Глава 52

Как и большинству копов, Эбби уже доводилось будить людей среди ночи. Как правило, это был интимный акт, приберегаемый для кого-то близкого: ребенка, которому приснился плохой сон, любовника, ищущего объятий, или, на худой конец, даже кота, разыгрывающего один из своих необъяснимых ритуалов. Это был шаг в ту сумеречную зону между реальностью и сновидением, когда глубоко похороненные страхи или надежды начинали вновь всплывать на поверхность человеческого сознания. И все защитные доспехи, которые люди носили в течение дня – хорошо подобранный наряд, тонкий слой макияжа, тщательно уложенная прическа, – исчезали без следа.

Это было все равно что сунуть нос в чей-то секретный дневник.

Дочь Теодора Куинна, Джорджия, справилась с ситуацией куда лучше большинства остальных людей. Она надела уютный фиолетовый халат и не забыла попросить их показать удостоверения, прежде чем отпереть дверь. Даже сейчас, в свои двадцать с небольшим, ей удавалось сохранять ту невинную, едва ли не детскую внешность, которую Эбби видела на фотографиях в доме Теодора.

Когда они сказали ей, что речь идет о ее отце и нельзя ли им войти, она открыла дверь шире и отошла в сторонку.

– Моя соседка по комнате уже спит, – почти что шепотом произнесла Джорджия. – Давайте поговорим на кухне.

Проведя их в свою маленькую кухню, она присела на один из стульев у голого деревянного стола. Они уселись перед ней. Кто-то разрисовал поверхность стола шариковой ручкой – длинной, извилистой линией, которая постоянно петляла и закручивалась.

– В чем дело? – спросила Джорджия. – Что-то случилось с папой? – Легкая дрожь у нее в голосе.

– Мисс Куинн, – сказал Карвер. – Ваш отец пропал без вести?

– Насколько я знаю, нет. Я получила от него весточку в воскресенье.

– Вы разговаривали по телефону?

– Нет. Мой отец вообще-то не любитель общаться по телефону. Единственный случай, когда он звонит, – это в мой день рождения, и даже тогда старается говорить покороче. Послушайте, давайте ближе к делу. Что-то случилось? Он попал в аварию или что-то в этом роде?

– Сами точно не знаем, – сказала Эбби. – Мы нашли бумажник вашего отца.

– И вы приходите сюда посреди ночи, потому что нашли бумажник моего отца? А вы не пробовали ему позвонить?

– Пробовали, – ответила Эбби. – Его телефон выключен. И, по данным телефонной компании, выключен уже довольно давно.

– Как вы связываетесь со своим отцом? – спросил Карвер.

– Мы общаемся в «Телеграме». Вот как он предпочитает общаться. Мессенджеры и письма по «мылу».

– Когда вы в последний раз видели его лично?

– Ну не знаю… Пару месяцев назад. Подождите-ка… – Джорджия встала и ушла, а через минуту вернулась со своим телефоном и пачкой сигарет.

– Ну конечно, вы являетесь посреди ночи ровно через два дня после того, как я решила бросить курить! – Крепко зажав сигарету между губами, она закурила. Закрыла глаза и глубоко вдохнула.

– Сожалеем, – сказал Карвер.

Джорджия выпустила струйку дыма.

– Ладно, неважно. У меня все равно ничего не вышло бы… Итак, вы спросили, когда я в последний раз видела своего отца. – Она вновь небрежно сунула сигарету в рот и начала возиться со своим телефоном. – Мы встречались за обедом в сентябре.

– Это обычное дело, что вы месяцами не видитесь со своим отцом?

– У нас с ним сложные отношения. – Джорджия выпустила облако дыма из уголка рта. – Послушайте, я не знаю, в чем дело, но и понятия не имею, где мой папаня. Утром я напишу ему и скажу, что у вас его бумажник, хорошо?

Тело, которое они обнаружили на заднем дворе Нила Уайятта… Сильно разложившееся, кишащее насекомыми, с полностью изуродованным лицом. По прикидкам судмедэксперта, оно пролежало в неглубокой могиле по меньшей мере месяц, а может, и больше. Теодор Куинн вряд ли в ближайшее время придет за своим бумажником.

Пока они официально не опознали тело, приходилось действовать осторожно. Но это не могло ждать.

– Мисс Куинн, мы здесь, потому что ваш отец общался с кое-какими людьми, имеющими отношение к…

– К ситуации с заложниками в той школе?

Эбби удивленно заморгала.

– Да. Как вы догадались?

Джорджия затянулась сигаретой, стряхнула пепел в грязную кофейную кружку.

– Я видела это в новостях. Это те самые психи, которые называют себя Стражами, верно? Я все гадала, не знал ли мой отец кого-нибудь из них.

– Вы знали про его интерес к Стражам?

