Глава 38

Это Сэм. Мы в каб. дир. шесть заложников вроде один умирает все голодные. Три чел. с пистолетами шляпник – злой и жестокий альма – мать которая ищет детей гусеница – разоблачает клику раньше убивал. Не смогу ответить

– Сообщение выглядит так, как будто она писала его в большой спешке, – заметил Уилл.

– Угу, – хрипло отозвалась Эбби. У нее пересохло в горле, и она сделала глоток воды, но это не помогло. Когда дочь оказалась в опасности, ее организм, похоже, потерял способность усваивать воду.

Они уже опять сидели в фургоне переговорщиков перед школой. Помчались обратно, как только получили сообщение, Карвер вдавливал педаль газа в пол, а Эбби разговаривала по телефону – то с Уиллом, то с Тамми. И теперь, когда они оказались здесь, Эбби не собиралась оставаться в стороне.

– Мы предполагаем, что ей как-то удалось уединиться с чьим-то телефоном на пару минут, – сказал Карвер. – «Не могу ответить», вероятно, означает, что она не сможет ответить на звонок.

– Вы пробовали перезвонить или отправить сообщение в ответ?

– Нет, – быстро ответила Эбби. – Если телефон по-прежнему при ней, мы не хотим подвергать ее опасности.

– Этот номер зарегистрирован на Карлоса Рамиреса, – сказала Тамми. – Существует большой риск того, что кто-то еще позвонит по этому номеру.

– Я надеюсь, что Сэм отключила телефон, – сказала Эбби, после чего осушила свой стакан, попытавшись скрыть дрожь в руке, но, судя по короткому взгляду Уилла, он это заметил.

– Ее сообщение подтверждает многое из того, что мы уже знаем, – продолжал Уилл. – Предположительно, Рамирес – это тот заложник, который находится в критическом состоянии.

– Похоже, Шляпник – самый неуравновешенный из этой троицы, – сказал Карвер. – Так что держите в голове: даже если вы уговорите Гусеницу пойти вам навстречу, Шляпник может не согласиться.

– Сэм сказала, что Гусенице уже приходилось убивать, – заметила Эбби. – Это может означать, что он даже еще более опасен. Если он думает, что в конечном итоге проведет остаток жизни в тюрьме, то вряд ли сдастся.

– В данный момент он определенно не намерен идти нам навстречу, – сказал Уилл. – У меня было уже семь телефонных разговоров с ним. Совсем коротеньких – он каждый раз не давал мне договорить. И ни разу не проявил ни малейшего интереса к моим попыткам предложить ему помощь. Отказывался обсуждать любые темы, помимо нашего прогресса в сборе улик, касающихся сотрудничества полиции Нью-Йорка с этой кликой.

– Тамми, что у тебя на него есть? – спросила Эбби. От этих двух слов – «приходилось убивать» – внутри у нее все сжалось. Кого же Нил уже успел убить?

Тамми пролистала стопку страниц.

– С того момента, как вы назвали мне по телефону его имя – Нил Уайятт, – мне удалось кое-что разузнать о нем. В социальных сетях он присутствует чисто номинально – я нашла лишь давно не поддерживаемый профиль на «Фейсбуке», да и тот закрытый. Он женат, супруга – некая Джеки Уайятт, тоже вроде как не особая любительница соцсетей. Живут они в Монтичелло. Сейчас я работаю над получением биллинговой информации по их телефонным номерам.

– Кто-нибудь уже говорил с этой Джеки?

– Она не отвечает на звонки. Местный полицейский заезжал к ним домой, но там никого не оказалось. Их машина исчезла. Соседка сказала, что Джеки несколько раз в неделю совершает утренние пробежки, но она уже по меньшей мере месяц ее не видела.

– Ордер на обыск? – спросил Уилл.

– Занимаемся этим.

