? И как, мать его за ногу, теперь поступить с ним самим?

В растерянности находилась не одна я. У Трейси в ладони сверкнул метательный нож, но она колебалась, посматривая то на Асгера, то на Дайша. Даро тоже вытащил короткий меч, и тоже не двигался с места. Северянин поступил так, как они все и хотели, но сделал это без разрешения

Дайша. Да и какой прок от смерти Амастриэля, если Танцор все равно атакует, не досчитав до ста?

— А-асге-ер… — прорычал Дайш.

Он был единственным, кто воспринял поступок северянина однозначно. На нашего командира страшно стало посмотреть. На руках, как и всегда, когда внутри него ревели эмоции, сверкнули искры, а глаза стали непроницаемо-черными. В комнате и так было темно, но теперь мрак начал сгущаться возле Дайша.

— Не валяйте дурака! — громко произнес Асгер, не опуская оружие. — Настоящий Амастриэль давно мертв, а это был дьярх в его оболочке. Они еще во время первой войны нашли способ, как замещать чужой разум своим, действуя под прикрытием в стане врага. Такой, как он, несколько лет назад в Алавире сумел открыть портал в Ось миров, и чуть не случилось второе завоевание дьярхов. Амастриэля нужно было убить. А у вас теперь появился шанс договориться с Танцором.

Неужели вы откажетесь от спасения из-за склоки со мной? Каждый из вас думал о том, чтобы поступить, как я!

— Договориться? — эхом отозвался Дайш. Его голос звучал глухо, а тьма окружала нанимателя зловещим ореолом. — Если Танцор — агент Дамиана и ему известно и о Лии, и об Амастриэле, то ему известно и о том, чем занимаюсь я. Ты прекрасно знаешь, что Танцор никогда не отпустит живым ни меня, ни моих людей.

— Я солгал насчет того, откуда узнал о Лии, — Асгер сделал еще один аккуратный шаг к кухне. — Это был не Танцор. Это был Берч.

— Он же давно умер! — не поверила я.

— А ты спроси у своего нанимателя, как именно он погиб. Ему по-тихому перерезали глотку после задания, чтобы он не успел рассказать королевской страже о том, что увидел. Но он все же успел передать часть сведений.

— Ты крыса, — припечатал Дайш. — Королевский шпион. Твоим заданием было устранить

Амастриэля, верно?

Асгер не ответил. Я не сводила с него широко раскрытых глаз, надеясь, что он если не опровергнет, то хотя бы возмутится тем, что его пытаются оболгать.

Но северянин молчал. Лишь посмотрел на меня больным взглядом.

В грудь как будто сунули углей. Неожиданное осознание, что меня все это время водили за нос, обожгло сердце. Браслеты, красивые клятвы — все это было только затем, чтобы подобраться к

Амастриэлю?

— Прости, Лия, — повторил Асгер и прошептал что-то на эльфийском языке.

Серебряная полоска, плотно сжимающая мое запястье, ослабла. Я недоверчиво покрутила ее на руке и сняла — без единого препятствия, а затем бросила на пол. Голубые камни, будто на прощание, сверкнули особенно ярко перед тем, как укатиться куда-то под стол.

Я наконец-то свободна от брачных цепей. Но почему от этого ощущения одна горечь на языке и ни капли радости?

— Ты с самого начала знал, как от них избавиться? — тихо спросила я.

Он покачал головой.

— Нет. Прочитал в книге по эльфийской магии, которую мы украли у Сарвалеса.

Ах да. Ведь ее нес Асгер. Вот откуда там вырванные страницы. Но тогда ему было еще невыгодно снимать оковы…

Грохот снаружи дома внезапно стих. Через щели донесся голос Танцора, однако на сей раз он был обращен не к нам.

— Эй, а вы кто такие? А ну стоять! Назовите свои имена и объясните, какого демона вам тут надо! –

заорал он.

Мы все если не повернулись к окну, то хотя бы бросили по одному взгляду на закрытые створки.

Любопытство победило лишь у Даро. Выплюнув проклятие, он аккуратно приоткрыл ставни и высунул нос на улицу.

— Драконье дерьмо! Там целая толпа северян. Ребята выглядят весьма внушительно.

Теперь нам было чуть лучше понятно, что происходит снаружи. Из-за соседнего дома раздался хриплый голос с сильным северным акцентом.

— Мы из клана Сторрвар. Выступаем от имени Хьятви Одноглазого, сына конунга Хакена

Арварсона. Выдай нам брата Хьятви, Ингвара, и разойдемся с миром. Нет — будет битва, из которой ты не выйдешь живым.

— Сына конунга, значит, — повторила я, поворачиваясь обратно к Асгеру.

Или к Ингвару? Сколько еще секретов хранит этот чертов северянин?

