Глава 18

Место, в котором мы оказались на этот раз, выглядело непривычно и странно. Собственно, я даже не знала, что это — комната, зал или какой-то дворец. Все видимое пространство было затоплено ослепительно белым светом. Настолько ярким, что я даже была вынуждена зажмуриться и уткнуться альтеру в плечо, пряча наполнившиеся слезами глаза.

Меня бережно погладили по голове, а затем отобрали оружие и мешок.

— Подожди чуть-чуть. Сейчас станет полегче…

— А где Таль и Кин? — шмыгнула носом я.

Альтер так же бережно поставил меня на пол. А затем, судя по шороху и звукам падающих капель, сменил облик.

— В этом месте могут находиться только живые.

— Как это? — позабыв про свет, я резко вскинула голову и с удивлением поняла, что Рэйв не обманул: смотреть на него действительно стало легче. Облик он тоже вернул нормальный, человеческий, да еще и одеждой успел обзавестись. Но сейчас это было не так важно. — Что ты сказал? Где твои друзья? И что это за место?

Рэйв приподнял руку, показав целое и невредимое оружие. Снова прицепил его на невесть откуда взявшийся пояс и только после этого пояснил:

— Это не совсем обычный мир. Своего имени и цвета у него нет, но мы называем его промежуточным. По той простой причине, что здесь возможна любая магия.

— Даже твоя? — удивилась я.

Альтер улыбнулся.

— Даже.

Пока я собиралась с мыслями, чтобы задать ему кучу вопросов, Рэйв решил не тянуть и просто продемонстрировал свои слова. Сперва вместо красных шаровар на нем появились синие, черные и, наконец, зеленые. Затем несколько раз сменила цвет и фасон надетая на него рубашка. В итоге он все-таки выбрал белое и без видимых усилий превратился в тщательно причесанного, одетого в изысканный белый камзол прекрасного принца. После чего рассмеялся, увидев мои округлившиеся глаза, и провел ладонью по моим волосам.

— Здесь можно сделать и вот так…

Я только охнула, когда вместо слипшихся, скверно лежащих, плохо расчесанных волос на мои плечи волной упали чисто вымытые, аккуратно завитые, блестящие, словно после дорогого салона красоты, локоны. Неверяще себя ощупала. Обнаружила, что помимо всего прочего, на голове, как в волшебном лесу фей, расцвели удивительно ароматные лесные цветы. Опустила глаза вниз. Проверила платье. Убедилась, что оно ничуть не пострадало и по-прежнему выглядит так, будто его только что сняли с вешалки. А затем заметила стоящие рядом аккуратные белые туфельки и подняла на смеющегося альтера растерянный взгляд.

— Это… тоже ты?

— Я же сказал: тут можно все, — хмыкнул Рэйв, когда я, ощущая себя самой настоящей Золушкой, скинула стоптанные сапоги и осторожно примерила туфли. — За исключением убийства, насилия над разумными и пребывания не в первозданном, подаренном природой облике. Это касается всех, кто сюда приходит, так что Таль и Кин останутся в своем первоначальном виде до тех пор, пока мы отсюда не уйдем.

Все еще не до конца отойдя от шока, я оправила подол и покачала головой.

— Мне казалось, такие чудеса вы способны проделывать лишь в своем мире…

— Вообще-то со временем мы можем делать это везде. Но в промежуточном мире проще всего начинать. Энергии здесь настолько много, что ее можно черпать ложками, не боясь перегореть или кого-то ранить. Наши предки поставили тут хорошую защиту, так что этот мир — самое безопасное место во Вселенной. Мы здесь, можно сказать, учимся. Постигаем азы трансформации пространства. И здесь же впервые пробуем изменить самих себя.

— И насколько велик этот мир? — растерянно спросила я, пытаясь осмотреться.

— Насколько мы захотим, — снова улыбнулся альтер и взглядом указал куда-то в сторону.

Я обернулась и недоверчиво прищурилась, обнаружив в трех шагах от себя самую обычную деревянную дверь. Она была, разумеется, тоже белой, как и все, что нас окружало. Но я была готова поклясться, что секунду назад там ничего не было!

— Что это?

— Проход. Если хочешь, выход. И одновременно последнее испытание, которое нам предстоит пройти.

— Так чего же мы ждем? — встрепенулась я.

Рэйв странно на меня посмотрел.

— Может, ты хочешь отдохнуть с дороги? Наверное, после всех тревог и переживаний ты устала?

