Глава 10 · Искренняя и честная женщина

По Ирискиным меркам завтракать в десять часов воскресного утра в модной кофейне было чудовищно рано. А поскольку «таких сумасшедших, кроме нас, во всем городе наберется от силы дурака два» (это прямая цитата моей подруженьки), то и бронировать стол ни к чему. Я доверилась мнению опытного человека и теперь стояла внутри переполненного заведения, прикидывая, как скоро может освободиться хоть какой-нибудь стол. Сама ранняя пташка опаздывала.

Позади открылась дверь и женский голос с досадой произнес:

— Ну и народу! Говорила же, бронить нужно!

Я мельком обернулась, чтобы поглазеть на пришедших, и тут же прокляла себя за любопытство. У дверей разочарованно озирались две молодые женщины, в одной из которых я без сомнений узнала Настю, бывшую жену Сергея.

Я с чрезмерным интересом стала пялиться на декор из искусственной лозы на стойке хостес, и думать, как бы мне выйти на улицу, не сталкиваясь взглядами с Настей и ее подругой. К моему счастью, та меня не узнала.

— Надюшка Зеленцова, ты что ли?

Узнала. Я замерла на секунду, размышляя, что мне делать.

— Ой, Настя, какая неожиданная встреча, я и не признала сразу. — Я повернулась к ней, изображая удивление.

— Богатой буду, — заулыбалась мне Настя.

За десяток лет, что я ее не видела, Настя хоть сильно поправилась и обрезала свои роскошные светлые волосы до короткой стрижки, все равно продолжала оставаться очень миловидной. Судьба любит Надежду Белых: десять лет не виделись, и именно сегодня нужно было повстречаться.

— Тоже со столиком пролетели? Мы пойдем, наверное, в соседнюю кофейню, ждать совсем не хочется, — продолжала она, пока я мучительно соображала, знает ли она, что я теперь с Сергеем или нет. И даже если знает, то почему я вообще об этом думаю, я же его не уводила из семьи?

— Видела, вы с Синцовым теперь вместе! — С одной стороны она облегчила мои мучения этим вопросом, а с другой стороны породила новые судорожные размышления о том, где она нас видела, и откуда обо всем знает.

Мне пришлось ответить на вопрос утвердительно, но при этом взгляд получился уж слишком виноватым, что Настя быстро поняла и выпалила:

— Да ты не переживай, мне все равно. Я уже год как замужем за другим человеком, о Синцове только в день алиментов вспоминаю. Фамилию вот лень менять. С родителями-то знакомил уже?

— Да нет, у нас все еще не настолько серьезно, — стала объяснять я, злясь на саму себя за ощущение то ли вины, то ли желания за что-то оправдаться.

— А! Ну, удачи тебе тогда! — это прозвучало как-то предостерегающе. — И кстати, Надь, хорошо выглядишь!

— Спасибо, ты тоже. — ответила я Насте уже в спину, радуясь, что они с подругой, наконец-то, идут к дверям.

Я выждала несколько минут, и тоже вышла на улицу. Из-за угла появилась Ириска, не думавшая ускоряться. В восторге от своей великолепной персоны, она вышагивала по брусчатке, как по подиуму, и с каждым ее шагом мое лицо становилось все злее.

— Ну ты и подставщица, Ирисочкина! — вместо «привет» пробурчала ей я.

— А что такого? Подумаешь, проспала чуток, — недовольно протянула та.

— В общем, мест в твоей хваленой кофейне нет, и пока я тебя ждала там, как Хатико, то столкнулась нос к носу с Настасьей, синцовской бывшей женой! Ну почему нельзя прийти вовремя хоть раз в жизни⁈

С обвинениями Ириска была не согласна и даже слегка надулась. Мы пошли с ней в проверенную, но уже немодную кафешку. Здесь мест хватало с лихвой.

— Итак, у тебя с некоторых пор серьезные отношения с красивым обеспеченным мужчиной, так? — Ириска выдвинула на середину стола кубическую салфетницу. — Вот, это будет он.

— Ну, в принципе, так, — согласилась я.

