Глава 5

Из личного дела Юлии Юрьевны Ромашкиной под грифом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО»:

«…район был оперативно оцеплен. Записи с видеокамер помещены в архив. С врачей и пострадавших взята подписка о неразглашении. Моральный и материальный вред возмещён за счёт казны. Ждём дальнейших указаний…»

'…для чистоты эксперимента объект был помещён под наблюдение под видом отдыха в оздоровительном санатории. Весь персонал, а также отдыхающие были заменены на сотрудников Канцелярии.

За время наблюдения сотрудниками были подготовлены несколько провокаций с целью вызвать у объекта очередной эпизод ликантропии. Таким образом мы подтвердили догадку о том, что наличие стрессовой ситуации служит для объекта катализатором. Однако из пяти разыгранных сценариев эпизод случился лишь в двух случаях.

Видеоматериалы прилагаются…'

«…очередной эпизод ликантропии произошёл у объекта совершенно спонтанно. Никаких предпосылок как-то конфликт, опасность или угроза для жизни не было. Отсюда мы делаем вывод, что объект всё-таки не проклят, а обладает магическими способностями…»

'…эпизоды становятся всё чаще. Вместе с тем увеличивается физическая сила объекта, а также воспроизводимые объектом силовые поля. Если так пойдёт и дальше, вскоре нам потребуются дополнительные человеческие ресурсы в лице гвардии Его Величества.

Рекомендации: Изоляция. Постоянное наблюдение. В случае усугубления ситуации и потери контроля физическое устранение определить Юлию Юрьевну Ромашкину в отряд «Альта».

Есть у меня такое неприятное чувство, что меня обманули. А мучиться догадками и молчать — оно дело бабье. Вместо того, чтобы накручивать себя, можно накрутить кого-нибудь другого. Так что:

— Стёпа! — прорычал я в трубку, хотя ни одного рычащего звука в имени «Стёпа» и близко нет.

Сейчас я широким шагом направлялся на участок Лёхи, где должны были быть остальные альтушки. И по пути решил набрать дружочку, чтобы прояснить ситуацию.

— Молчишь, с-с-с-сука⁈ — я на всякий случай проверил, что звонок идёт. — Стёпа, твою мать!

— Д-д-д-да, Скуф.

— У меня тут проблемы!

— У тебя? — Державин заискивающе хохотнул. — Проблемы? Да быть такого не может…

— Слышь! Ты мне там не это! Понял⁈

— Понял, Скуф.

— То, что вы мне девок прислали, это ладно! Девка тоже человек! — я мельком глянул на семенящую следом Стекловату. — Но то, что вы мне липовые досье подсунули, — это что такое⁈

— Что… такое? — повторил за мной Державин.

— Оборотня мне привезли, а я даже не в курсе!

— Э-э-э… ты о чём?

— Стёпа!

— Ладно-ладно, понял! — на своё счастье сдался Державин. — Скуф, тут такое дело. Настоящие дела девочек помечены грифом «совершенно секретно», и мне ни в коем случае нельзя их даже выносить из университета.

— Тебе нельзя, значит, я вынесу! — тонко намекнул я. — Охранную систему успели обновить⁈

— Я понял, Скуф, понял! Попробую что-нибудь придумать…

— Отксерь ты их, херли тут думать⁈ Чтобы к вечеру у меня были!

На том я сбросил вызов и зашёл на участок Лёхи. Через калитку зашёл, что характерно. Через открытую. А ведь она уже три года как заросла и стала частью живой изгороди, и это значит, что прогресс в зачистке у альтушек всё-таки есть.

— Что случилось⁈ — рявкнул я, глядя на явно скучающих девок.

Вместо того, чтобы пробиваться дальше к дому, они сейчас сгрудились возле колодца.

— Это всё репейник! — нахмурилась на меня рыжая.

— Ты давай-ка на меня не хмурься! — сказал ей. — Что репейник-то⁈ Какой репейник⁈

— Вот этот, — махнула куда-то в сторону неформалка с позывным «Шама». Остальные: Дольче и бледная — стояли будто в рот воды набравши.