Я нахмурилась, а он между тем создал рядом еще одну дверь. Точно такую же. Только в отличие от первой эта была приоткрыта и там виднелась роскошно убранная спальня, в которой я безошибочно разглядела такую же роскошную, прямо-таки королевскую кровать.

Соблазн был безумно велик. За последние несколько дней я вымоталась физически и морально. Но вместе с тем открытая дверь была настолько заманчиво близкой, что это, как мне показалось, таило некий подвох. То ли сыр в мышеловке. То ли не знаю что. Поэтому я воззрилась на альтера с плохо скрываемым подозрением.

— Скажи, а вот это твое предложение, случаем, не является ли тем самым последним испытанием? Ну знаешь, залечь и почивать на лаврах, соблазниться мыслью, что время еще есть, уснуть… чтобы больше никогда не проснуться…

— Нет, — тихо ответил Рэйв. — Никакого подвоха. Если хочешь отдохнуть, можешь войти. Время над этим миром не властно.

— А что тогда властно?

— Наши желания. Страсти. Потаенные страхи.

Я мотнула головой.

— Нет уж. Перед последним рывком нельзя расслабляться, иначе потом будет еще сложнее его проходить. Да и я не настолько устала, чтобы полдня валяться на перине. Пойдем дальше… если, конечно, ты не против.

Рэйв кивнул, и дверь в спальню исчезла, словно ее никогда не было.

— Хорошо. Но прежде чем я открою вторую дверь, ты должна определиться: пойдешь ли ты туда со мной?

— А разве так можно? — искренне опешила я.

— Это мой ритуал, — напомнил альтер. — И мое последнее испытание. Ты вольна или в нем поучаствовать, или же подождать, когда я закончу.

Я ненадолго задумалась.

А что? В чем-то Рэйв прав, и, возможно, последнее испытание действительно положено проходить в одиночестве. Без дополнительной помощи в виде друзей, случайных попутчиков, каких-то хитрых приспособлений, кроме той силы, которой альтера одарила природа. Да и вообще, я на эти трудности ни разу не напрашивалась. Если он говорит правду, и я смогу, ничем не рискуя, просто посидеть на диванчике в ожидании развязки, то это, наверное, круто… но потом поняла: нет. Не круто. Не зная, что с ним и как, живой он вообще или нет, ранен или устал, болен или отчаялся… да я же с ума сойду от беспокойства! К тому же, Рэйв до сих пор нестабилен в выборе формы. И раз уж так вышло, что в качестве эмоциональной привязки он выбрал именно мой голос…

— Я иду с тобой, — скрепя сердце сказала я.

Альтер на удивление грустно улыбнулся.

— Я рад. Но должен сразу предупредить: все, что находится за той дверью, не настоящее, Инга. Все, что ты увидишь или услышишь… абсолютно все, кроме того, что ты почувствуешь.

— Ты там уже был? — насторожилась я.

— Дважды.

— И… что там?

— Хаос, — дернул щекой Рэйвен. — Сплошной только хаос, в котором ты должен обрести хотя бы капельку порядка. На самом деле все не так сложно: впереди нас ждет обычный зал. Не очень большой — от двери до двери всего метров двести по прямой. Но дорога будет извилистой. И нам ни в коем случае нельзя с нее сходить. Ты поняла?

Он очень внимательно на меня посмотрел.

— Нельзя сходить с дороги. Ни при каких обстоятельствах.

— Хорошо, — кивнула я. — Не сходить… понятно. Пока это звучит не очень-то страшно. В чем подвох?

— Тебя будут ОЧЕНЬ сильно стараться оттуда увести. И ты постоянно будешь испытывать желание это сделать. По разным причинам, но поверь, будешь. Поэтому держись за меня. Старайся поменьше глазеть по сторонам и сконцентрируйся на любой мысли, какая понравится. Все, что ты должна помнить, это то, что надо во что бы то ни стало добраться до второй двери, и тогда все, что ты там увидишь, исчезнет. Но сделать это можно лишь одним способом — пройти по единственно-верному пути. Если хоть раз ошибешься, испытание будет провалено.

Я помолчала.

— Задания, конечно же, каждый раз разные?

— Да.

— И ты, как всегда, не можешь сказать, что именно нас там ждет?

Альтер угрюмо промолчал.

— Хорошо. Поняла. На чем, если не секрет, ты «зарезался»?

