Глава 2

За день до.

Отдел имперской службы судебных приставов СВАО г. Москвы.

На цокольном этаже, в кабинете с видом на ноги прохожих трое молодых авантюристов замышляли гадость.

Впрочем, один из них действительно здесь работал. Григорий — тот самый юноша, которого Василий Иванович Скуфидонский очень метко сравнил с крысой, вот уже год как имел свой собственный кабинет, корочку и доступ к общей базе задолженностей.

Попал он сюда совершенно обыкновенно — по блату. Его пристроил отец; крупный подмосковный барон по фамилии Малёваный. Пристроил с прицелом на то, что сын самостоятельно построит себе головокружительную карьеру, выбьется в люди и таки выйдет из отвратительного круга «золотой молодёжи».

К слову, за тем же самым отец отобрал у Малёваного-Младшего все банковские карты, привязанные к родовым счетам.

Случилось это, конечно же, неспроста, а после очередных неприятностей, которые Гриша по пьяной лавочке подкинул своему драгоценному родителю. Благо, ещё не убил никого, а так, по мелочи накосячил.

Никаких талантов, в том числе и магических, младший отпрыск барона не проявлял. Такое случалось в семьях с не слишком сильным даром. На некоторых детях природа отдыхала.

Так что, не имея перспектив в магических сферах, Гришу ждала скучная, но хлебная жизнь имперского чиновника, что в текущий момент его категорически не устраивало.

Двое других участников этого собрания — братья Бубновы, тоже входили в круг аристократии. Вот только в отличие от цветущей фамилии Малёваных, их род еле-еле сводил концы с концами, и дружба с Гришей до недавних пор была их пропуском в красивую жизнь с неоновыми огоньками, кальянным рэпом и Б-52.

Но карты заблокировались, и ловить с Малёваным стало нечего.

Вплоть до сегодняшнего дня.

Крепко привыкший к тому, что братья Бубновы, на минуточку, маги! смотрят ему в рот, Гриша взял, да и придумал, как поднять бабла.

— Не томи, Гриш, — попросил один из братьев.

— Давай уже к делу, — поддакнул второй.

— Сейчас-сейчас, — улыбался Малёваный, яростно клацая мышкой и поднимая свои закладки.

На днях от скуки копаясь в базе, он случайно нашёл данные некоего проблемного гражданина Скуфидонского. И судя по этим самым данным, старый козёл вот уже десять с лихой лет получал такую пенсию, что Малёваному даже в качестве зарплаты не снилась.

Всё в белую и всё официально.

Помимо кучи жирнющих транспортных средств, за Скуфидонским числилась недвижка в Москве и области. Несколько квартир в хорошем ЖК, парковочные места там же и дом охренительной квадратуры в СНТ «Пересвет».

А проблемным он был по той причине, что игнорировал постановления суда, в которых его извещали об изменении условий получения пенсии. Пятнадцать, между прочим, раз проигнорировал.

Что за условия, Малёваному было совершенно не интересно. Главное, что за их несоблюдение кормушка Скуфидонского должна была закрыться. А ещё в его личном деле красным курсивом была сделана пометка из зубодробительной аббревиатуры, которую Малёваный не знал, однако свято уверился в том, что это просто у администратора базы данных кошка по клавиатуре пробежала.

Итак…

Постановление есть.

Несоблюдение постановления есть.

Значит, быть изъятию!

— А мы-то здесь причём? — не уловил ход мыслей товарища старший Бубнов. — Изъятие ведь в пользу Империи происходит, разве не?

— Подделаем доки, — улыбнулся Малёваный. — Делов-то. Помашем у старпёра перед лицом липовой корочкой, покажем липовое постановление, а потом заберём кабриолет с мотоциклом.

— А дальше?

— А дальше уже вы, ребят, — сказал Гриша. — Я добыл, а вы сбывайте.

Бубновы переглянулись.

— Ну-у-у-у, — протянул младший. — Технически, конечно, возможно. У нас дядька тачки болгаркой напополам распиливает и через границу как запчасти провозит. А потом уже там, в Орде, обратно сваривает.