— При этом, ты познакомилась с каким-то странным типом в старых кроссовках, который сожрал у тебя чизкейк, и вы один раз погуляли, так? То есть он даже на приличный ресторан не раскошелился. Вот, это будет он. — Она передвинула к салфеткам пузатую перечницу.

— Почти так. Ну допустим, так.

— И при этом ты, — она стала двигать по столу керамический контейнер с зубочистками, — испытываешь какие-то муки совести перед этим вот, которому по сути ничем не обязана? Зубочистки запрыгали перед перечницей.

— Тоже да, — я опять со вздохом кивнула.

— Опять же, не нужно забывать о сексуальной совместимости. С этим, — она постучала ногтем по салфетни­­це, — как я поняла, все в порядке. В порядке?

— В порядке…

— А с этим, — ноготок переместился на перечницу, — тайна, покрытая мраком. Все может быть как хорошо, так и плачевно. А это серьезный аргумент. Есть ли у тебя аргумент в пользу Перечницы?

— Есть, Ваша честь!

— Какой?

— Альстромерии.

— Ой, — махнула Ириска рукой. — Это вообще не аргумент. Это случайность. Мужчин определять по умению цветы выбирать глупо. Они в этом ничего не понимают, просто один идет проторенной дорогой со своими розами, а второй случайно пальцем в небо попал.

— А я так не считаю, — заступилась я за Юрца. — Мне кажется, он индивидуально к вопросу подошел, подумал, повыбирал. И стоят они дольше, чем синцовские розы.

— Ой, давай еще на кофейной гуще погадаем. Будем тут цветочные приметы разводить. В этом вопросе нужно действовать рационально. В конце концов, Юрец твой сам виноват. Нравится девушка, проявляй инициативу, а не сопли жуй. А кто не успел, тот опоздал. У Синцова интуиция четко сработала, сразу примчался, как только почуял неладное. И расстояние не помешало. Сколько еще будут готовить мой смузи? — она бросила недовольный взгляд на стойку, за которой работал бариста.

Пока Ириска ходила мыть руки в уборную, я залезла в новостную ленту соцсетей. Сергей Синцов опубликовал новое фото. Вы отмечены на фотографии. Теперь стало ясно, откуда Настя все знает. Это было фото с первого свидания: у ресторана Серёжа в шутку щелкнул наше селфи с вытянутой руки. Надо сказать, что он вышел на снимке поудачнее меня. Под фотографией было подписано: «Нашли друг друга спустя 10 лет» и сердечко.

Я молча показала телефон подошедшей подруге. Она восприняла это как доказательство в свою пользу.

— Вот! Молодец какой, видишь. Обнародовал снимок, считай подтвердил серьезность намерений. Всем заявил: «смотрите, у меня новая женщина!». Что там, что там написано? — Она прочла надпись. — Ты смотри-ка, и сердечко. Каков, а. Романтик!

— А не слишком, как сказать, пафосно написано? Типа «Мушкетёры, двадцать лет спустя!».

— Да ты, Надька, дурочка, тебе не угодишь. Скажи спасибо, что не написал: «Все новое, это хорошо забытое старое!». Радуйся, остались еще романтичные мужчины на земле, урвала последнего, наверное! А все подвоха ищешь. А ты, кстати, нормальное лицо не могла сделать на фото?

— Спасибо, ты всегда поддержишь.

На стол перед Ириской поставили высокий стакан с зеленым густым смузи и широкой соломинкой, мне принесли капучино с корицей.

О! — обрадовалась Ириска и хлюпнула соломинкой. — В общем, Надь, я тебе говорю, прощайся со своей Перечницей и бери быка за рога. Хотя.

— Чего?

— Хотя, с Перечницей можно попрощаться и позже… Сергей все равно, как я поняла, в разъездах. Можно и провести более, так сказать, глубокий сравнительный анализ… Один раз живем!

— Ты сейчас о том говоришь, о чем я думаю? — я посмотрела на подругу с небольшой долей ужаса в глазах.

— О том, о том. — Зубочистки в Ирискиных руках судорожно запрыгали вокруг перечницы. — Главное, не попасться этому. — Она кивнула на салфетки.