Ага…

Среди зарослей травы действительно выделялась какая-то примятость. И там действительно лежал репейник. Здоровый такой, метра три в высоту. Почти антропоморфный, только без головы. Ноги-корни, толстый стебель-туловище и хренова гора отростков с гроздьями колючек, типа руки. И зная Лёхины творения, уверен, что эти колючки наверняка способны вскрыть танковую броню.

Способны были бы…

Раньше.

Теперь-то бобик сдох. Ствол разодран в труху и разодран явно что когтями. Ещё и сочится чем-то; наверняка, маслами репейными. Надо бы потом набрать баночку. Для профилактики облысения, так сказать.

Его-то я и принял за кровищу на форме Стекловаты. Цвет прямо один в один.

— Это его ваша подружайка так отделала? — спросил я, подойдя чуть поближе и рассматривая раны.

— Да, — ответила Шама. — Он на неё накинулся исподтишка, а она испугалась и вот…

— Ага, — кивнул я. — И часто с ней такое?

— Частенько.

— Понятно, — я осмотрелся и увидел дыру в заборе. — Туда побежала?

— Туда.

— Татьяна! — крикнул я.

— Да, Василий Иванович⁈

— Ты же друид? Или с тобой тоже что-то не так?

— Друид, Василий Иванович.

— Следы читать умеешь?

— Умею, Василий Иванович.

— Тогда за мной, — скомандовал я. — А вы продолжайте! Или снова в бане спать будете!

Признаться, с оборотнями я до сих пор не встречался. Но если рассудить логически, то преследовать мохнатое чудище на своих двоих — идея так себе. Я же на двоих, а она на четырёх, да и фора уже хрен пойми какая. Так что нечестно это.

А потому преследовать Ромашку было решено на мотоцикле.

— Ну чего стоишь? — спросил я у Стекловаты. — Люльки нету, залезай назад…

Долго ли, коротко ли, а мы почти нагнали Ромашку. И честно говоря, друидское «чтение следов» оказалось вообще ни к чему. Они же ведь как? По веточкам сломанным идут, по запаху, по травинкам примятым.

А тут не веточки были сломаны.

Тут, блин, целый шлейф из разрушений протянулся.

Сперва мы проехали мимо разломанного шлагбаума на въезде в Удалёнку. Затем мимо седого тракториста. Не знаю, был ли он таким до встречи с Ромашкой или нет, но факт остаётся фактом. Железный конь тракториста лежал на боку, а сам он ходил вокруг него, нервно курил и вслух повторял матершинные аффирмации.

Далее по трассе мы пронаблюдали вырванные с корнем дорожные знаки. Прямо вот вместе с кусками асфальта, что особенно доставляет. Стало быть, на совесть дорожники делают. И стало быть, в стране порядок.

Ну да ладно…

Затем был развал с арбузами.

Два загорелых мужика сидели на капоте барбухайки с краснодарскими номерами и молча смотрели на розовое месиво, которое осталось от их товара после того, как здесь побывал оборотень.

И ведь…

По сути, ничего такого ужасного Ромашка не натворила. Да, народищу она перепугала уже целую кучу, но до сих пор никого не убила и не покалечила. Складывалось такое впечатление, что она просто хулиганит.

«САКРАМЕНТО 2 КМ» прочитал я указатель и понял, что мои худшие опасения подтверждаются. Ромашка рванула в город и, наверняка, уже там.

— Сакраменто⁈ — вслух прокричала Таня.

Ах, ну да… Они же его по пути сюда не проезжали, вот и удивляется девка. Я сам лет пять подряд без улыбки не мог смотреть на это название. Круче может быть только Сакраменто-На-Дону, да только Дон от нас далековато.

А дело тут в том, что город наш совсем-совсем новый. И разросся он, как нетрудно догадаться, из элитного ЖК с одноимённым названием. Вот как-то так… Не… Ну а чо бы и не разрастись? Природа — сказка. Лес, грибы, охота. А если в Москву по делам надо, то на шоссе выскочил и через полтора часа уже там; и это я с учётом пробок говорю.

Короче…

К одному ЖК прилип второй, ко второму — третий, потом торговый центр забабахали, железнодорожную ветку протянули, и всё. Зацвёл Сакраменто буйным цветом, хрен остановишь теперь; недавно вон цирк на окраине появился. А название так и оставили. Шутки ради или из лени — это мне уже неведомо.