– О да. Папаня только про них и говорил. Как он пишет эту свою расчудесную работу. Как мог бы заключить контракт на книгу. Как разрабатывает эту тему по нескольку часов в день. Как это станет его самым великим произведением. И так далее, и тому подобное. Я все это уже не раз слышала. Мой папа всегда любил рассказывать о своих удивительных будущих достижениях. – Джорджия пожала плечами. – А потом он просто потерял интерес.

– Потерял интерес? – переспросила Эбби.

– Да. Когда мы с ним в последний раз виделись, я спросила, как продвигаются его исследования, и он сказал, что решил прекратить их. И вроде как был немного смущен этим. Сказал мне, что совершенно неправильно воспринимал всех этих людей.

– Неправильно воспринимал?

– Вы прямо как мой психотерапевт – то, как вы постоянно повторяете за мной мои фразы… Да, именно так он и сказал. Папа не хотел это подробно обсуждать, но у меня возникло ощущение, что ему стыдно, – что было странно.

– Почему это было странно?

– Потому что стыд обычно ничуть не беспокоил моего отца. У него не было проблем с тем, чтобы манипулировать людьми или использовать их, когда это ему требовалось. Он всегда мог распознать уязвимого человека и использовать это в своих собственных интересах. Я знаю, это звучит странно в моих устах, но если б вы побывали на моем месте, вы бы знали.

Эбби неплохо знала людей, которых описывала Джорджия.

– Тот разговор, который у вас состоялся… вы сказали, что это было в сентябре?

– Да. В этом нет ничего необычного. Мой папа постоянно так поступает. Поначалу он полностью одержим каким-то новым проектом. Думает, что это будет распрекрасная вещь, которая сделает его знаменитым, которая впишет его имя в учебники истории. Но затем где-то на полпути теряет терпение и начинает идти по пути наименьшего сопротивления, или полностью меняет проект, или вообще теряет к нему всякий интерес. В значительной степени так он делает абсолютно все в своей жизни. Примерно так папа вел себя, когда был женат на моей маме. Всего за какую-то неделю он превратился из любящего мужа в полнейшего говнюка. – Она бросила окурок в кружку. – Во всяком случае, мой отец прекратил изучать этих Стражей около четырех месяцев назад, так что я сомневаюсь, что он имеет какое-либо отношение к тем психам в школе.

– Вы уверены, что он не продолжал встречаться с ними? – спросил Карвер.

– По крайней мере, он мне про это не упоминал. Зачем ему это?

– Вы не заметили каких-либо изменений в его поведении в последние месяцы?

Джорджия покачала головой.

– Да не особо. Хотя, как я уже говорила, мы с ним давно не виделись – последние пару месяцев общались только в мессенджере и переписывались по электронной почте. И, честно говоря, перемены – это не что-то такое необычное для моего отца.

Эбби кивнула, припоминая свою переписку с Исааком. Как годами общалась с ним, предполагая, что знает, кто это такой. Позже выяснилось, что это не так, что он оказался совершенно другим человеком. И этот мальчишка, Деннис, подружился со Стражами, не сообщив им, что на самом-то деле он всего лишь четырнадцатилетний пацан. Все эти интернет-мессенджеры – натуральный цифровой туман, скрывающий человека, с которым вы общаетесь, за облаком из всяких «ЛОЛ», смайликов и гифок. С кем Джорджия переписывалась в эти последние месяцы? Наверняка ни с кем иным, как с Нилом.

Эбби позволила Карверу взять бразды правления на себя, и он стал расспрашивать Джорджию о знакомых ее отца, его мутном прошлом в академических кругах и обо всем, что он мог рассказать ей о Стражах, с которыми встречался. Эбби рассеянно слушала, зная, что они оба думают об одном и том же.

Теодор исследовал Стражей, сосредоточившись на Ниле как на главном объекте своего исследования. И во время своих интервью манипулировал Нилом, заставляя его все глубже и глубже погружаться в конспирологическую трясину, порожденную бредовыми представлениями Стражей об окружающем их мире. А потом, в какой-то момент, почему-то сменил тактику. Наверное, как сказала Джорджия, просто потерял интерес. Или, может, пришел к мысли сменить направленность своих исследований.

И в очередной раз встретившись с Нилом – сразу после того, как от того ушла Джеки, – вдруг увидел, что тот уязвим. И решил каким-то образом воспользоваться этим. Но это отскочило ему рикошетом. Что бы ни произошло между ними в тот вечер, закончилось это тем, что Нил убил Теодора и закопал его на своем заднем дворе.

А потом, по какой-то причине, Нил начал выдавать себя за Теодора. Переписываясь с Джорджией. Оставляя посты на форуме и в чате от имени Бармаглота. Все это время становясь все более и более агрессивным и отчаявшимся. Пока это не привело к тому, что он вошел в школу Сэм с пистолетом в кармане…