— Вариант-вариант, — закивал башкой старший Бубнов, но тут вдруг осёкся. — Слушай… А если он тебя потом узнает?

— Ну узнает, и что? Кто ему поверит-то? Я ж барон, а не хрен с горы.

На «барона», каковым при наличии старших наследников Грише и в будущем стать не светило, Бубновы промолчали. Их интересовали технические детали.

— А если сопротивление окажет?

— Кто⁈ — Малёваный еле сдержался от хохота. — Этот старый придурок⁈

— Ну ветеран всё-таки, мало ли.

— Ребят, ну вы же маги, — пристыдил своих подельников Гриша. — Справитесь как-нибудь…

— Без обид же?

— Да-да, без обид.

— Ты же просто водила, верно?

— Да-да, я просто водила, — неловко улыбнулся мужик в трениках, фиксируя ремнями три бесчувственных тела на площадке эвакуатора.

Я похлопал машину по пассажирской двери, крикнул: «В добрый путь!» — и эвакуатор покатил прочь по двухколейке, шебурша гравием.

— Итак, Кузьмич, — сказал я, провожая машину взглядом. — И где же находится мой рабочий кабинет?

— Так на втором этаже, Василий Иванович. Пойдёмте, я покажу…

Вот ведь чёрт!

И правда…

Всегда думал, что здесь кладовка или подсобное помещение с бойлерами, щитками и всяким таким. Ан-нет. Удобное кожаное кресло, письменный стол и золотая ручка на подставке, прям как у министров. И флаг имперский на половину стены. И портрет государя.

— Постановление, значит, — пробубнил я и плюхнулся в кресло. — Посмотрим…

Грубым образом вскрыв самый верхний конверт, нож Кузьмича лежал в коробке со снастями, и бегать за ним сейчас было недосуг, я достал бумагу и принялся читать.

Итак:

«Согласно постановлению бла-бла-бла, от такого-то числа такого-то года, для того, чтобы сохранить за собой императорскую пенсию, а также все причитающиеся материальные блага, Василию Ивановичу Скуфидонскому такого-то года рождения надлежит встать на учёт бла-бла-бла и принять на практику группу студентов…»

— Чего⁈ — крикнул я так, что Кузьмич аж поморщился.

«Программа разработана университетом АОРИ совместно с министерством обороны Российской Империи и внедрена в законодательство с целью обмена опытом ветеранов Великой Войны с молодыми специалистами в области магических искусств».

Вот ведь…

Вот ведь твою-то мать!

Это же Стёпкин институт! И Володькино министерство! А они ведь буквально пару часов назад здесь были! Хлестали моё пиво, жрали мою воблу, а об этом ни словом не обмолвились! Вот ведь крысюки подколодные!

— Ласточка заправлена? — спросил я у Кузьмича.

— Да, Василий Иванович.

— Бак полный?

— Да, Василий Иванович.

— Отлично. Поеду прокачусь до Москвы, побеседую со старыми друзьями. А то тут не договорили…

Если уж начистоту, то Степан Викторович Державин, ректор АОРИ, сегодня мог и не уезжать из Удалёнки. Это министру с Главой Канцелярии завтра нужно было быть ни свет, ни заря на совещании правительства, а вот Державин был совершенно свободен.

Во всяком случае дома он сказал, что пробудет у Скуфа до завтрашнего утра.

И жена, вроде бы, поверила.

Да-да-да…

Бес бил Державина по рёбрам что есть мочи. Тайком от благоверной он уже давно разыгрывал среди абитуриенток бюджетные места, и сейчас как раз настал сезон охоты на свежую девчатину.

Рыжая, высокая, кровь с молоком, буквально пышущая здоровьем и молодостью девушка Дарья сидела напротив Степана Викторовича, потягивала шампанское и ждала. И явно что скучала. Дело в том, что она договорилась с ректором на один… э-э-э… один устный экзамен и два классических и искренне надеялась, что на том они и разойдутся.

На весь этот романтический антураж: свечи, фрукты и игристое — уговора не было, но-о-о…

Ладно уж.

Она и так зашла слишком далеко. Если ректор хочет поиграть в свидание, пускай поиграет, потешится.