— Стоять! — стоило лишь свернуть с шоссе на съезд, как впереди возник солдатик с автоматом; а за его спиной так вообще военные джипы дорогу перегородили. — Разворачивай!

— Что случилось-то, уважаемый?

— В городе военное положение!

— Ага, — кивнул я. — А случилось-то что?

— Распространять информацию не велено!

Однако!

Быстро они среагировали. Молодцы, хвалю.

— Пропусти, — сказал я солдатику. — Мне ваше военное положение изловить надо, пока не пострадал никто.

— Пропускать никого не велено, что непонятного⁈ Разворачивай!

Дать бы ему подзатыльник, да с мотоцикла впадлу слезать. Так… корочек у меня с собой никаких нет, медалей с орденами тоже. Да и совместное фото с Императором я как-то с собой взять не догадался.

Зато у меня есть телефон!

— Владим-Саныч, — набрал я министру обороны. — Ну ты уже в курсе, да?

— Да-да, Скуф, в курсе. Стёпа уже звонил. К вечеру будут тебе досье на всех девочек, я дипломатической почтой вышлю.

— Да я не об этом! Тебя там в пузыре держат, что ли⁈ Ты министр вообще или где⁈

— А что такое?

— В Сакраменто военное положение! А твои бойцы меня в город не пускают! Стою вот, думаю, то ли по обочине газануть, то ли машины их раскидать к херам собачьим.

— А, — сказал Владимир Александрович и тут же добавил: — О.

Потом помолчал о чём-то, судя по звуку, яростно клацая мышкой, и каким-то уж больно суровым тоном сказал, что сейчас всё исправит.

Я убрал телефон и пока суть да дело обернулся на Танюху.

— Ну ты как? Не укачало?

— Нет, Василий Иванович! Всё в порядке, Василий Иванович!

Ай ты ж моя умница.

Не знаю, кто у них в отряде сейчас главный, но я один хрен главней. И, пожалуй, назначу командиром именно Стекловату. Человек, видно, дисциплинирован. И её физическая форма это лишний раз подтверждает. Хотя на мой вкус, конечно, мышц у барышни чуть с перебором. Точнее… не так. На мой вкус их вообще быть не должно. Я что помягче люблю.

Тут рация на поясе солдатика что-то прохрипела, после чего он сперва вытаращил на меня глаза, а затем обернулся к своим и начал махать руками, мол, освободите проезд.

— Куда ехать-то хоть⁈ — крикнул я, проезжая мимо.

— В цирк! — слава тебе яйцам, солдатик сразу понял, о чём я, и сохранил нам всем хоть немного времени.

— Спасибо!

В цирк, стало быть.

Это она, что же, на запах пошла? Хм… Будем разбираться…

— Как бы чего плохого не вышло, — сказала Фонвизина. — Ай! Аккуратней!

— Я стараюсь! — ответила Дольче. — Не дёргайся! — и продолжила аккуратно выпутывать колючки репейника из рыжей копны подруги.

В общем и целом, сейчас они были похожи на двух обезьянок во время ритуального вычёсывания блох. Такие же милые и такие же сосредоточенные.

Тем временем Шама, — она же Ксюша Шестакова, если без позывных, — хмурилась и нервно расхаживала туда-сюда вдоль колодца. Расхаживала-расхаживала и тут вдруг остановилась:

— Надо действовать, — сказала она. — Причём срочно.

— Если Скуф действительно настолько крут, как говорила Таня, — парировала Фонвизина. — Значит, справится сам.

— Справиться-то он справится, а Ромашка? О ней ты подумала? Вдруг она пострадает? Она же монстр, с его точки зрения!

— И что ты предлагаешь?

— Спасать.

— Как?

— Угоним у него машину и поедем следом.

— Шама! — воскликнула до сих пор молчавшая в тряпочку Смерть.

— Чего?

— Не надо!

— Отчаянные времена требуют отчаянных действий! — крикнула шаманка. — Соберитесь! Нужно выручать Ромашку! Она одна из нас!

