Глава 5

Селеста

Селеста вошла в поместье через боковую калитку, которой обычно пользовалась прислуга. Парадный вход предназначался для гостей, а она гостьей здесь не была, и дядя Вильям не позволял ей забывать об этом ни на минуту.

Во дворе уже горели фонари, из большого зала доносилась музыка, а в освещенных окнах мелькали силуэты в дорогих платьях и костюмах — бал был в самом разгаре. Дядя написал, что нужно приехать показаться гостям, и она приехала, хотя из приличной одежды было только старое голубое платье, перешитое дважды.

Она направилась к дому через двор, рассчитывая незаметно проскользнуть к боковому входу, но заметила, что возле дальней стены конюшни собралось несколько слуг с факелами и длинными шестами. Они стояли вокруг грубо сколоченного загона, за решеткой которого металось что-то крупное и серое.

Это был дикий волк, судя по всему, пойманный для развлечения гостей. Селеста слышала, что некоторые аристократы любят прерывать танцы травлей прямо во дворе.

Она невольно замедлила шаг. Волк хрипло рычал и снова бросался на решетку, сдирая лапы о грубые доски. На земле под ними уже темнели кровавые пятна.

Рядом с загоном, чуть в стороне от слуг, стоял светловолосый молодой человек в дорогом камзоле, видимо один из гостей.

Наверное, засов не докрутили, потому что, в следующее мгновение, когда зверь кинулся на решетку, та со скрипом поддалась. Зверь прыгнул прямо на молодого человека. Селеста остановилась, не в силах оторвать взгляд от происходящего.

Молодой человек оказался не так прост. Едва зверь коснулся руки, его отбросило в сторону. Взвизгнув, волк покатился по земле. Незнакомец же только досадливо поморщился, осматривая рукав, на котором проступила кровь — зверь все-таки зацепил его.

Волк вскочил на лапы и метнулся в сторону, прочь от людей, к темному пятну кустов у ограды.

— Убейте его, — бросил молодой человек слугам. — Он посмел меня укусить.

Один из слуг тут же вскинул арбалет.

— Не нужно! — вскрикнула Селеста и сама не поняла, как оказалась рядом. — Пожалуйста, не убивайте. Я могу загнать его обратно в клетку.

Слуги недоуменно переглянулись — в этом доме ее слово никогда не имело веса. Молодой человек посмотрел так, будто она ляпнула что-то очень смешное и нелепое.

Зачем она вмешалась? Не из жалости. По крайней мере, не только из нее — волк все равно не переживет ночь. Но быстрая смерть от арбалетного болта казалась слишком бессмысленной, особенно когда среди гостей находился человек, заслуживавший его клыков куда больше.

— Ты? — переспросил молодой человек, разглядывая ее. — Ты хоть представляешь, что это за зверь?

— Представляю, — тихо ответила Селеста. — Пожалуйста, дайте мне минуту, прежде чем стрелять.

Не дожидаясь ответа, она медленно пошла к кустам, где затаился утробно рычавший волк, опустилась на одно колено в нескольких шагах от него и протянула раскрытую ладонь. С пальцев соскользнула маленькая светящаяся бабочка и запорхала перед мордой волка.

Он дернул ушами, мотнул головой, провожая взглядом мерцавшее существо, кружившее перед самым его носом. Рык стих, волк сделал неуверенный шаг, потом другой и потянулся к бабочке. Словно завороженный, он подошел к Селесте и ткнулся носом в ее протянутую руку.

— Хороший мальчик, — шепнула он. — Иди обратно в клетку. Веди себя смирно, пусть они думают, что ты смирился.

Она задержала ладонь у морды волка на секунду дольше, чем требовалось, мысленно показывая ему образ толстого Нормана, который отказался вернуть деньги, когда-то одолженные ее отцом. Сейчас эта сумма была крайне нужна для оплаты лечения.

Месяц назад Селеста пришла напомнить о долге, но Норман только развел руками и заявил, что без расписки никакого долга не существует. После чего демонстративно заказал еще одну бутылку дорогого вина и посоветовал ей не отвлекать занятых людей своими выдумками.