Эбби взглянула на белую доску. Тамми уже прилепила к ней скотчем наброски портретов трех вооруженных Стражей, сделанные полицейским художником по описаниям свидетелей. Под рисованным портретом Нила висела его фотография, сделанная с улицы сквозь щель в окне – искалеченный нос придавал его лицу неприятный и отталкивающий вид.

– Что еще у нас на него есть?

– Я прочитала достаточно много его постов на форуме Стражей, – сказала Тамми. – Начинал он довольно скромно – большинство его ранних публикаций ограничивались лишь одной-двумя фразами, обычно с целью подкрепить теорию какого-нибудь другого участника, не предлагая особого дополнительного вклада. Через несколько месяцев Нил стал там более влиятельной фигурой – начал и сам выдвигать свои собственные теории, которые он обычно подкрепляет большим количеством ссылок, что нравится людям. Из-за этого его утверждения больше походят на факты, чем на, гм…

– Бред сумасшедшего? – подсказал Карвер.

– Да. Хотя эта публика так свои писания не воспринимает. Но его теории, как правило, считаются там наиболее обоснованными. Гусеница явно популярен на форуме. Он также довольно обаятелен и обладает хорошим чувством юмора, причем не видит ничего зазорного в том, чтобы посмеяться и над самим собой. Постил много мемов. Но за последние два месяца его посты заметно изменились. Больше никаких мемов, никаких шуточек. Он стал гораздо более критически относиться к теориям других участников, а его собственные посты стали гораздо более радикальными.

– Мы говорим о людях, которые думают, что некоторые из наших политиков управляются дистанционными мозговыми волнами, – заметил Карвер. – Так что определи, что значит «более радикальными».

– Его теории стали гораздо более конкретными, он стал в буквальном смысле тыкать пальцем в тех или иных людей и выступать за решительные действия. Дело больше не только в том, чтобы просто выяснить, что затевает Круг. Речь идет о том, каким образом Стражи могут противостоять этому.

Эбби кивнула. Она уже видела многое из того, что описывала Тамми, во время своей собственной вылазки на форум.

– И как остальные участники реагируют на такие его призывы?

– Большинство из этих людей на самом деле не хотят ввязываться во что-то рискованное. Довольствуются разговорами. Всегда находится кто-то, кто подстрекает к массовым протестам, но обычно дальше этого дело не заходит. Хотя есть горстка участников, которые полностью поддерживают подобные взгляды. Чаще всего на стороне Гусеницы выступают люди с никами Шляпник, Красная Королева, Соня и Бармаглот.

– Красная Королева – это Альма, – сказала Эбби. – Соня – это мальчишка-подросток по имени Деннис. Мы только что пообщались с ним, и он готов сотрудничать с нами – может даже приехать сюда и поговорить с этой публикой по телефону, если мы решим, что это чем-то поможет. Бармаглот – бывший аспирант-психолог, который проводил какое-то исследование в рядах Стражей. И он регулярно встречается с Нилом. Хотя мы не знаем, где он сейчас находится.

– Как участники реагируют на то, что происходит прямо в данный момент? – спросил Уилл.

– Форум, по сути, разделился на два лагеря. Большинство откровенно напуганы. Они говорят, что Гусеница поспешил с выводами и это побудит ФБР и полицию заняться участниками форума. Целая группа участников уже покинула форум, оставив панические комментарии вроде «это совсем не то, чего мы хотели». А некоторые даже объявили, что удаляются в свои «убежища», что бы это ни значило.

– Вероятно, какие-нибудь укромные домики в глухом лесу, где они могут спрятаться под одеялом и ждать, пока все это пройдет стороной, – предположил Карвер.

– И есть небольшая группа, которая в полном восторге. Как вы наверняка знаете, Гусеница недавно разместил сообщение на форуме прямо из школы, и эти люди уверены, что клика наконец-то будет разоблачена. Бармаглот постоянно призывает всех не сдаваться. Несколько членов этой группы даже организовали что-то вроде стихийного протеста, всего в паре кварталов отсюда.

