Глава 7

Как только мы вошли в холл, я приказал:

— Подайте ужин в малую столовую. И побольше сладкого на десерт.

Через десять минут мы уже сидели за столом. Перед Селестой поставили тарелки с горячим супом, с тушеным мясом, со свежим хлебом и разными десертами.

Селеста взяла ложку, однако прежде чем попробовать суп, посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, и она почему-то сразу отвела свой, будто я застал ее за чем-то неприличным. На щеках появился слабый румянец.

Я только успел сесть напротив, как из-под стола выскользнула черная тень.

Вельморис.

Он ловко запрыгнул на стол, уселся прямо в вазе с фруктами и уставился на Селесту блестящими красными глазками.

Она резко отшатнулась, и ножки стула скользнули по гладкому полу. Я успел схватиться за его спинку, а другой рукой перехватил Селесту за запястье, не позволяя упасть.

— Это… крыса? — выдохнула она. Ее пальцы невольно сомкнулись вокруг моей руки.

Мы оказались слишком близко, и я чувствовал тепло ее дыхания на щеке. В ее глазах еще оставался испуг, но теперь к нему примешивалось нечто другое, от чего мне вдруг стало тесно в собственной коже.

Я медленно поставил стул на место, однако не сразу отпустил ее руку. Селеста тоже не спешила отстраняться, и лишь когда Вельморис выразительно кашлянул, ее пальцы разжались.

Вельморис обиженно фыркнул и задрал нос.

— Не просто крыса, а Вельморис — первый советник и доверенное лицо его высочества, — важно произнес крыс тонким голосом.

Селеста посмотрела на меня круглыми глазами, потом снова на крысу.

— Она… она говорит?!

— Говорю, — подтвердил Вельморис и повернулся ко мне. — Милорд, скажите ей, что я не кусаюсь. И что все эти страшные сплетни про вас — полная чушь. Вы вовсе не пожираете души младенцев по ночам. Вы просто… немного задумчивый.

Селеста тихо рассмеялась и тут же прикрыла губы ладонью, словно испугалась, что позволила себе лишнего. А я же подумал о том, как отчаянно все эти дни мне не хватало ее улыбок.

Я тяжело вздохнул и щелкнул пальцами. Тонкая тень скользнула по столу, чтобы согнать наглую крысу.

— Вельморис, проваливай.

— Но, милорд! — возмутился он, ловко увернувшись от тени. — Я же помогаю! Девушка явно напугана. Я ей сейчас расскажу, какой вы на самом деле добрый, благородный и несчастный, как вас все не понимают, как вы втайне помогаете сиротам и…

— Вельморис, — произнес я, чувствуя, как начинает подрагивать тьма у моих ног.

Селеста проследила взглядом за тонкими черными нитями, но не отодвинулась, хотя любой другой на ее месте уже бежал бы без оглядки.

Крыс наконец-то спрыгнула со стола, но перед тем как скрыться под стулом Селесты, громко добавил:

— И он очень одинокий!..

В комнате повисла тишина. Селеста сидела, прижав руки к груди, и смотрела то на меня, то на место, где только что был Вельморис. Я ожидал увидеть в ее глазах жалость и уже приготовился оборвать разговор, но жалости не было, только тепло.

— Это… ваш… советник? — наконец спросила она.

Я устало провел рукой по лицу.

— Скорее, нежеланный сожитель, — ответил я.

Селеста снова улыбнулась, и пришлось напомнить себе, что нельзя сейчас тянуться и касаться ее лица только потому, что я когда-то имел на это право. Теперь у меня этого права не было.

— А он… говорил правду? Вы правда помогаете сиротам?

Я помедлил секунду, потом кивнул.

— Да, я поддерживаю один приют на северной окраине столицы. «Белый очаг».

Хотелось произнести это равнодушно, однако голос прозвучал глуше, чем обычно.

Селеста слегка расслабилась, но тут снова раздался знакомый голос:

— О да, «Белый очаг»! — Вельморис высунул мордочку из-под стула Селесты. — А вы знаете, почему именно этот приют, госпожа? Потому что милорд сам попал туда в детстве! Когда ему было всего четыре года, враги короля устроили покушение и сумели выкрасть принца. Его чарами лишили дара речи и прятали целых три года в этом приюте под чужим именем. Никто не знал, что грязный и вечно голодный мальчишка — младший сын короля. Он ел похлебку из объедков и спал на соломе…

— Вельморис, — предупреждающе прорычал я.