— Ты дурная женщина, Ирина, — упрекнула я, — Попробуй-ка такое со своим Андрюхой прокрутить.

— Ты что такое говоришь? — Ириска оглянулась по сторонам, как будто Андрюха сидел где-то за соседним столиком в темных очках и с подслушивающим устройством. — Не дай бог, хоть намек! Хоть полнамека! Тьфу на тебя. Вообще закроем эту тему. Но в твоем случае я бы задумалась. — Она шумно втянула смузи.

И я задумалась, но не о том, как быть с двумя мужчинами одновременно, а о том, как мне завершить общение с Юрцом. Можно было бы просто так и оставить его сообщения без ответа. Наверное, не дурак, поймет. А если дурак, и будет думать, что со мной что-то случилось или решит проверить наверняка? Приедет еще, и нужно будет объясняться глаза в глаза, что вот, мол, «я другому отдана и буду век ему верна».

Детский сад Надюха развела, ей богу! Женщине за тридцать, она все боится кого-то расстроить.

Мы посидели еще немного за завтраком, съели свои сэндвичи. Потом Ириска поехала на маникюр, а я домой.

Настроение было унылым, март грязным, на душе скребли кошки. Дома я легла на диван и накрыла голову подушкой. Пришел Конфуций и тяжело лег мне на живот. Как оказалось, под подушкой нельзя было спрятаться от собственных мыслей. Я взяла в руки телефон и начала писать: «Привет, извини, бегать вместе не получится»… дальше дело не пошло. Я несколько раз исправила текст, удалила, написала новый. Отправила и отбросила телефон в сторону, словно токсичный. И стала ждать ответа. Ни через минуту, ни через час, ни к вечеру ответа не пришло.

Можно было написать хотя бы «Понятно» или «Ясно», гадость какую-нибудь опять же, что обычно отвечают в таких случаях?

* * *

Юрец не помнил, когда последний раз он дарил женщинам цветы. Но восьмого марта, завидев с утра тут и там машины с тюльпанами, он испытал потребность купить Наде цветы. Тюльпаны дарить не хотелось. Он зашел в первый попавшийся цветочный и стал смотреть через стекло холодильника на ассортимент в больших пластиковых вазонах. Хотелось выбрать что-то особенное.

— Мужчина, у нас розы свежие, хризантемки белые шикарные только пришли! — женщина за стойкой оторвалась от оформления букета. — Можем собрать композицию под любой бюджет.

Юрец с одобрением посмотрел на хризантемы. Затем внимание привлекли крупные ярко-желтые цветки, он показал на них:

— А эти как называются?

— Это герберки, классные. Вот лилии еще, если девушке нравятся! — женщина с любовью в глазах посмотрела на вазон с крупными оранжевыми и розовыми головками.

Но Юрец уже пристреливался взглядом к красно-коричневым цветам, лепестки которых были покрыты темными точками, словно веснушками.

— Альстромерии? — уточнила женщина, на что Юрец кивнул. — Отдельно их не так часто покупают. Обычно в составе букетов.

— Давайте астролябии. Букет из них.

— Альстромерии! — засмеялась женщина и принялась ловко доставать веточки цветов. — Ох, мужчины!

Довольный, он вышел из магазина и поехал к Надиной работе. Букет астролябий лежал на заднем сиденье, аккуратно упакованный в бумагу, чтобы нежные цветы не переохладились.

Встреча с Надеждой прошла прекрасно. Он был уверен, что букет ей понравился, это было видно по взгляду. Впервые за долгое время ехал, подкрутив жизнерадостную попсу из радио на полную катушку, и барабаня пальцами по рулю в такт.

Так вышло, что вместе с Надей в его жизнь пришла весна: что-то женское, хорошее и тёплое. Он чувствовал себя старым медведем, который проспал не одну зиму, а несколько, и только сейчас вылез из своей опостылевшей берлоги, и втянул носом весенний воздух. По дороге нужно было заехать к Наталье, завезти Полинкину сменку, которая болталась в его машине еще со среды, и подарить дочке подарок. Им он купил по пять симпатичных тюльпанчиков красного и желтого цвета.