– Мы их видели, – мрачно сказала Эбби. Они мельком заметили представителей этой группы, когда проезжали мимо, – мужчин и женщин, держащих плакаты с призывами вроде «Смерть Кругу!», «Раскройте правду!» и, конечно, неизбежным «Спасите детей!». Что, естественно, относилось к воображаемым детям, которых якобы пытались продать в сексуальное рабство на территории школы, а не к реальным детям, среди которых была ее дочь, взятая в заложники. Эбби была рада тому, что машину вел Карвер, поскольку саму ее так и подмывало бы крутануть рулем и переехать их.

– Удалось выяснить фамилию Альмы? – спросил Карвер.

Тамми покачала головой.

– Пока что нет.

– Мы уже подумывали, не предоставить ли фоторобот Альмы средствам массовой информации, – сказал Уилл. – Вдруг ее кто-нибудь опознает. Но опасаемся, что это может затруднить переговоры.

Эбби понимала его беспокойство. Скорее всего, трое захватчиков тоже следят за сообщениями в средствах массовой информации. И стоит только журналистам запустить зубы в их имена, как на засевших в школе Стражей неизбежно обрушится шквал негативных комментариев по радио, телевидению и в интернете, что наверняка покончит с любыми надеждами разрешить эту кошмарную ситуацию мирным путем.

– Эбби, а как насчет интервью, о которых вы упоминали? – спросила Тамми.

– Я их вам перешлю, – пообещала Эбби. – Я полностью прочла эти интервью по дороге сюда. Теодор Куинн присоединился к форуму Стражей в апреле, под ником «Бармаглот». И с тех пор неоднократно предпринимал попытки пообщаться с его участниками в реале, но любые предложения созвониться или где-нибудь пересечься были восприняты на форуме с большим подозрением, тем более со стороны нового участника. А потом, в июне прошлого года, ему как-то удалось убедить Нила поговорить с ним по телефону. Во время этого интервью Теодор пытался расспрашивать Нила о его детстве, но тот не был особо откровенен. Теодор всеми силами старался выглядеть как сотоварищ-Страж, на что Нил, похоже, в итоге повелся. Теодор пишет, что по отношению к ним обоим Нил постоянно употреблял такие слова, как «мы, Стражи» и «мы даже больше похожи, чем я думал», и постоянно задавал Теодору вопросы касательно его собственных взглядов на некоторые теории этой группы.

– Так что, пока Теодор не слезал с темы Стражей, Нил был только рад идти у него на поводу, – заключил Уилл.

– Вот именно. И Теодор за это ухватился. Следующие несколько интервью были посвящены исключительно идеологии Стражей, и Теодор вел себя как новичок, осваивающий азы. Но потом эти отношения переросли в нечто большее. До некоторых пор Теодор называл его Гусеницей, но потом Нил назвал ему свое настоящее имя. Наконец открылся – рассказал Теодору о своих родителях, о том, как его отец потерял работу, когда сам он был еще ребенком. В одном из интервью Нил упоминает про Джеки – говорит, что они хотели ребенка, но у Джеки случился выкидыш. Похоже, они становятся друзьями. И даже пару раз встречаются дома у Теодора. В последних двух интервью они оставляют тему личной жизни Нила и опять возвращаются к идеологии Стражей, более подробно. И это последнее задокументированное интервью. Мы знаем, что их было больше и что частота их возросла, но у нас нет ничего, что это документально подтверждало бы. Если мы хотим узнать больше, понадобится ордер на обыск дома Теодора, а я не уверена, что мы его получим.

Карвер пристально глянул на Эбби, но ничего не сказал.

