Глава 39
Дан
- Как она? - спрашиваю доктора о состоянии здоровья Ло, а сам в действительности волнуюсь о другой.
Как Скрипка одна добралась в кампус? Как после этого безумного дня чувствует себя? Плачет ли?
Утром я обязательно расскажу ей все. Объясню, что я должен был оставить её, но мне было ужасно сложно это сделать.
- С пациенткой все в полном порядке. Мы вовремя сделали промывание желудка, препараты даже не успели раствориться, - констатирует доктор. - Но стоит обязательно обратиться к психологу. Душевное здоровье так же важно, как и физическое.
- Сходим на пару, - мысленно отвечаю я.
И дело вовсе не в попытке суицида, а в том, что именно таким способом воспользовалась Ло, чтобы наказать меня за чувства к Скрипке. Заменять любовь чувствами вины и жалости - это нездорово, нечестно и мстительно.
Сердце снова начинает колоть, потому что понимаю, что задумка Лолы сработала бы. Я не простил бы себе ее смерть, как не могу до сих пор простить себе то, что не смог дать родителям время, которое они желали провести со мной.
Мама и папа очень гордились мной. Называли особенным мальчиком. Для семьи фермеров, которые большую часть жизни проводили в полях и свинарниках, а не за книгами, и тем более не за музыкальными инструментами, рождение умного и творческого ребёнка было неожиданно. Но родители не стали ломать меня под привычный уклад, наоборот, сделали все возможное, чтобы развить мои способности. Мы даже переехали в город, чтобы у меня была возможность посещать не просто сельскую школу, а одну из лучших гимназий с музыкальным уклоном. Правда, каждое утро отцу приходилось вставать на несколько часов раньше, а ложиться на несколько часов позже, чтобы добраться из дома до нашей фермы. Мама долго не могла найти себя работу в городе, подрабатывая то там, то тут. В основном по-соседски помогала на больших семейных праздниках: юбилеях, свадьбах, крестинах. То торт испечь, то за детьми присмотреть, то помочь подготовить дом к торжеству.
Улыбчивая, общительная, добрая, трудолюбивая и покладистая… Мама быстро собрала себе клиентскую базу и открыла маленькое, но уютное агентство по организации праздников. Больше всего мама любила детские дни рождения.
- Я могу подарить этим детям эмоции, которых не было ни у меня, ни у тебя, ни, к сожалению, у наше сына, - щебетала мама, когда отец просил её оставить работу на завтра и пораньше лечь спать.
В общем, мы с мамой радовались новой городской жизни и возможности реализовывать себя в ней. Отца же наоборот раздражала суета и постоянная толпа людей в нашем доме. Мамины подруги и клиентки, которые чаще всего тоже становились подругами. Мои друзья по школе и по музыке.
Отцу не хватало спокойствия, единения с природой. Поэтому традиционно день рождения отца мы отмечали в лесу с палатками. Обычно втроём, но в последний год все изменилось.
Я не смог поехать. Музыкальный конкурс в Москве, который мы планировали выиграть и благодаря этому обзавестись спонсором для своей группы. Я, Жека и Тигран уже несколько лет мечтали вывести группу на столичную сцену. Кстати, именно из-за Тигра группа получила название “Dangerous”, а мы кошачьи прозвища. Вот только наш прошлый лидер не выдержал моих срывов, запоев, загулов после смерти родителей и свалил в сольную карьеру. Тогда с моей невменяемостью смогли сжиться только Жека и Ло.
Хоть Ло было так же сложно, как и мне. Ведь именно её родители были теми, кем заменили меня в походе. Именно отец Ло предложил новое место, в котором можно было не только раскинуть лагерь, но и порыбачить.
Оползень…
Пазлы складываются.
Прикрываю веки и бьюсь затылком о стену.
Я погряз в прошлом. Погряз в чувстве вины и желании загладить ее. Но перед мертвыми этого сделать уже нельзя.
А перед Ло…
Нам не становится легче друг с другом, как было после смерти родителей. Сейчас мы скорее созависимы, чем счастливы. Мы уже давно не ищем любви друг у друга, а только ощущения, что не одни. Но сейчас я утратил и это ощущение. С каждым новым днем страх одиночества все больше и больше сгущает воздух, но я знаю место, где дышать становится легко. Задерживаю дыхание и представляю рядом Скрипку. Россыпь веснушек. Яркие губки, которые она раз за разом прикусывает. Смущенные глаза, которые снова верят мне, когда я говорю “по-настоящему”.