Но он, как всегда, не умолкал:

— …и каждый день молился, чтобы старшие мальчишки не отобрали у него последний кусок хлеба и не избили! А когда его наконец нашли и вернули во дворец, он еще полгода просыпался по ночам от кошмаров. Правда же, милорд? И это еще не все, госпожа! — не унимался Вельморис, ловко уворачиваясь от моей руки. — Знаете, откуда взялась половина слухов о том, что милорд жесток? Пятнадцать лет назад на охоте на принца Джаспера напала группа наемных убийц из соседнего королевства. Милорд оказался рядом и разорвал врагов тьмой в одно мгновение. Племянник остался цел и невредим, а свидетели разнесли по столице историю о чудовище, убивающем людей себе на потеху. Никто не упомянул, что чудовище спасало ребенка!

Я не выдержал. Резко взмахнул рукой, и из моих пальцев вылетела темная плеть. Вельморис только пискнул, когда его подхватило и с силой вышвырнуло через открытое окно в ночную темноту.

— И не возвращайся до утра! — рявкнул я вслед.

— Не сердитесь на него, — Селеста вдруг протянула руку через стол и осторожно коснулась моего запястья кончиками пальцев. — Наверное, он просто хотел, чтобы я знала о вас не только то, что рассказывают чужие люди.

Я мог бы убрать руку, но не сделал этого. Напротив, едва заметно повернул ладонь, и наши пальцы соприкоснулись. Селеста замерла, однако руку не отняла.

— Некоторые вещи лучше не знать, — произнес я.

— Возможно, — ответила она, продолжая смотреть на меня. — Но я предпочитаю сама решать, что мне следует знать о человеке.

Только после этих слов она медленно убрала руку, но тепло ее пальцев так и осталось на коже. Я медленно выдохнул, пытаясь успокоить кипевшую во мне тьму.

— Как вы выдержали там три года? — неожиданно спросила Селеста. — Совсем один, и даже не имея возможности позвать кого-нибудь на помощь…

Я опустил взгляд на тень у своих ног. Та едва заметно потянулась к носку сапога, будто услышала вопрос.

— Тогда мне казалось, что я не совсем один.

Селеста хотела спросить что-то еще, но я перевел разговор.

После того как крыс был с позором изгнан, ужин прошел относительно спокойно. Когда Селеста почти доела десерт, в столовую вошла молодая служанка с подносом. Девушка «случайно» споткнулась около Селесты, и поднос с тяжелыми серебряными кубками и кувшином красного вина полетел прямо на нее.

Темно-красное вино щедро залило старое синее платье от груди до подола. Селеста ахнула и вскочила.

— Ой! Простите, госпожа! — вскрикнула служанка

Селеста прошептала, глядя на испорченную вещь:

— Боги… У меня нет с собой другого платья…

Я встал, принимая недовольный вид.

— Ничего страшного. Элиза, проводи госпожу Селесту в гостевую комнату и принеси темно-зеленое бархатное платье, которое привезли из столицы.

Селеста попыталась возразить:

— Нет, не нужно, я могу…

— Нужно, — твердо прервал я. — Ты не можешь ходить в мокром и перепачканном платье. У меня как раз есть несколько новых, которые лежат без дела. Я покупал их в подарок невесте племянника, но ей они не понравились: сказала, что слишком мрачные. Теперь они пылятся в шкафу, не самому же мне их носить.

— Можешь примерить, если подойдут, то забирай все.

Селеста закусила губу, но спорить не стала.

— Хорошо… Спасибо.

Она хотела еще что-то сказать, но вместо этого зевнула, прикрыв рот ладошкой. Очевидно, от сытой усталости у нее слипались глаза.

— Подготовьте еще все для сна госпоже Селесте, — кивнул я служанке, — Свежие простыни и горячую воду.

— Да, милорд, — та поклонилась и быстро ушла.

Селеста моргнула, борясь с внезапно нахлынувшей сонливостью.

— Простите… Наверное, просто очень тяжелый день…

— Ничего страшного, — я предложил ей руку, чтобы она могла опереться. — Идем, я провожу тебя.

Она немного поколебалась, но все же доверчиво взяла меня под руку. Я довел ее до лучшей гостевой комнаты в западном крыле. У двери остановился и слегка поклонился.

— Служанки помогут тебе подготовиться ко сну. Отдыхай, а если что-то понадобится — просто позвони в колокольчик.

— Спасибо… — глаза у нее уже почти закрывались.