– Деннис сказал нам, что незадолго до Хэллоуина в жизни Гусеницы произошло что-то такое, что кардинально изменило его, – продолжала Эбби. – И это соответствует тем изменениям в его поведении, которые мы видим на форуме. А еще нам известно, что двадцать девятого октября Теодор с Нилом опять встречались. Весьма вероятно, что нечто, случившееся во время этой встречи, оказало на Нила огромное влияние. Если у нас выйдет найти Теодора, то мы будем знать больше.

– Я займусь этим, – сказала Тамми.

– Хорошо, – отозвалась Эбби, переводя взгляд на Уилла. – А как твои успехи?

– До сих пор мы действовали на основе очень скудной информации, – ответил тот. – Я обращался к Нилу по его прозвищу – в основном пытаясь заставить его понять, что мы переживаем за них и что это будет нехорошо выглядеть, если кто-нибудь пострадает. Это ни к чему не привело. Теперь, похоже, этому находится веская причина. Нил не просто ищет способ выпутаться из этой ситуации. Он хочет нанести удар по этой так называемой клике и разоблачить ее. Согласно сообщению от Саманты, ему, возможно, и раньше доводилось убивать. Мне нужно, чтобы он рассматривал меня как союзника. Чтобы добиться этого, надо как-то заставить его говорить о фактах. Пожалуй, можно попробовать обсудить с ним его посты на форуме.

– Думаю, ты прав, – сказала Эбби. – Для всяких секретов у него есть приватный чат. Большинство Стражей явно предполагают, что в ряды участников форума затесались сотрудники ФБР и полиции, так что вряд ли он будет воспринимать тебя как врага, если узнает, что ты читаешь его посты на форуме. Можешь и меня привлечь в качестве подкрепления. Мы сказали ему, что я провожу кое-какие исследования, так что я вполне могу ненадолго проявиться, чтобы коротенько переговорить с ним и ввести в курс своих достижений.

– Я не хочу этого делать, – сказал Уилл. – Это может лишь все запутать. Я хочу, чтобы он воспринимал тебя как временно вышедшую из игры. Если ему придет в голову, что он может поговорить с тобой, то перестанет общаться со мной.

– Это вообще-то зависит от того, как мы все подадим, – резко сказала Эбби. – Я могу сказать, что…

Задняя дверь фургона открылась, и все они повернулись, чтобы посмотреть на вновь прибывших.

Это оказались Эстрада, руководитель операции, и Бейкер из ГБР, оба в бронежилетах. На Бейкере был еще и шлем. Сердце у Эбби дрогнуло.

Бросив быстрый взгляд на Эбби, Эстрада нахмурился. Затем повернулся к Уиллу.

– Верин, мы пришли сообщить вам, что идем на штурм.

– Что? – Эбби обмерла. – Прямо сейчас? Но у нас ведь только что наметился серьезный прорыв!

– Я знаю, – отозвался Эстрада, не сводя глаз с Уилла. – Именно поэтому мы и приняли такое решение. Ясно, что у Карлоса Рамиреса совсем мало времени. Сообщение, которое вы получили, подтвердило этот факт. Люди внутри неоднократно отказывались освободить его или допустить до него медиков, и теперь мы знаем, что они убивали и раньше. Ждать дальше – значит окончательно поставить жизнь Карлоса под угрозу.

– Я думаю, что это ошибочное решение, сэр, – сказал Уилл. – По статистике, при наличии достаточного времени подавляющее большинство переговоров приносит лучший результат, чем…

– Вот именно что при наличии достаточного времени, – перебил его Эстрада. – Как я уже сказал, в данном случае у нас этого времени нет. Вы что, сможете получить какие-либо результаты в течение десяти или двадцати минут?

Уилл стиснул зубы. И Эбби, и Уилл хорошо знали – в условиях нехватки времени от переговоров толку мало.

– Штурм может привести к еще большему количеству потерянных жизней, – сказал Уилл. – Бейкер говорил, что шансы обойтись без жертв крайне невелики.

– Наши шансы значительно улучшились, – ответил Бейкер. – Теперь мы знаем, где расположены камеры наблюдения.