Если позже Норман окажется рядом с клеткой, зверь узнает его, зарычит и, возможно, заставит отшатнуться на глазах у всех. А если при этом достопочтенный господин свалится в грязь или намочит штаны от страха, Селеста едва ли станет переживать.

Эта мысль была нехорошей, но удивительно приятной.

— Идем, — тихо позвала Селеста, поднялась с колен и направила бабочку к загону.

Волк послушно потрусил за ней, не оглядываясь, и спустя минуту уже сидел за решеткой. Слуги торопливо закрыли засов, а Селеста поднялась с колен, отряхнула платье и обернулась. Светловолосый молодой человек смотрел уже без прежней насмешки.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Селеста Роуз. Я племянница лорда Вильяма.

— Какая у тебя необычная магия, Селеста.

— Это дар от матери, — пожала она плечами, чувствуя себя неловко. — Почти бесполезный. Я умею немного успокаивать диких зверей, вот и все. На людей не действует, да и с домашними животными тоже не всегда получается.

Она слабо улыбнулась.

— Хм, — незнакомец задумчиво склонил голову, разглядывая ее так, будто решал какую-то задачу. — А что насчет темных магов? Существ, в которых много дикой неприрученной силы?

Селеста растерянно моргнула.

— Я… не знаю. Никогда не пробовала, — она нахмурилась, пытаясь понять, к чему этот вопрос. — Думаю, не сработает. Темные маги — это все-таки не звери.

— Не звери, — согласился молодой человек, и в голосе послышалась задумчивая улыбка. — Но, возможно, для вашего дара не имеет значения, кто перед вами: волк или человек. Главное, насколько он… не укрощен.

Селеста поежилась, не зная, что на это ответить.

— Простите, мне нужно идти, — сказала она поспешно, отвесив поклон. — Меня ждет дядя.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом направилась к боковому входу в дом.

* * *

Переодевшись в единственное более-менее приличное платье, Селеста уже хотела пойти в кабинет к дяде, как вдруг в ее комнату постучался слуга.

— Госпожа Селеста, лорд Вильям просил вас подождать у кабинета, — произнес слуга, чуть склонив голову. — Он скоро освободится и примет вас.

Дядя редко присылал за ней слуг, и уж тем более те никогда прежде не обращались к ней так — с поклоном, будто она что-то значит в этом доме.

«Видимо, сегодня особенный случай», — подумала она с иронией, но вслух сказала:

— Хорошо, спасибо. Я как раз туда иду.

Слуга кивнул и поспешил по своим делам, а Селеста пошла к кабинету, недоумевая, что могло заставить дядю вдруг проявить такую не свойственную ему обходительность.

Подойдя к кабинету, она остановилась перед тяжелой дубовой дверью. Та была плотно закрыта, но голоса изнутри доносились удивительно отчетливо, будто говорившие стояли в паре шагов от нее, а не где-то в глубине кабинета.

Сразу стало неловко. Подслушивать не в ее привычках, и первым порывом было отойти подальше, но тут до нее донеслась фраза, заставившая замереть на месте.

— …сумма более чем щедрая, Вильям, — произнес незнакомый мужской голос, сухой и деловитый. — Но я хочу быть уверен, что девушка согласна. Мне не нужны проблемы после свадьбы.

— Согласна она, согласна, — нетерпеливо ответил дядя. — Она мягкая и послушная. Поверь, она проглотит все.

— А если не проглотит? — не сдавался голос. — Девки в ее возрасте иногда упрямятся.

Дядя Вильям мерзко хохотнул:

— Тогда я ей объясню по-другому. Скажу, что если она не понравится вам, то я просто заберу ее из академии. Будет сидеть дома, пока не подпишет брачный контракт. А если продолжит артачиться — надавлю тем, что ее отец не протянет и месяца без лечения. Поверьте, она быстро станет шелковой…

У Селесты все внутри похолодело.

— …Но вообще, — продолжал дядя уже с откровенной жадностью, — сегодня я хотел бы провести, так сказать, аукцион. Кто даст больше — тот пусть ее и забирает. Грейвс дает двадцать две, Хольм — двадцать пять. А толстый Норман уже намекнул, что готов на тридцать, если она окажется достаточно покладистой. Но, возможно, услышав вашу цену, они тоже согласятся добавить.

