Глава 02

Возвращались в дом старой девы Оддни уже в сумерках: Бъерн никак не хотел отпускать дорогих гостей, выставляя на стол все новые и новые угощения.

К тому же он так щедро одарил их на прощание, что Ари сгибался под тяжестью двух мешков. Из одного выглядывали голенища новых сапог, из другого — округлые бока колбасы из оленины. Джо легко нес на плече бочонок вина.

Бель шла первой и становилась все более нерешительной по мере того, как на улицы высыпал весь город — поглядеть на заезжую ведьму. Ильва, чей болтливый язык был длиннее ума, успела, кажется, обежать уже каждый дом.

Ари старался не глядеть по сторонам, чтобы не побросать мешки и не схватиться за камни: эти люди его раздражали и раньше, а сейчас просто выводили из себя. Еще утром весь окружающий мир в целом делился для него на две части: Иске с Торве и все остальные люди.

Иске была наименее неприятной из всех его знакомых, а слепая Торве рассказывала сказки.

Вообще, Торве рассказывала сказки своим многочисленным внукам, которых ей оставляли для присмотра. Одни внуки вырастали, другие рождались, и у очага Торве всегда возились разные дети. Ари начал приходить к этому очагу, когда ему было еще семь или восемь лет, и долгие годы он думал, что Торве знать не знает о его присутствии.

Но в прошлом году, когда один из малышей слишком близко подобрался к огню, она сказала: «Ари, мальчик, убери этого дрянного мальца подальше».

Истории, которые рассказывала Торве, всегда пахли морем. Она рано овдовела и была единственной женщиной, о которой слышал Ари, выходившей в море на рыбалку вместо мужа. Наравне с мужчинами Торве носила штаны и заплетала косы, владела гарпуном и даже присоединялась к охоте на китов, чтобы прокормить своих семерых детей. Нового мужа Торве так и не взяла, и злые языки говорили, что Торве и сама стала мужчиной, и ей впору было не мужей выбирать, а наложниц.

В последние годы Торве редко выходила из дома, ее тело неумолимо дряхлело, но сегодня даже она приковыляла из своего домика на берегу, чтобы если не поглазеть, то хоть послушать о том, что происходит в городе.

Вперед выступила городская знахарка Стирбьерн:

— Значит, ты лекарь? — спросила она у Джо.

Джо остановился, не опуская бочонка с вином. Ему хватило одного взгляда на эту женщину, чтобы безошибочно определить ее ремесло.

— Наши дороги с тобой не пересекутся, знахарка, — сказал он твердо.

Глаза Стирбьерн недоверчиво сузились.

— Люди не пойдут к пришлому мужчине, назвавшему себя лекарем, — пообещала она.

Джо ничего не ответил, просто кивнул и пошел себе дальше. Но тут им путь преградила слепая Торве. Она шла, вытянув вперед руки, и остановилась, коснувшись Бель. Ари уже было скинул с плеча мешки, но Джо успокаивающе покачал головой.

— Сейчас не время дразнить гусей, — сказал он.

Гуси — это такие птицы с длинными шеями, сестра Ари, Сангррид, рассказывала, что они водятся на равнине. Ари сообразил, что Джо сравнивает горожан с этими птицами, и фыркнул.

Торве провела ладонью по застывшему лицу Бель.

— За тобой идет смерть, — сказала она.

— Я полна жизни, глупая старуха, — резко отозвалась Бель, отшатываясь.

Торве задумчиво пожевала губами.

— Смерть стоит за твоей спиной. Ее костлявые руки лежат на твоих плечах.

— Это потому, что ты уже двумя ногами в погребальной лодке, — не выдержав, крикнул Ари. Среди толпы послышались смешки, да и сама Торве улыбнулась.

— Я рада, что ты теперь при деле, юный Ари. Из тебя получится хороший лекарь, мои внуки всегда становились спокойнее, когда ты подкрадывался к моему очагу.

Бель сердито оттолкнула старуху и чуть ли не бегом направилась к дому Оддни. Ари поспешил за ней, но краем глаза успел увидеть, как Джо на ходу подставил локоть для того, чтобы слепая Торве не упала от ее толчка.

Во дворе с силой выбивала пыль из шкур одна из дочерей пивовара Атли.