Дело было в личном кабинете Степана Викторовича, на третьем этаже АОРИ. Массивные настенные часы с маятником пробили ровно десять часов вечера.

— Включу что-нибудь на фон, — улыбнулся Державин, встал с дивана и направился к своему рабочему столу. — Какую музыку предпочитаешь?

— Ты всё равно такую не знаешь, — еле слышно пробубнила себе под нос Даша и, пока ректор отвернулся, одним рывком стащила с себя платье. Под платьем загодя не было ничего. «Быстрей начнём, — подумала она, — быстрей закончим».

Вот только…

— Степан Викторович! — раздался хриплый голос из динамика на столе. — Степан Викторович! К вам посетитель!

Державин хотел было проигнорировать охранника, а то и вовсе выключить говорилку, мало ли какой псих может ломиться к нему в такое время, но тут вдруг услышал голос этого самого психа:

— Стёпа! — проревел голос. — Лучше сам пусти!

— Скуф? — нажал он на кнопочку ответа. — Это ты?

— Это я!

— Что-то случилось?

— Что-то случилось!

— А-а-а… А что случилось? — спросил Державин.

— А что случилось, так это ты мне сейчас расскажешь! — ответил Скуфидонский, а затем добавил ещё: — Говна ты кусок! Что ещё за программа по обмену опытом⁈

— Что-о-о⁈

Степан Викторович аж побледнел. Побледнел, а затем судорожно схватился за мышку, разблокировал компьютер и принялся искать заветный файл.

— Погоди секунду!

— Стёпа, ёптвою мать! Я с тобой в игрульки что ли играюсь⁈

— Секундочку!

Двойной клик по нужной папке, двойной клик по текстовому документу, строка «поиск», буквы «С» и «К», окей, искать.

— Какой ужас, — внутри у Державина аж всё оборвалось.

Имя Скуфидонского действительно присутствовало в списке, хотя они с Владимиром Санычем перепроверили всё десять раз.

Более того, они сами составляли этот список, но даже в безудержном припадке озорства не рискнули бы добавить в него Скуфа.

Мистика, не иначе.

— Стёпа! — прохрипел динамик. — Я поднимаюсь!

— Одевайся! — крикнул Державин на Дашу, заметив, что та ни к месту заголила прелести. — Нужно бежать!

— Куда?

— Да хоть куда!

Вот знает же Стёпка, что я ненавижу лишний раз напрягаться, и всё равно заставил меня зазря подниматься на третий этаж. Как я и ожидал, из своего кабинета он оперативно свалил.

Куда?

Это мне и предстояло выяснить. А потому я снял дедушку-охранника с люстры и попросил провести меня в комнату службы безопасности.

— У вас же там камеры есть?

— Есть, — закивал головой дедулька. — Обязательно есть, куда ж без них.

И примерно в это же время началась цветомузыка. Зажглись аварийные лампы красного света, загудела сирена, и приятный женский голос сообщил о том, что крыло хирургического отделения института будет законсервировано через пять, четыре, три, две…

— О-хо-хо, — вздохнул я. — Ну веди уже.

Благо, что хоть здесь долго ходить не пришлось. Пошарив глазами по мониторам, я-таки нашёл своего доброго друга Степана. Вместе с какой-то рыжей девчонкой он забаррикадировался в операционной.

Слыхал я про эту их защиту инновационную; последний раз вот буквально сегодня в парилке и слыхал.

Стёпка по её поводу сильно радовался и хвастал, что не прошибить её никак.

Невозможно это якобы.

Вообще.

Они ведь тут у себя монстров содержат и препарируют, и изучают. И если вдруг какая тварюка решит драпануть, то всё крыло моментально отрезается от внешнего мира. Бронированные двери, бронированные стены, магические щиты, охранные артефакты и даже автономная система вентиляции на всякий случай… мало ли монстрюга заразная какая. Ну или попросту вонючая.

— Ну что ты как маленький? — не без помощи дедушки-охранника я сумел вывести свой голос в комнату к Стёпке. — Ты нахрена туда залез?

— Скуф! Это совсем не то, что ты думаешь!

— А что же тогда?