— В первый раз… — у альтера на мгновение искривилось лицо, — я поддался мороку и сошел с дистанции, после чего меня сразу выкинуло в исходную точку. Во второй, если честно, не знаю, что произошло. Мне показалось, что я прошел коридор до конца и добрался до выхода. Я даже помню, как открывал ту проклятую дверь и выходил в соседнее помещение… но, судя по тому, что меня снова выкинуло в серый мир, испытание я все-таки провалил. Хотя, конечно, это мог быть еще один правдоподобный морок, где я принял желаемое за действительное.

— Иными словами, ты даже не знаешь, где лопухнулся, — с невеселым смешком заключила я. — Ладно. Тогда давай попробуем войти туда вместе. Может, последний раз окажется удачным?

У Рэйва нервно дернулась щека.

— Надеюсь на это.

— Тогда пошли, — вдохнула я и решительно взяла его за руку. — Если ты замешкаешься, я, так и быть, пихну тебя в спину. А если у меня возникнет желание бросить тебя на середине пути… ты уж не стесняйся, ладно?

Альтер так же молча кивнул. А затем сжал мои пальцы, развернулся, и мы вместе шагнули в очередную пропасть, не будучи уверенными, что сумеем из нее выбраться.

***

Не знаю, как для вас, но для меня самое сложное — это сделать шаг в неизвестность. Когда знаешь, что именно тебя ждет, то даже если будет что-то неприятное, морально становится чуточку легче. Есть время свыкнуться с мыслью, что внутри, к примеру, восседает гигантская змея или голодный паук-людоед. Ну, или не свыкнуться, а смириться с неизбежным. Тогда как здесь придется готовиться ко всему и радоваться хотя бы тому, что я не одна.

Когда альтер распахнул дверь, я, если честно, ждала, что вот прямо так, с ходу, на нас кто-то набросится, выпрыгнет, заорет дурным голосом… но за дверью царила полная тишина, и даже обещанного коридора не было видно, потому что все пространство перед нами застилал лениво клубящийся туман.

Не люблю такие фокусы. Нагнетать обстановку, когда нервы и так уже звенят от напряжения, по-моему, не самая лучшая идея. Но опять же — вариантов у нас особых нет, поэтому мы вошли. Дверь после этого сама за нами захлопнулась, а потом и растворилась в воздухе, отрезая все пути к отступлению.

— Держись позади, — вполголоса велел альтер, сделав шаг вперед. — Лучше за пояс уцепись, а то в таком тумане легко потеряться.

Я безропотно последовала его совету, и мы медленно двинулись вперед, настороженно прислушиваясь и присматриваясь. И о чудо! Стоило мне только подумать о том, что нам не хватает ориентиров, как туман под ногами слегка рассеялся, и из-под него проступила… что бы вы думали?.. красная ковровая дорожка!

Угу. Очень смешно, не спорю. Жаль, что к ней не прилагалось нормальное освещение и услужливый швейцар. Впрочем, дорожка была довольно широкой — не меньше полутора метров в ширину. Ровная, без загибов. И вроде бы даже прямая. С такого ориентира действительно трудно сбиться, так что потеряться нам не грозит. А вот что касается остального…

— Инга! — неожиданно зло гаркнул из тумана подозрительно знакомый голос.

Я едва не подпрыгнула от неожиданности и тревожно завертела головой.

— Папа?!

— Ты что тут делаешь, поганка?! Почему ушла из дома?! Как посмела нам ничего не сказать?!

— Ты знаешь, как я волновалась?! — негодующе присоединился к отцовскому еще один голос. Мамин. — Бессовестная! Бросила нас! Заставила сходить с ума от беспокойства!

— Эгоистка проклятая! Ты хоть представляешь, каково нам?!

— Вот погоди: вернешься, и мы с тобой по-другому поговорим!

Я от неожиданности так опешила, что аж запнулась и растерялась окончательно. Что за шутки? У меня на редкость спокойные родители! Мудрые, понимающие, терпеливые. И я их очень люблю, поэтому перед уходом специально им позвонила и предупредила, что срочно уеду. Но даже если они догадались, что дело нечисто, даже если заволновались из-за моего долгого отсутствия и упорно молчащего телефона, то папа сроду на меня голос не повышал. А чтобы мамуля вдруг начала сыпать обвинениями, не разобравшись что к чему…

— Не слушай, — негромко посоветовал идущий впереди Рэйв. — И старайся туда не смотреть. Это просто морок.

— Ты тоже это слышишь?

— У меня свои демоны, — качнул головой альтер. — Но я представляю, что ты сейчас слышишь, и должен предупредить, что это только начало. Иди дальше. Физический вред здесь тебе никто причинить не способен.