Атли был очень неудачлив при жизни: его жена принесла ему трех дочерей и ни одного сына, а после его смерти эти неудачи перешли по наследству к девицам. Атли так и не успел выдать замуж ни одну из них, и они остались без мужчины в доме. Пивоварня требовала сильных рук и крепкого здоровья, куда с ней справиться трем худосочным сестрам. И теперь дочери Атли работали на чужих людей. Шкуры вытрясала младшая, Алва, подметала пол средняя, Аста, пекла хлеб самая старшая — Ауд.

Ари помнил, что его среднему брату, мечнику Снуву, нравилась Ауд, и одно время в доме говорили о скорой свадьбе. Но Снув, по обыкновению, ушел в море, и от него уже почти год ничего не было слышно. Это приводило Тови и Бъерна в ярость: всем известно, что в морские набеги нужно уходить ранней весной, летом и осенью слишком много дел по хозяйству, и каждые руки всегда на счету. Но Снув терпеть не мог коровник, ненавидел заготовку сена и с каждым годом наведывался домой все реже и реже, а Ауд старела на берегу от многих хлопот и одиночества. Без мужчины женщина стареет в два раза быстрее, понятное дело.

Бель прошла в дом и протянула руки к каменной плите, которой заканчивался длинный открытый очаг на кухне.

— Тепло, — сказала она, прикрывая глаза. — Я начинаю превращаться в камень от здешнего холода.

Ауд пожала плечами — холод и холод, всегда так в это время года, что толку роптать.

— Я напеку ячменных лепешек, — решила она. — В кладовке старой Оддни еще осталась мука.

— Отец собрал нам кое-какой еды, — сказал Ари, сгружая свой мешок на пол.

Ауд с любопытством посмотрела на него.

— Как вы собираетесь зимовать, если у вас нет никаких запасов? — спросила она. — Слепая Торве обещала очень холодную зиму.

— А разве нельзя купить у кого-нибудь еды? — отозвалась Бель, все еще стоявшая с закрытыми глазами у очага.

— Купить еды? — удивилась Ауд. — Разве едой торгуют? Это же не украшения и не посуда.

— О боги, — пробормотала Бель, после чего разразилась длинной яростной речью на своем тарабарском языке.

Алва начала заносить в дом шкуры, а Аста выстилала ими каменный пол. В доме Ари пол был обычный, земляной, а для тепла на него клали солому. Он никогда раньше даже не думал, что под ноги можно бросать меха. Да Бъерн, который при всей своей зажиточности обладал весьма скаредным характером, удавился бы, а не позволил такого расточительства.

— Мы с Ари будем спать на кухне, — сказал Джо, — ты займешь любую свободную комнату. Остальные закроем.

Бель сморщилась, но кивнула.

Ауд посмотрела на Ари.

— Есть новости о твоем брате? — спросила она.

— Все мои братья полные олухи, — ответил Ари, — но это не новость.

— Я выхожу замуж, — сообщила Ауд, — за кузнеца Вальгарда.

— Он убил первую жену и тебя убьет! — закричала из комнаты Аста. — Ари, скажи ей!

Ари пожал плечами, его мало волновали подобные вещи.

— Все равно Ауд не будет жить вечно, — заявил он, — так какая разница, от чего она умрет? Без старости даже лучше.

Бель и Джо странно переглянулись, услышав его слова. На лбу Бель появилась озабоченная складка.

Ауд, которой уже исполнилось двадцать два, одобрительно подмигнула Ари.

— Моя молодость увядает, — ответила она сестре, — я только и делаю, что целыми днями думаю о пропитании для вас! А Вальгард щедр.

— Щедр и свиреп, — не унималась Аста. — Вот погоди, начнет он тебя бить, не так заговоришь!

Восемнадцатилетняя Алва принесла в дом последние выбитые шкуры и смахнула пот со лба.

— Ауд уже приняла решение, — сказала она с досадой. — Теперь только Снуву по силам остановить ее.

— Снув в море, и боги знают, когда он вернется, — заметил Ари. — Если, конечно, его уже не съели рыбы.

Из всех своих братьев больше всего он не любил именно среднего.

Джо смотрел на сестер, и его морщинистое лицо ничего не выражало.

***

Вечером, когда дочери Атли ушли, воцарилась удивительная тишина. Ари не привык к такой тишине: в доме Бъерна всегда было много работников и разговоров, а сейчас ему было слышно, как шепчет свои секреты море.