— Почему ты просто не позвонил⁈

— Потому и не позвонил! — предельно честно ответил я. — Чтоб ты не свалил раньше времени! Это если бы я тебя предупредил о визите заранее, то где бы мне потом тебя искать⁈

— Повторяю: всё не так, как кажется!

Заладил одно и то же…

— Стёп, не вводи в искушение, прошу тебя! Я ведь уже давно хочу силушкой с этой вашей охранной системой померяться, да только повода не было! Давай лучше сам выходи!

— Скуф, это ошибка!

— Какая ж тут ошибка⁈ Ко мне какие-то молокососы на участок завалились! Газон потоптали, мотоцикл хотели забрать! Кузьмича мне, опять-таки, на ночь глядя раззадорили! Он ведь теперь спать не будет! У него и без того тревожность повышена!

— Скуф, это ошибка! Мы вместе с Володей…. Кххх-пхххх, — и тут начались помехи.

— Чего⁈

— Мы с Володей… кхх-пххх… несколько раз!

— Батюшки, — вырвалось у меня.

— Перепроверяли… кххх-пххх… твоего имени… кххх-пххх… не должно было быть в списках!

— Стёп! Не слышно нихрена! Ты никуда не уходи, ладно⁈ Я к тебе сейчас сам спущусь!

— Не на… кхх-хпххх… жалуйста, Скуф, не надо!

— Жди!

Отвернувшись, я понял, что дедок-охранник воспользовался случаем и куда-то свалил. Наверняка, ведь сейчас будет ментам названивать. Вот и делай людям добро! Я его, главное, с люстры снял, а он мне нож в спину.

Ладно…

С неприятностями будем разбираться по мере их поступления.

Ну а сейчас — вперёд и вниз! Погляжу хоть, на что бюджет оборонки уходит, глядишь, и подскажу что путное… Держава потом спасибо скажет.

Наверное.

— Э-э-э-эть!

— Бах! — ещё чуть-чуть и вмятина в бронированой стене должна была прорваться.

— Э-э-э-эть!

— Бах!

Вот чем хренов мой дар, так это тем, что мне оружие противопоказано. Молоты гнутся, топоры мнутся, булавы вообще напополам разваливаются. Про мечи и прочие ковырялки и говорить нечего.

Короче говоря, приходится работать голыми руками.

Либо чистой энергией, но это уже по площадям тогда. А тут пространства узкие, не разгуляешься особо.

— Э-э-э-эть!

— Бах!

Ну наконец-то!

Магические щиты слетели первыми, видать, не выдержали нагрузки. Артефакты тоже довольно быстро разрядились в труху, и остался я один на один с полуметром козырных сплавов. А полметра — это что? Это даже не крыжовенный куст.

— Э-э-э-эы-ы-ы-ыкх, — я ухватился за края прорехи и начал раздвигать.

Ещё чуть-чуть, и я бы наконец-то встретился со Стёпкой лицом к лицу, но в этот же самый момент сверху и с улицы донеслось верещание сирен. Впрочем, было оно недолгим, потому как почти сразу же подключился матюгальник:

— Выходить с поднятыми руками! — заистерил голос. — В случае сопротивления бьём на…. ааа…

— Скуф⁈ — голос сверху резко поменялся.

— Володя⁈ — крикнул я в ответ, как-то сразу не подумавши, что он меня из этих катакомб не услышит.

— Скуф, пожалуйста, не делай глупостей! — продолжил минобороны. — Прошу тебя, выходи, давай поговорим!

Вот ведь чудак-человек. А я на кой-ляд всё это затеял⁈ Чтобы с охранной системой повоевать⁈ Ну… ну да, и это тоже. Но ведь изначально именно поговорить и хотел!

— Вз-з-з, — тут рядышком открылись двери в операционный блок.

Не то чтобы я не замечал их раньше. Просто решил, что это фора. Там же стыки и крепления, да и тонко небось… Неспортивно, другими словами…

Из дверного проёма высунулся Стёпка, неловко улыбнулся и сказал, что сейчас мне всё объяснит, только для этого ему нужно воссоединиться с Володей. Мол, так и так, у министра информации побольше, а его ректорская хата с краю.