После этого я немного успокоилась и, стараясь не прислушиваться к чужим крикам, двинулась следом за Рэйвом, хотя, стоило признать, это было нелегко. «Мамин» голос очень быстро сорвался на противный визг. «Папа», не удовлетворившись обычной руганью, начал использовать нецензурную брань. Все это было неприятно. Обвинения, пусть и имели под собой некоторое основание, выглядели надуманными. Тем более что отсутствовала я не слишком долго, а после возвращения все равно планировала им все рассказать.

Через некоторое время голоса родителей затихли, но вместо них появились другие. Правда, на этот раз я была готова услышать о себе массу нелицеприятного, поэтому уже не удивилась, обнаружив, что из тумана меня окликают старые подруги, знакомые, дальние родственники, нынешние друзья… и все они были мной недовольны. Оказывается, кому-то я забыла отдать денежный долг в невероятно крупной сумме аж в сто несчастных рублей. За это меня обругали на чем свет стоит и даже прокляли как злостную неплательщицу. Кто-то был недоволен тем, что я когда-то была с ним резка. Что-то не так сделала или сказала. Причем по мере того как мы шли, голосов становилось все больше. Они кричали все громче. Претензии ко мне становились все нелепее. А среди голосов стали появляться совершенно незнакомые. И все они ругались, кричали, обвиняли… причем, самыми безобидными эпитетами были регулярно повторяющиеся «тряпка», «трусиха» и «дура».

Мило, правда?

Дело дошло до того, что какой-то мужик припомнил, как я наступила ему в троллейбусе на ногу. Еще одна тетка сообщила, что я, гадина такая, три года назад толкнула ее в магазине и даже не извинилась. Затем кто-то ровным и сухим тоном заявил, что я задолжала банку миллион долларов, и в счет долга они теперь отбирают мою квартиру, машину, компьютер и даже старые сковородки…

Ну не идиоты, а?

Кредитов на такую сумму я сроду не брала. Машину отродясь не водила. А сковородки сама им подарю. С доплатой. Лишь бы отстали и не бубнили над самым ухом.

Довольно скоро звучащие отовсюду голоса слились в сплошную какофонию, в которой отличить отдельные претензии стало невозможно, и я просто-напросто перестала обращать на них внимание. Подумаешь, орут? Ну и пусть орут себе дальше. Большая часть того, что я слышала, являлась ложью, остальное было сильно преувеличено, а что-то вообще искажено до неузнаваемости и вызывало лишь смех, а не раздражение.

Наконец, шагов через тридцать орать и визжать на меня перестали, а в коридоре наступила блаженная тишина. Затем и туман начал потихоньку рассеиваться, так что я даже воспрянула духом. Но, как вскоре выяснилось, обрадовалась я рано, потому что туман, который мне так не нравился, скрывал за собой много того, чего лично мне не хотелось бы видеть. И когда он исчез, а с двух сторон от ковровой дорожки проступило огромное, мрачное и смачно булькающее болото, я пожалела, что вообще его увидела.

— Помогите! — вдруг раздался из-за вонючей кочки отчаянный детский крик.

Я вздрогнула и остановилась.

— Помогите! Пожалуйста!

— Инга! — замедлившийся из-за моего маневра альтер на мгновение обернулся и, дернув за рукав, потянул вперед. — Идем дальше. Нам нельзя останавливаться.

— Но там же человек тонет!

— Идем, — сжал челюсти альтер. — Это всего лишь морок.

Я бросила быстрый взгляд на болото, увидела там торчащую из-за кочки детскую шапочку с большим красным помпоном, отчаянно махающую детскую руку, и с сомнением посмотрела на крепко держащего меня мужчину.

— Ты в этом уверен?

— Я в первый раз именно на этом и попался. Идем, — настойчиво повторил он. — Кого бы там ни увидела и кто бы о чем тебя ни попросил, не реагируй. Иногда жалость хуже сочувствия. И порой нам не следует вмешиваться в то, во что мы вмешиваться не должны.

Я еще раз покосилась на тонущего ребенка и неохотно отвернулась.

— Если человеку плохо, ему надо помочь. Жестоко испытывать нас на прочность таким образом! А там ребенок в болоте тонет!

— Твоя доброта однажды может тебя погубить, — качнул головой альтер.

— Но она же может спасти кому-нибудь жизнь!

— Это может быть смертельно опасно.

— Ну и что? Жизнь все равно дороже!

— Помогите… — словно услышав меня, прошептал из болота невидимый ребенок.