Ключ от подъезда у него был, Юрец коротко звякнул в дверь. Наталья, прекрасно знавшая, что он заедет с утра, не затруднила себя одеться поприличнее и расхаживала по квартире в коротком шелковом халате, особо не прикрывающем тела. Она молча забрала свои тюльпаны, и поставила их в кружку. Через пролет коридора на комоде в спальне виднелась огромная ваза, в которой стоял богатый букет в блестящей оберточной бумаге.

Юрец отдал Полинке новомодного говорящего пушистика, та радостно обняла отца за шею, поцеловала, и убежала в комнату распаковывать. Чаю ему, естественно, никто не предлагал. Наталья пошла в коридор закрыть дверь и с интересом задержала на Юрце взгляд.

— Похудел что ль? Или куртку новую купил?

— Да ну что ты, — махнул он рукой. — Нам, колхозникам, на всю жизнь одну куртку выдают. И только в ней разрешают ходить. Еще раз с праздником аристократию!

— Подожди, там Полинке нужно кое-что купить из одежды… — завела Наталья любимую песню.

— Ну напишешь, я подумаю, — бросил он, не оборачиваясь.

И вышел в подъезд.

Наташкина магия больше не работала. Он не испытал ровным счетом никаких эмоций ни от халата, ни от букета очередного хахаля, ни от самой Натальи. Даже привычная злость рассосалась и перестала отравлять мысли.

Он направил мысли в приятное русло. В последние дни в голове то и дело крутилась идея заиметь участок в пригороде под строительство своего дома. Юрец 3прикидывал варианты, какие средства на это пустить, как лучше сделать, смотрел объявления, планировки, видеоролики от профессионалов и любителей, построивших дома своими руками.

Работы при этом серьезно прибавилось: весна словно побуждала людей к переездам, избавлениям от старой мебели, приобретению новой. Его грузчики почти не просиживали без работы, уставали, но все же радовались хорошему заработку. Главная задача его была уследить, чтоб никто из мужиков на радостях не заложил за воротник уже с утра и не испортил репутацию всей конторе. Это было сложно, но возможно. Неблагонадежных в этом вопросе лиц, он сразу вычислял, и к работе не допускал. Чаще всего на заказ водителем грузовика выезжал сам, но тяжести уже не поднимал, сорванная в юности спина не позволяла.

После прогулки с Надей он совершенно убедился, что наконец-то нашел своего человека. Настоящая, искренняя, честная и при этом красивая. Она не была капризной царевной, чуть что надувающей губки, не требовала скакать вокруг себя козликом, не строила из себя неприступную и загадочную интеллектуалку. Она оказалась простой, цельной, тактичной и моментами очень забавной.

Неужели Юрцу, трудяге, которому ничего и никогда не давалось просто так, единственный раз в жизни повезло, и судьба в награду за все его жизненные неудачи и провалы, приберегла ему такую женщину?

Он пожелал ей спокойной ночи, но Надя, умаявшись гулять, наверняка уже спала без задних ног и ничего не ответила.

На следующий день, он в окошке между заказами, съездил в спортивный магазин и выбрал себе удобную пару кроссовок для бега. Недалеко от кассы, на полке отдельно стояла пара женских кроссовок красивого темно-зеленого цвета с белыми вставками и невесомой подошвой:

— Для бега подойдут? — уточнил у консультанта. Тот заверил, что эта пара создана специально для пробежек. Стоили они, как средний взрослый велосипед, но было не жалко. Он попросил принести тридцать девятый и пошел оплачивать.

В машине взял в руки телефон и улыбнулся: сообщение от Нади.

«Извини, бегать не получится. И ничего тоже не получится. У меня есть мужчина».

Юрец прочитал на два раза, привычно потянулся к карману за сигаретами, но не нашарил пачку. Вспомнил, что уже третий день бросает на силе воли и поэтому уничтожил все запасы.

Он посидел немного в машине, а затем удалил Надин номер телефона и все переписки. И поехал за парнями, на заказ.