Она знала эти имена. Лорд Грейвс — семидесятидвухлетний вдовец, о котором ходят отвратительные слухи. Граф Хольм — шестидесятилетний развратник, дважды разведенный, известный своей жестокостью по отношению к женам. Толстый Норман — богатый купец, получивший титул барона за огромные «пожертвования» короне. Грубый, вульгарный, старше Селесты почти на сорок лет, с репутацией бесчестного человека. И все они уже здесь — приехали, чтобы торговаться за нее, как за породистую кобылу.

Продаться она при необходимости могла и сама. Эта мысль возникла неожиданно ясно, почти спокойно, но выбирать покупателя за нее дядя не имел права.

Она найдет человека, который будет ей полезен, и сама определит условия. Решение было унизительным, однако унижение, выбранное добровольно, все же отличалось от цепи, затянутой чужими руками.

— А она знает, что сегодня ее смотрины? — настаивал все тот же голос.

— Да что вы все заладили — «знает», «согласится», «проблемы»! — не сдержался дядя. — Я вам ее на блюдечке принес, а вы мне тут допрос устраиваете, как будто это я вас уговариваю! Девка сделает то, что ей скажут. У нее нет ни денег, ни выбора, ни характера, чтобы артачиться.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Затем тот же сухой голос тихо, с легкой насмешкой ответил:

— Как грубо вы выражаетесь, лорд Вильям. Я просто хотел убедиться, что товар… качественный и не создаст проблем.

Ворваться бы в кабинет к дяде и все высказать! Но нет, сейчас нельзя, иначе он запрет в ее комнате до конца бала, и будет только хуже. Или вообще скажет свое привычное, про долг перед отцом, а она эту фразу уже наизусть выучила.

Решено: на аукцион она не пойдет, и улыбаться старикам тоже не станет. А дядя пусть только попробует снова давить на болезнь отца, которой размахивает как поводком.

Селеста быстро вернулась в маленькую комнату, которую ей выделили. К счастью, небольшую дорожную сумку она так до конца и не распаковала.

Сердце колотилось почти в горле, когда она тихо спускалась по лестнице для прислуги. Каждая скрипнувшая ступень казалась оглушительно громкой, однако никто не вышел навстречу.

Она выскользнула через заднюю дверь и уже пересекла половину двора, когда услышала со стороны конюшни скрежет когтей по дереву. Звук был негромким, но Селеста сразу поняла, кто его издает. Волк все еще сидел за решеткой. Он ждал, пока люди закончат танцевать.

Селеста замедлила шаг, хотя здравый смысл требовал немедленно бежать к воротам. Очень скоро дядя обнаружит ее отсутствие, и тогда каждая потерянная минута может оказаться решающей.

Она почти заставила себя пройти мимо, но из памяти снова всплыл голос Вильяма: «Кто даст больше, тот пусть ее и забирает». Волка собирались выпустить на потеху гостям, направить его страх и ярость туда, куда пожелают хозяева, а потом убить, когда зрелище закончится.

А ведь Селеста собиралась сделать почти то же самое — хотела воспользоваться звериной яростью, чтобы напугать Нормана, а затем оставить людям, заранее решившим его судьбу.

Сходство оказалось слишком неприятным, чтобы его игнорировать.

Селеста резко свернула к загону, все еще убеждая себя, что потеряет лишь несколько мгновений.

Возле конюшни никого не было, большая часть слуг находилась в доме. Волк поднялся, едва увидел ее. Он не зарычал, лишь внимательно стал следить за Селестой через решетку.

— Тише, — прошептала она, подходя ближе. — Сегодня представления не будет, но остальным об этом пока знать ненужно.

Засов был закреплен надежнее, чем прежде, однако рядом на столбе висел железный крюк, которым слуги управлялись с дверцей. Селеста сняла его и с трудом приподняла тяжелую скобу. Металл скрипнул, и волк припал к земле. На морде обнажились клыки, но Селеста успела призвать бабочку, прежде чем страх окончательно заглушил память зверя о ее прикосновении. Волк успокоился, подошел к дверце, однако не попытался вырваться, словно ждал нового приказа.

— Я передумала, — сказала Селеста, открывая загон шире. — Норман переживет эту ночь, и ты тоже постарайся пережить.