— Ну, пойдём, — пожал я плечами.

И мы пошли.

Стоило нам со Стёпкой появиться на крыльце института, как к нему тут же ломанулась бригада скорой помощи, а на меня уставилась дюжина… да хотя какая там дюжина? Стволов пятьдесят, да все поди заряженные.

— Не стрелять! — заорал в матюгальник Володя. — Не стрелять! Кто курок тронет, будет медведей за полярным кругом пасти!

Ну ладно, вот это сейчас приятно было. Вон, как человек обо мне заботится.

— Скуф! Давай поговорим!

— Да давай уже, давай! — крикнул я.

Затем взял Стёпку под мышку, пока его эти коновалы до смерти не залечили, и спустился по ступенькам вниз.

— Всё не так, как кажется, — начал Володя, как только мы оказались наедине в его машине. — Да, действительно, есть такая программа. И да, действительно, мы со Стёпой лично её разрабатывали, но с какого чёрта твоё имя фигурирует в списках, совершенно непонятно.

— Ошибка какая-то! — поддакнул Стёпа. — А я ведь так сразу и сказал!

— Не кипятись, Скуф.

— Айтишники попутали, — решил начать стрелометание Степан Викторович. — По-любому это они! Напутали там что-то, натыкали, а мне потом бумажку на подпись дали, вот я и подмахнул, не глядя.

— Ну ты сам подумай, Скуф, — министр попытался очаровать меня своей улыбкой. — Ну нам на кой-чёрт с тобой отношения портить? Ты же сам знаешь, что мы к тебе со всей душой.

— Да-да!

— Завтра по утру первым же делом к Его Величеству пойдём, будем ходатайствовать, чтобы ошибку эту досадную в документах переиграли.

— Я тоже пойду! — заявил Стёпа.

— Лично батюшке-императору в ноги кинемся!

Что ж…

— Обещаете? — спросил я.

— Обещаем!

— Не врёте?

— Не врём, Скуф! Не врём!

— Хм-м-м…

Ну… Что сказать? Всё-таки Стёпа с Володей — это Стёпа с Володей. Они свои. А если своим не верить, то на кой-они нужны тогда вообще, эти свои?

— Ладно, — сказал я. — Хер с вами. Всё равно в город собирался, сестре закрутки завезти.

— Привет передавай!

— Ага, — кивнул я. — Ребят… вы это… Ничего, что я вам там стену помял? Без обид?

— Ничего-ничего, Скуф, — уверил меня министр обороны. — Раз помял, значит, плохо сработано было. Поставим новую, покрепче, проведём как краш-тест, освоим средства…

— Если испытать надо будет, вы зовите.

— Обязательно позовём, Скуф. Обязательно…

Признаться, к утру я уже и думать обо всём этом позабыл.

Пацаны пообещали, а значит, сделают. И значит, не нужно мне об этом думать; у меня и без того забот хватает.

У меня мёд не собран, и плотва косяками ходит, страдает без отлова. И первые августовские дожди позавчера прошли, а я у Лёхи насчёт лисичек спросить забыл. Лисичек ведь что? Личисек много не бывает! Что с жарёхой не съедим, то засолим. Кузьмич уже к закруткам приступить готов, банками и крышками на тех выходных затарился по самое небалуй.

Давно уже заприметил, что есть в нём что-то такое… от бабки. От злющей такой, агрессивной, австрийской бабки.

И кстати, ещё о делах.

У меня ведь ещё Лёхин участок!

Который год всё планирую его разгрести. От зарослей расчистить и посмотреть, в каком там состоянии дом сохранился. Под что-нибудь, да использую. Мне вот, например, бильярд у себя воткнуть катастрофически некуда.

А бильярд хочется.

Так что вот…

Все эти досадные недоразумения и ошибки айтишников сразу же остались где-то в прошлом, стоило мне переступить через ворота участка.

Проснулся я в прекрасном расположении духа. Сполоснул рожу, улыбнулся себе в зеркало, позавтракал деревенскими яичками с жареной докторской и было дело уже начал собираться в поход на пасеку, как вдруг вчерашние события снова дали о себе знать.