— Это была твоя идея — стравить моего брата с Танцором, — словно оправдываясь, ответил он. –

Они пришли почти вовремя. Теперь у тебя есть шанс выбраться отсюда.

У меня в голове гудело. Гул шел изнутри, из глубины то ли сердца, то ли разума — мое сознание перестало справляться с тем, что обрушилось на него за сегодняшний день, а особенно за последние две минуты. Я всегда считала себя адекватной женщиной, и это качество помогало мне в сложных ситуациях, как в тот раз, когда Дайш утащил меня из музея прямо в новый мир. Но теперь… Это был перебор. Кровь билась в голове так, что я едва слышала, как снаружи Танцор ругается с северянами и как начинает звенеть оружие, потому что гости из клана с очередным труднопроизносимым местным названием, естественно, не поверили, что контрабандист не прячет их драгоценного Ингвара.

Но последние слова Асгера-Ингвара прозвучали с потрясающей отчетливостью. «Теперь у тебя есть шанс выбраться отсюда». Он шпионил, лгал, подставлял меня под удар все это время и еще будет прикидываться, что помогает мне!

— Наконец-то я могу тебя убить, — выдохнул Дайш.

Окружающая его тьма стала осязаемой. Она текла вокруг его тела, как смола, вязкая, тягучая, смертельно опасная. Асгер лишь насмешливо тряхнул гривой русых волос.

— Ты как будто забыл, что человеческая магия не может принести мне вреда.

— А кто тебе сказал, что кровь в моих венах полностью человеческая?

Тьма не ринулась от Дайша навстречу Асгеру, нет. Она напала на него сзади, нахлынула волной, оплела тугими щупальцами, схватив за горло и не давая шевельнуться. Северянин дернулся — раз, затем второй, сильнее, но сдвинулся в лучшем случае на сантиметр. Осознав, что так глупо попался в западню, он зарычал и рванулся третий, последний раз, пытаясь достать Дайша мечом.

Тот даже не шелохнулся. Спокойно стоял посреди комнаты, и мрак тек из его глаз, как кошмарные слезы, наполняя помещение ужасом. Тьма слегка шипела, касаясь пола и стен, и таяла дымком, но та мгла, что клубилась в воздухе, только становилась гуще.

Я еще никогда не видела Дайша таким. Даже в самых отчаянных ситуациях на заданиях он ограничивался тем, что создавал тени, запутывавшие преследователей, или швырял им в лица сгустки тьмы, чтобы дезориентировать. Подобная сила испугала и Трейси с Даро, которые с нерешительными лицами отступили назад, боясь путаться под ногами у нанимателя.

Мышцы Асгера напряглись, на них ярко выступили жилы. Он хрипел, не в силах сломать или разорвать подобные оковы. Казалось, еще немного — и северянин будет ничем лучше рыбы, тщетно бьющейся о лед. Тьма в прямом смысле слова выкручивала ему руки, пытаясь сломать, перемолоть кости, и он выронил меч, со звоном упавший на доски пола.

Асгер продолжал безуспешно бороться, но смотрел при этом на меня, все теми же больными, какими-то побитыми собачьими глазами. Он так просил о помощи? Нет, не думаю. Северная гордость не позволяла. Асгер прощался — уже подходя к заброшенной деревне, он догадывался, что не вернется отсюда живым. Потому и просил не вмешиваться, не лезть в его борьбу, и отсюда же странное «прости» перед тем, как он убил Амастриэля.

Он знал, он давно всё знал, но промолчал, хотя сейчас ему было больнее от собственного поступка, а не от того, что колдовство Дайша скручивает его в жгут. Значит, есть у него чувства ко мне. Но ложь и задание короля оказались важнее, хотя можно было просто сказать правду…

Тогда, выходит, всё это и не чувства вовсе.

Мое сердце треснуло надвое и осыпалось пеплом. А голова взорвалась гулом.

Я шагнула вперед, взмахнув рукой. С моих губ не слетало заклинаний, чистая, незамутненная сила черпалась сама, как будто из бездонного источника. Иначе невозможно было объяснить, почему я так легко вспышкой света, словно клинком, разрезала густую тьму Дайша. Асгер, которого перестало выкручивать колдовство, упал на колени и закашлялся.

— Отпусти его, Дайш, — сказала я, и собственный голос донесся до ушей, словно через толстую подушку.

— Не могу, — вместо рта у нанимателя был черный провал, из которого тоже лился мрак. — Он предатель. Отпущу его — и…

— Это не просьба.

Мне достаточно было просто захотеть, чтобы белый свет в моих ладонях стал ярче, пока не превратился в маленькое ослепительное солнце. Тьма отступала, съеживаясь, ползла в углы комнаты, где соприкасалась с тронутыми тленом стенами и с шипением таяла. С языка Дайша сорвалось такое же шипение, и он развеял остатки своих чар.