Я непроизвольно дернулась в ту сторону. Ну не могу я пройти мимо погибающего малыша! Но в этот момент Рэйв снова цапнул меня за руку, притянул к себе, а затем, глядя в глаза, произнес:

— А твоя жизнь дорого ценится? Что бы ты сказала, если бы знала, что это не ребенок, а прожорливый болотный монстр, который обитает в мире под названием Кхунг-Рохх и заманивает добычу, прикидываясь тонущим человеком? Он умеет имитировать голоса детей, женщин… а под водой прячет щупальца, длина которых достигает полутора десятков метров. Тогда ты бы тоже полезла в воду?

Я пугливо покосилась на болото.

— А это действительно монстр?

— Сама подумай: что-то долго тонет твой ребенок. Не находишь? Он еще бьется в воде? Кричит? Ты его видишь?

— Д-да.

— И до сих пор думаешь, что попавший в трясину малыш способен так долго сопротивляться? А тебе не приходило в голову поинтересоваться, как он вообще там оказался? Один? Без родителей? В самом центре вонючей трясины?

Вот тогда меня проняло, и я перестала вырываться.

— Прости. Я действительно не подумала.

— Помогать людям нужно, ты совершенно права, — неожиданно смягчился альтер, и железные пальцы на моем локте разжались. — Нельзя проходить мимо чужой беды, даже если она кажется слишком серьезной. Но прежде, чем сунуться туда очертя голову, стоит для начала осмотреться. И вспомнить, что рядом с тобой есть и другие люди. Те, кому небезразлична ты. Те, кто может погибнуть лишь оттого, что тебя не станет. Твои собственные дети. Ставшие немощными родители. Твои друзья, любимые… те, кому ты бесконечно дорога и кто готов пожертвовать жизнью ради того, чтобы уберечь тебя от беды. К тому же, вокруг слишком много тех, кто готов наживаться на нашем горе и умении сочувствовать. Кто использует наши слабости, чтобы добиться своих собственных целей. Тех, кто ради забавы способен поранить, искалечить, убить… и тех, кто охотится за нашими эмоциями, пожирая их вместо деликатесов. Поэтому помогай другим, Инга. Делай что считаешь нужным. Но делай это благоразумно и думай, пожалуйста, о последствиях.

Я опустила голову.

— Хорошо. Прости еще раз. Я больше не буду делать глупостей.

— Идем, — вздохнул альтер, отворачиваясь. — И постарайся не отстать.

Чувствуя себя обманутой в лучших чувствах, я побрела за ним, стараясь разобраться в себе и в том, что сейчас произошло. Да, я по-прежнему считала, что броситься на помощь в такой ситуации — вполне нормальная и даже обязательная реакция любого здравомыслящего человека. Но и Рэйв был по-своему прав. Вопрос заключался лишь в том: где граница между настоящим и выдуманным? Бедой и обманом? На что я должна ориентироваться, чтобы, ринувшись кому-нибудь на помощь, случайно не стать добычей какого-нибудь монстра или маньяка?

Пока я размышляла и пыталась найти ответы, болото вокруг нас закончилось и сменилось сперва лесом, а затем пустыней. Мимо проплывали какие-то строения, разрушенные башни, горящие машины, бурлящие реки, глубокие овраги и пропасти… и в каждой кто-то пропадал и отчаянно жаждал моей помощи. Причем если поначалу это были незнакомые люди, то затем градус напряжения резко возрос. Я все чаще стала видеть лица соседей, друзей, родных… и с каждым разом становилось все труднее молча проходить мимо.

Когда где-то за деревьями раздался очередной истошный крик, а за ним воздух прорезал жутковатый звук включенной бензопилы, я испытала непреодолимое желание зажать руками уши и зажмуриться.

Черт возьми! Это просто невыносимо! Какой садист придумал этот аттракцион кошмаров?! Для чего мы вообще через него проходим?!

А дальше — хуже. По мере того, как менялся морок, я постепенно холодела все больше. Мамочка моя дорогая! И зачем я в свое время смотрела триллеры и ужастики?! Все эти монстры, человекообразные и не очень, выходили и выползали сейчас из лесов и болот и вставали вдоль ковровой дорожки почетным караулом! Окровавленная бензопила, согнутая в три погибели волосатая девчонка, известные убийцы, маньяки и их жертвы…

Будучи не в силах на все это смотреть, я все-таки закрыла глаза, но даже так продолжала чувствовать на себе чужие пронизывающие взгляды. Это было жутко. Реально страшно. У меня вся кожа покрылась пупырками, пока я шаг за шагом проходила через этот кошмарный строй!