Волк вышел наружу. Селеста направила бабочку к задней калитке. Зверь, ступая бесшумно, последовал за ней, и они вместе пересекли двор. Несколько раз Селесте казалось, что из дома кто-то смотрит на них, однако за освещенными окнами продолжали кружиться танцующие пары.

Добравшись до калитки, они оба выскользнули наружу. Зверь остановился на дороге и оглянулся, в глазах отражалось слабое сияние бабочки.

— Иди в лес, — тихо сказала Селеста. — Там тебе будет лучше.

Волк не двинулся с места, и пришлось отправить бабочку, указывая ему путь к темной полосе деревьев.

У самой опушки он снова остановился, несколько мгновений смотрел на Селесту, словно пытался понять, последует ли она за ним, а затем повернулся и растворился среди деревьев.

Мать когда-то говорила, что зверя можно заставить подчиниться, но доверится он лишь тому, кто не станет удерживать силой. Поэтому Селеста не стала звать волка. Ему не требовалась новая хозяйка, только лес и право самому выбирать дорогу.

Она еще некоторое время смотрела вслед, прислушиваясь к удаляющемуся шороху ветвей. Затем крепче сжала ремень дорожной сумки и направилась к столице.

Дядя официально не был ее опекуном. Что бы он ни говорил, он не мог просто забрать совершеннолетнюю племянницу из академии и запереть в поместье словно непослушного ребенка. Пока Селеста находилась в академии, она оставалась хотя бы в относительной безопасности. Что касается отца, придется найти дополнительные уроки, больше работать и, возможно, попросить помощи у преподавателей, хотя одна мысль об этом заставляла сжиматься от стыда.

«Какой-нибудь выход обязательно найдется». Она упрямо повторяла это про себя, хотя впереди во всех смыслах была пока только темная дорога, но она все равно продолжала идти.

Мысли невольно вернулись к темноволосому милорду из столовой. Он одним взглядом и несколькими спокойными фразами заставил Эдвина сжаться от страха, а затем защитил ее, хотя не получил от этого никакой очевидной выгоды. Он так и не назвал своего имени. А подобная скрытность говорила о многом, потому что простому человеку незачем прятать свое происхождение. А еще простой человек едва ли сумел бы напугать сына графа одним упоминанием северных рудников.

Покровитель, обладавший такой властью, мог бы решить ее проблемы одним словом. Эта мысль казалась постыдной, но после услышанного возле кабинета Селеста уже не могла позволить себе роскоши отвергать полезные возможности только потому, что они задевали гордость.

Главное, чтобы условия выбирала она сама. Ей нужен не хозяин, а союзник, и достаточно сильный, чтобы дядя Вильям больше никогда не посмел ее продавать.

Дорога к столице пролегала между темными полями и лесом. Ночь становилась все холоднее, а пронизывающий ветер забирался под тонкое пальто и пробирал до костей.

«Даже если буду идти всю ночь — все равно не дойду, — думала Селеста, глядя на бесконечную темную дорогу. — Мне нужен… транспорт».

Селеста прикрыла глаза и потянулась силой к лесу, обступившему дорогу по обеим сторонам. Если здесь бродит лось или хотя бы крупный олень, можно будет забраться ему на спину.

Несколько бабочек соскользнули с пальцев и растворились между деревьями. Она обхватила себя руками, чтобы согреться, прислушиваясь к слабому отклику, которым отзывалась ее магия на присутствие животных.

Чувствовались только мелкие существа: пара белок в дупле и уж в сухой траве. Они не годились ни для защиты, ни для быстрого передвижения.

«Ладно, — упрямо подумала Селеста, продолжая идти по дороге и не позволяя себе унывать. — Олени просто далеко — лес большой. Но рано или поздно кто-то крупный окажется в пределах досягаемости».

В этот момент позади послышались стук копыт и скрип колес. Селеста напряглась и отошла к обочине.

Черная элегантная карета без герба остановилась. На углах мягко покачивались магическим светом два фонаря, отбрасывая золотистый круг на дорогу и придорожные кусты.

Дверца открылась, из кареты выглянул мужчина. На мгновение свет одного из фонарей упал на его лицо, и у Селесты перехватило дыхание.