Кто-то тихо постучал в окно, и Ари вышел на улицу. Это была Иске. Под телогрейкой она прятала кожаную флягу.

— Это молоко с вечерней дойки, — сказала она быстро, — еще теплое, — сунула гостинец в руки Ари и побежала обратно, не оглядываясь. А он немного посмотрел ей вслед и поспешил вернуться, пока молоко окончательно не остыло.

Джо стоял на коленях у очага и толок в ступке какую-то траву. Бель сидела за столом и задумчиво водила указательным пальцем по рассыпанному зерну, словно рисовала какие-то картины.

— Иске принесла теплое молоко, — сказал Ари, испытывая мучительную неловкость от этой заботы, как будто он был маленьким ребенком, а не взрослым мужчиной! Джо вскинул на него свои черные глаза, и Ари торопливо пояснил: — У меня плохое здоровье, в детстве я много болел, и знахарка Стирбьерн сказала, что только теплое молоко, которое надо пить каждый вечер, поможет мне поправиться. Поэтому Бъерн и завел коров, хотя только сумасшедший держит скот в наших краях.

Бель сняла свою чудную шляпку, и теперь ее черные волосы были распущены. Под плащом на ней оказалось надето простое серое шерстяное платье, очень теплое и крепкое.

Джо кашлянул, и Ари сообразил, что уже давно таращится на Бель, как полный недоумок.

— Пей свое молоко, малыш, — сказал Джо без всякой насмешки. — Похоже, у тебя малокровие. Знахарка была права, тебе нужно особенно хорошо питаться. Последний ребенок, не так ли? Сил у бедной женщины на тебя почти не осталось.

Обычно Ари любил прикидываться еще более слабым, чем был на самом деле, это позволяло ему избежать множества нежеланных дел. Но сейчас ему снова стало неловко. Почему-то сегодня хотелось быть сильным.

Но он только молча открыл фляжку и приложил ее к губам.

***

— Эта слепая женщина… Она видит будущее? — спросила Бель наутро.

— Торве даже стены не видит, пока в нее носом не тюкнется, — отозвался Ари довольно раздраженно.

На новом месте он плохо спал, все время прислушивался, пытаясь уловить дыхание Бель в соседней комнате, но до него доносились только потрескивание очага и тихий храп Джо. И теперь Ари ощущал себя больным. Как всегда в это время года, запершило в горле, нос был заложен, а вчерашние радужные мечты о новой жизни казались пустыми.

Идиот он, как есть идиот — с чего это ему показалось, что с переездом из одного дома в другой что-то изменится к лучшему? За окном было все то же мрачное море, все тот же надоевший город, слабое тело опять подводило, и он зябко жался к очагу, который старшая дочь Атли заново растопила еще затемно. Бель наняла Ауд в постоянные служанки, что казалось очень странным. Зачем нужна помощь по хозяйству женщине, в чьем доме, помимо нее, живут всего двое мужчин?

— Боги, боги, — протянула Бель тоскливо, — полжизни за яркое солнце.

Джо поднял голову от еды и мягко сказал:

— Не нужно таких обещаний.

Бель резко встала, не окончив завтрак, и стала натягивать на себя плащ.

— Ари, проводи меня к этой слепой женщине, пожалуйста, — не попросила, но велела она.

Ари не хотелось выходить на улицу, он чувствовал слабость и сухость во рту и ждал, когда же закипит вода в котелке Ауд, чтобы можно было выпить травяного отвара.

— Меня не ты купила, а он, — заявил Ари, кивая на Джо.

Бель не рассердилась. Она смотрела на Ари с тем выражением озабоченности, которое появлялось всякий раз, когда он говорил что-то гадкое.

— Предполагается, что он должен любить людей? — спросила она у Джо негромко.

Тот произнес несколько слов на незнакомом языке в ответ, а потом посмотрел на Ари чистыми ясными глазами.

— Проводи Бель, куда она просит, мальчик, — мягко сказал он.

С Ари редко разговаривали так вежливо, поэтому он растерялся, молча поднялся и стал натягивать свою облезшую телогрейку. Все те грубые слова, которыми был битком набит его рот, так и рвались на волю, но почему-то он не осмелился их произнести.