А потом мне в голову пришла еще одна мысль: а что же Рэйвен? Он тоже сейчас видит что-то подобное?

Осторожно приоткрыв один глаз, я увидела краешек напряженной щеки альтера, заметила катящийся по ней пот и поняла: нет. Это же его последнее испытание, поэтому ему, скорее всего, еще хуже. И если я вижу чужие, подчас киношные и нереальные смерти, то он… наверное, видит реальную и одну и ту же? Повторяющуюся раз за разом. Зацикленную, бесконечно крутящуюся у него перед глазами жутковатую картину, в которой каждый миг умирает дорогой ему человек. Вернее, его девушка. Его невеста. Та самая, которую он теоретически мог бы, но фактически не имел никакой возможности спасти.

И вот тогда я поняла еще одну простую вещь: именно сейчас, здесь, среди кучи людей и нелюдей, хороших и не очень, виновных и безвинно пострадавших… на самом деле находился всего один человек, который по-настоящему нуждался в моей поддержке и помощи!

— Держись, Рэйв, — прошептала я, обняв напряженного как струна альтера со спины. — Все хорошо, ты не один, слышишь? То, что ты видишь, лишь иллюзия. Кошмар, который нужно пережить и постараться наконец его отпустить.

Мужчина устало опустил голову, а по его спине пробежала нехорошая дрожь.

— Не могу… это слишком… трудно…

Нет-нет-нет. Только не здесь и не сейчас! Ему нельзя перекидываться! Если он сменит форму, его будет точно не удержать!

— Я здесь, Рэйв, — настойчиво затараторила я и, нащупав безвольно упавшую кисть, крепко ее сжала. — Все самое плохое, что могло с тобой случиться, уже случилось. Не сдавайся, слышишь?! Ты через это УЖЕ прошел и сумел подняться на ноги. Не забывай: мы с тобой идем вперед, чтобы этого больше никогда не повторилось. В последний раз! Поэтому, что бы ты сейчас ни увидел… что бы ни происходило… оно закончится, когда мы доберемся до выхода. И больше ты не будешь к этому возвращаться. Рэйв!

— Да, — глухо уронил он. — Я слышу. Надо идти.

И медленно, с трудом переставляя ноги, двинулся дальше.

Я, не отлипая от его спины, тоже стронулась с места, но на этот раз, сконцентрировавшись не на себе, а на Рэйве, сделать это оказалось намного проще. Сейчас именно он был той осью, вокруг которой вращался мой мир. Я была занята тем, чтобы поддержать его и уберечь от трансформации. Зато он, снова переплетя наши пальцы, вел меня вперед, одновременно закрывая собой от окружившего нас кошмара.

Кто из нас стал ведомым, а кто ведущим, вскоре стало не разобрать. Когда альтер замедлялся, я аккуратно толкала его в спину. Когда пытались отвлечь меня, Рэйв без особых церемоний выдергивал меня обратно. Это было трудно, не скрою, но все же вдвоем нам удалось сохранить душевное равновесие. И так, шаг за шагом, мы продирались сквозь бесконечную череду правдоподобных до тошноты иллюзий и держались друг за друга, как за то единственное, что еще оставалось настоящим.

Не знаю, сколько это длилось, но в какой-то момент голоса, крики и стоны стихли, а вместо ужасающе детальных пейзажей вокруг снова сомкнулся туман.

Рэйв, тяжело дыша, остановился, повернулся и, накрыв мои руки горячими ладонями, выдохнул:

— Инга, ты как?

— А ты? — неуверенно отозвалась я, стараясь не смотреть по сторонам.

— Больше ничего плохого не слышу и не вижу.

— Аналогично. Значит ли это, что мы прошли испытание?

Альтер мотнул головой.

— Должен быть еще и третий этап. Как там у вас в сказках: огонь, вода и медные трубы?

Я тихонько вздохнула.

— Значит, пускай будут трубы. Надеюсь, ты не откажешься от меня ради какой-нибудь жалкой серебрушки?

— Я ни за что от тебя не откажусь, — глядя мне в глаза, прошептал альтер. Я вздрогнула, заметив, как разгораются в его зрачках подозрительно яркие огни. Мое сердце тревожно екнуло. Но прежде, чем я сообразила, что бы это могло значить, туман вокруг нас расступился. А за ним, словно за театральным занавесом, возник еще один коридор, в самом конце которого соблазнительно замаячила большая деревянная дверь.