- Прости… - шепчу нежному образу в моей голове.
Сердце дергается в груди и болезненно шипит, ругая меня:
- Ты не с ней. Ты бросил ее… Бросил и обманул. “Не отпускаю” - вот что ты ей сказал. А потом оставил одну посреди дороги…
Она нуждалась во мне… И, возможно, даже больше, чем Лола прямо сейчас. Но я здесь… За дверью палаты, в которой мирно спит Ло. Но где-то там не может уснуть моя Энн.
- Жека, Белова вернулась в кампус? - звоню другу, забыв, что время уже за полночь.
- К чему вопрос? - медленно тянет друг, но в его даже сонном голосе я улавливаю издевку. - Соскучился?
- Да! - вспыхивая я, ощущая, как сердце шарахается в груди. Мне нужно высказаться, объяснить кому-то, что творится со мной. И Жека единственный, с кем я могу это сделать.
- О, Пантера, у тебя наступило прозрение?
- Сам не ожидал такого.
- А я дни уже начал считал… Только, видно, в подсчетах немного ошибся или что-то случилось, о чем я не знаю и от чего тебя так резко бомбануло?
- Ло таблеток наглоталась. А Белова…
- Твою мать! - не дает договорить друг. - Жива хоть?
- Да…
- Из-за Беловой? - осторожно интересуется Жека.
- Да… - снова как попугай повторяю я. - Я к Энн уехал, а она в это время…
- Что делать будешь с Ло? … А с новенькой?
Я, блядь, не знаю, что с собой делать… Совсем плохо соображаю… Как могу понять, что с ними двумя делать…
- Дождусь, пока Ло очухается и будет способно со мной адекватно поговорить… - замолкаю, тупо пропадаю в трубке, потому что захлестывает, потому что я утопаю в желании забить на все и оказаться рядом со Скрипкой не когда-то там, а прямо сейчас. Пытаюсь обуздать себя, снова обвешиваясь чувством вины и долга.
- Дан, - зовет Жека. Доставучий надоедливый засранец, который знает, как меня добить. - Уверен, что Белова дождется тебя?
- Уверен, - скороговоркой выпаливаю я, чтобы друг не услышал сомнения, которые сжирают меня заживо. - У нее нет другого выхода…
Но в действительности это только у меня нет другого выхода, как надеяться на то, что Энн даст мне шанс объясниться и поймет…
- Бесячая зараза… - гневно заключаю я уже через сутки.
Энн явно перегибает… Ее действия отрезают мне любые пути подхода.
В кампус она не вернулась.
Но наглая морда Манаева заявила, что она предупредила его о том, что несколько дней перекантуется дома…
Только в каком, на хрен, доме! В том, в котором с ней обращаются как со скотом… Хотя мой папа, даже со своими свиньями обходился ласковее, чем родной отец с Энн.
Ее телефон тупо молчит. Но только для меня… Для остальных она доступна.
Пытаюсь, как идиот, несколько дней встретиться с ней. Но по итогу она лишь загоняет меня беготней. Нещадно дышу, внутри все пылает, в голове полная дезориентация.
Но я во всей этой неразберихе лишь лихорадочно мечусь от одного придурка к другому, требуя вернуть мне Энн.
Ведь она общается со всеми. Со всеми, кроме меня…
Репетирует с девчонками из “She”. Мелькает в ленте на странице своего закадычного дружка, хоть тот четко заявил мне, что не может передать ей послании от меня. Даже на телефоне Жеки высвечивается сообщение от нее со словами “я не приду”.
- Что это значит? - рычу на друга.
- Что она не придет… - дебильно отзывается друг, а потом сочувственно добавляет. - И будет совершенно права. Потому что тебе пока нечего ей сказать…
Но это не так…
Мне хочется не просто говорить, мне хочется петь о чувствах к ней.
Обрывки фраз, отрывки встреч
И капли слез бережно собирал
И свет в глазах, что смог зажечь
Все это - мой строительный материал
Я строю мир, где мы вдвоем
Мы в нем засыпаем
Но каждый раз мне снится сон
Где ты убегаешь
Я буду секунды копить
Мгновения, что у тебя украл
И так соберу нашу жизнь
Огромную по маленьким клочкам
И не волнует меня
Что правильно, а что нет
Я не откажусь от тебя
И ты от меня нет
Секунды копить by Братья Поздняковы