— Что, пойдешь с ним? — зло спросил Дайш. — Простишь ему обман?

Я скорее ощутила кожей, чем увидела глазами, как в этот момент всплеснулась его магия. Такой эффект могли дать лишь сильные эмоции. Наниматель испытывал ревность или просто не хотел лишиться карманной колдуньи?

Но даже если ревновал, мне не было никакого дела. Чувства внутри умерли — осталось только бешеное гудение в ушах. Теперь я уже поняла, что это, — бурлящая в крови магия, которая требовала выхода.

— Нет, — равнодушно ответила я. — Пусть уходит. А мы сможем выбраться и сами, без его подачек.

— Лия…

Дайш осекся, когда я развернулась к нему спиной. Наверное, наконец-то понял, что приказывать мне, находящейся в таком состоянии, бессмысленно. Я с самого начала была сильнее его как маг, просто не умела управлять своим даром. А сейчас мне хватило бы сил стереть его вместе со всей деревней одним движением пальца.

Я подтвердила это в следующую же секунду, когда вышибла дверь вместе с сооруженной незадолго до этого баррикадой. Доски и щепки разлетелись по двору перед домом, ранив двух мужчин, которые опрометчиво пытались занять там боевые позиции. И все равно в первые мгновения никто из противников не понял, что произошло. Они продолжали сражаться друг с другом — алавирцы, все как на подбор в блестящих, чистеньких доспехах, с королевскими гербами на груди и на щитах, и северяне, высокие, русоволосые, неотесанные, вооруженные кто во что горазд, но сильные и опасные.

Лучники, притаившиеся где-то в зарослях, сообразили раньше всех. В меня полетели две стрелы, обе целились в сердце.

Они сломались на середине пути. Я сделала это слабым кивком — была занята сплетением более мощного заклинания. Когда внутри извергался вулкан магии, работать одновременно над двумя, даже тремя заклятиями не было чем-то запредельным.

Впереди между зданиями в деревне, вступая в бой то с одним врагом, то с другим, носился

Танцор. Тонкая шпага сверкала молнией в воздухе, наполненном оттенками заката. На первый взгляд у контрабандиста это получалось так легко, словно бы он правда танцевал, а не отчаянно дрался за жизнь. Может быть, такой боец, как он, действительно заставил бы отряд северян отступить, а потом еще и разделался с нами. Но он в числе первых заметил меня и, поскольку сам был магом, догадался, кто здесь теперь самый страшный противник.

— Отступаем! — заорал Танцор.

Приказ был услышан, но исполнить его оказалось непросто. Северяне, и без того теснившие алавирцев, приняли это за признак близкой победы и с гиканьем, воплями начали наступать еще активнее. Меня они уже заметили, но, очевидно, из-за светлой кожи и серо-голубых глаз приняли за алавирку.

Вот, один северянин, покончив со своим противником, кинулся ко мне. Густая борода развевалась от бега, с лезвия боевого топора стекала кровь, в глазах горело пламя. Наверняка он думал, что я буду легкой добычей.

Он стал первой жертвой моего колдовства.

Я опустилась на колени и коснулась каменистой почвы. Раньше я избегала земляной магии –

обращение с твердыми веществами давалось труднее, чем с легкими, текучими материями, такими как воздух или вода. Ими было проще управлять, однако правильно примененные заклятия магии земли давали гораздо более мощный эффект. Сейчас, когда магия пела в венах, применить эту силу казалось разумным.

Почва взбугрилась и неожиданно расступилась прямо перед бородатым северянином. Вскрикнув, он рухнул в яму. Тотчас земля сомкнулась обратно, поглотив мужчину почти по самую грудь. Он яростно заревел, и без того бешеные глаза налились кровью, но размахивать, угрожая мне оружием, теперь было нечем: из-под земли торчал лишь самый кончик топора.

Мое действие привлекло внимание магов с обеих сторон. Даже не «включая» второе зрение, я чувствовала колебания колдовской энергии справа от меня, за изгородью соседнего дома, и чуть вдалеке, рядом с зарослями можжевельника. Тотчас я отправила в обе стороны по ментальному удару, а затем окружила себя энергетическим щитом.

С крыльца дома мне было видно не всех врагов, и я сделала несколько быстрых шагов к центру деревни. Сила так опьяняла, что казалось: если не уцепиться за что-то, за доску в заборе или за ветку кустарника, я просто улечу в небо от переполняющей меня энергии.