Я кивнул служанкам, ожидавшим в коридоре, и ушел.

Около часа провел в кабинете. Не в силах усидеть на месте, ходил из угла в угол, пил из бокала и считал минуты. Когда решил, что Селеста уже уснула, направился обратно. Но едва свернул в коридор, ведущий к гостевым комнатам, как из тени выскользнула знакомая черная тень.

Вельморис запрыгнул на небольшой столик у стены и сел, гордо задрав нос.

— Ну что, хозяин? Я молодец? — самодовольно пискнул он. — Вы же сами просили при ней похвалить вас. Я все сделал идеально: и про сирот, и про ваше тяжелое детство рассказал, и какой вы на самом деле благородный. Девушка растаяла — я видел!

Я остановился и грозно посмотрел на него.

— Я просил тебя быть полезным, а не устраивать театр.

— А я и был полезным! — возмутился крыс. — Теперь она думает, что вы не только страшный Темный маг, но еще и трагический герой с добрым сердцем. Женщины это любят.

Я прищурился.

— Вельморис!

— Что? Я же помогаю! — крыс обиженно дернул хвостом. — Не надо делать вид, будто я тут единственный интриган. Я же знаю, чем вы всю неделю занимались: только и делали, что планировали ее приезд сюда сегодня.

Я щелкнул пальцами. Темная тень подхватила Вельмориса и бесцеремонно закинула за ближайшую портьеру.

— Не попадайся мне сегодня на глаза.

Из-за портьеры донесся приглушенный голос:

— Конечно-конечно! Кто я такой, чтобы мешать любви!

Дверь в комнату Селесты была не заперта, как я и приказал слугам. Селеста уже крепко спала на широкой кровати в ночной сорочке — одной из тех, которые я велел подготовить. Я тихо закрыл дверь и подошел.

Несколько минут просто стоял и смотрел на Селесту. Потом осторожно протянул руку и погладил ее по щеке, убрал волосы с лица, коснулся скулы, провел большим пальцем по нижней губе.

Наклонившись, медленно поцеловал в висок, потом в уголок глаза, потом, почти невесомо, в губы.

— Наконец-то ты здесь… — прошептал едва слышно, касаясь лбом ее лба. — В моем доме, в моей постели.

Я взял ее руку, поднес к губам и поцеловал запястье.

— На этот раз все будет иначе. Ты будешь любить меня, даже если не сразу… Я подожду.

Я чуть задрал сорочку, обнажив ее бедро, и провел ладонью по гладкой коже, наклонился и поцеловал Селесту в шею, жадно, почти грубо, потом в ключицу, и слегка прикусил кожу.

«Еще чуть-чуть… — стучало в голове. — Она же спит. Она ничего не почувствует. Я могу…»

Жар желания во мне разгорался все сильнее, руки задрожали. Хотелось лечь, прижать Селесту к себе, зарыться лицом в ее шею, вдохнуть запах, хотелось сорвать с нее тонкую сорочку и…

Я отдернул руку и откинулся назад в кресле, тяжело дыша.

«Что я делаю…» — ужас окатил холодной волной. Если я продолжу, то снова ее потеряю. Она проснется, испугается, будет меня ненавидеть и снова сбежит. Стыд и отвращение к себе захлестнули меня с такой силой, что стало физически плохо.

— Прости меня… — прошептал я. Голос дрожал. — Я обещал себе, что на этот раз будет иначе, а сам…

Не дожидаясь, пока желание снова возьмет верх, я быстро вышел из комнаты, почти сбежал по лестнице в подвал. В темноте нашарил тяжелые магические кандалы, усиленные моей кровью, и приковал себя к стене за оба запястья и щиколотки. Чтобы не сорваться, поднял руку и наложил на кандалы дополнительные чары. Темные руны вспыхнули на металле и погасли, впитавшись в него. Теперь они откроются на рассвете, не раньше.

Тело трясло от напряжения. Лечь рядом, с ней, почувствовать ее, хотелось так, что зубы сводило…

Кандалы тихо звякнули, когда я сжал кулаки. В какой-то момент я все-таки вырубился. Во сне я, кажется, с кем-то спорил, куда-то шел… Сон был рваный, бессвязный и очень тяжелый.

* * *

Небо за маленьким окном под потолком уже серело. Я все еще был скован, во рту пересохло.

«Слишком много совещаний последнее время. Похоже, даже во сне не могу отделаться от государственных дел, — подумал я. — Лучше бы мне приснилась Селеста…»