С нового места врагов стало видно лучше. Я снова опустилась на колени, прижимая ладони к сухой, разогревшейся на солнце земле. Почва провалилась под сцепившимися алавирцем и северянином, прерывая их сражение и заставляя беспомощно смотреть на противника, которого только что намеревался убить. Затем земля проглотила Танцора, напавшего на него предводителя северян, лучников, еще воинов…

Крики битвы, звон металла сменялся тихим шуршанием почвы и рокотом перекатывающихся камней. Мужчины испуганно замолкли, но не все. Кто-то, как тот первый северянин, продолжал орать и пытаться выбраться, однако, когда у тебя руки под толстым слоем земли, это не так-то просто сделать. Кто-то ругался на врагов, на меня, а может, молился — поскольку большинство воплей было на алавирском или наречии северян, я их не понимала.

Отчетливее всего прозвучал один крик, от алавирского воина, которого засосало бок о бок с северянином.

— Ты что, мать твою, такое? — на хорошем ровирском выпалил он.

Я развернулась к нему.

— Разозленная женщина.

Невидимая заплатка заклеила болтуну рот. Еще не хватало, чтобы меня поносили прямо в моем присутствии. Ну и что, что я в одиночку обездвижила пару десятков мужчин?

Правда, после таких мощных заклинаний силы быстро начинали меня покидать. Я заметила на самой границе деревни парочку воинов, которые предпочли удрать с поля боя, и вдавила в землю и их тоже. Но по грудь уже не вышло — пальцы дрогнули, энергия утекла сквозь них, и беглецы застряли всего по пояс. Хотя, конечно, хватило и этого.

Я откинулась назад, тяжело дыша и только сейчас поняв, что это был перебор. Следующие беглецы пусть удирают хоть на край света. Мне они все равно не навредят, так зачем их останавливать?

Однако, чтобы завершить картину, требовался финальный штрих. Я ощущала, что упустила кого-то, притаившегося в зданиях, кто может ударить в спину или проследить за нами, когда мы будем уходить. Глубоко вдохнув, я закрыла глаза и сосредоточилась на разумах всех, кто еще находился в пределах поселка, исключив своих товарищей.

«Вы так устали. Путешествие по жаре было утомительным, и теперь вы хотите спать. Ваши веки смежаются дремой, вы склоняете голову себе на плечо…»

Некоторые, кто действительно сильно устал, отключились почти сразу, только пару раз моргнули.

А некоторые сопротивлялись отчаянно, до упора пяля глаза, бормоча под нос проклятия и скрежеща зубами. Пришлось зачерпнуть еще энергии — и я все-таки добилась того, чего хотела.

Спустя несколько минут спали все, даже птицы прикорнули на деревьях, чуть не падая с веток.

Я медленно опустила руки, которыми мерно покачивала, придавая ритм дыханию врагов и убаюкивая их. Буквально три минуты назад я едва не летала, а теперь все конечности казались отлитыми из свинца. Мысль о том, что пора бы встать с колен, больно упирающихся в камни, причиняла страдания. Это же надо шевелиться…

Сила ушла, вытекла до последней капли. Усталость навалилась такая, что впору было завидовать той «бодрости», которую я ощущала после самума в крепости.

— Дайш! — позвала я. — Можно выходить.

Вместо крика из горла вырвался сиплый шепот. Разум еще был одурманен выбросом магической энергии, и какая-то часть меня удивилась собственной слабости. Ведь минуту назад я могла свернуть горы…

Не представляю, как Дайш меня услышал. Он выскочил из дома, кинулся ко мне, и я осела на его руки. Если бы не он, наверное, я бы повалилась прямо в пыль, став ничем не лучше тех, кого заколдовала.

— Лия, ты молодец. Ты молодец, слышишь? Подожди, сейчас ты сможешь отдохнуть…

Следом за Дайшем вышли ошеломленные Трейси и Даро. Они не произнесли ни слова, лишь оглядывали деревню, которая представляла собой весьма странную картину: взрытая земля, и повсюду столбики — спящие люди, застрявшие по грудь в земле.

Последним появился Асгер. У него изменилось лицо при виде меня — неужели я так страшно выглядела после колдовства? Он дернулся было ко мне, но обида на напарника придала мне сил.

Я взмахнула рукой, жестом показывая, чтобы Асгер убирался.

— Собирался уйти? Так проваливай. Больше не хочу тебя видеть.

Он не вздрогнул, будто ударенный, не объявил, что плевать хотел на мои запреты, и не бросился ко мне, несмотря ни на что. Нет, он печально кивнул и прошептал напоследок несколько слов, так тихо, что о них можно было угадать лишь по движению губ. А потом повернулся и ушел в дом, чтобы сбежать через подземный ход.

Его исчезновение будто выбило последнюю опору, на которой я еще держалась. Глаза закрылись, и я позволила себе размякнуть в теплых объятиях Дайша, второй раз за день проваливаясь в долгий и тяжелый сон.