А затем прогнала эмоциональный диалог о том де, что все они оказались вдали от дома и должны теперь держаться друг друга. А закончился он так:

— Я! — орала Шама. — Здесь! За группу «Альта» стою! Девки мне всё, и я всё девкам! Кто меня знает, тот в курсе!

— Шам, — Смерть робко подняла руку. — Мне кажется, ты просто хочешь угнать машину.

— И это тоже! — не стала врать Шаманка. — Но это лишь приятный бонус! А Ромашку и правда надо выручать! Кто со мной⁈

— Убедила, Шам, — кивнула Фонвизина. — Мы с тобой.

— Да!

— Тогда пойдёмте уже скорей! Только время тратим! — с тем Шаманка уверенно зашагала прочь с Лёхиного участка.

Толпа заряженных девок последовала за ней. Вскрывать гараж не понадобилось, он и так был открыт для группы «Альта»; в углу до сих пор покоились два аккуратно сложенных комплекта белья с матрасами. На стене пульт с двумя кнопками — зелёная, чтобы поднять рольставни, красная, чтобы опустить.

Всё просто.

Ворота с участка тоже не сказать, чтобы были препятствием. Внутри Удалёнки закрывать двери считалось не то чтобы моветоном, но глупостью. За все десять лет, что здесь проживал Василий Иванович Скуфидонский, краж в посёлке не случалось ни разу. Лишь единожды Скуф реквизировал у деда Макара трёхсотлитровую бочку для дождевой воды, но то было сугубо с целью тушения пожара.

Ну и, наконец, в том, чтобы завести машину тоже не было никаких проблем. Ключи висели на гвоздиках прямо в гараже. Бери — не хочу.

Ни паролей, ни лазерных сигнализаций, ни даже сканеров сетчатки.

Загвоздка состояла лишь в том, чтобы выбрать между джипом и кабриолетом.

— Шам, он двухместный.

— Ну значит сядьте друг другу на коленки. Или… в багажник, может?

— Шама, нет, — Фонвизина сняла с гвоздя ключ от джипа и протянула подруге. — Мы поедем на этом.

— Ну ладно…

Ну и ещё — нужно было как-то избавиться от Кузьмича. После того, как хозяин с криками негодования укатил куда-то на мотоцикле, камердинер и без того был настороже. Ходил неприкаянный и всё никак не мог взяться за домашние дела.

Тут выручила Дольче, и все её гипнотические ложбинки.

— Прошу прощения, дорогой Кузьмич, — девушка с ходу вторглась в личное пространство мужичка и положила ему на плечо ладошку. — Вас же так зовут, верно?

— Вообще-то, — первые секунды силился сопротивляться камердинер. — Вильгельм Куртович. Но для вас, девочки, да… Кузьмич.

— Ой как интересно! — засмеялась Дольче, хотя смеяться было откровенно не над чем; зато так можно было вызвать дрожь грудей и окончательно похоронить волю Кузьмича. — Вы такой забавный, Вильгельм Куртович!

— Э-э-э… Да…

— А может, растопим баньку? — Дольче похлопала ресничками. — Я вчера в парилке веники видела. Отшлёпаете меня?

— Ы-ы-ы-кх, — простонал Кузьмич. — Отшлёпаю всенепременно.

— Вам нужна какая-то помощь? Дров принести или…

— Нет-нет! Я сам! — крикнул Кузьмич и помчался в сторону бани. — Всё сам!

— Спасибо, Вильгельм Куртович!

Дольче довольно посмотрела ему вслед, а затем пошла отпирать ворота. И уже спустя секунду к ней, нервно дёргаясь, подкатил чёрный военный джип с массивным кенгурятником. Нервно дёргаясь — это потому, что Шестакова была знакома с ручной коробкой передач лишь в теории.

— Запрыгивай, красавица! — улыбнулась Шама, Дольче залезла на заднее сиденье, и джип покинул участок Скуфа.

Итак…

Дольче и Смерть позади, Шама за рулём, а Фонвизина на пассажирском. При этом рыжая аристократка сразу же начала вести себя по-хозяйски: настроила под себя сиденье, опустила зеркальце, а теперь вот, копалась в бардачке.

— Старьё какое-то, — прокомментировала она, разглядывая коллекцию дисков Скуфа.

— Не старьё, а классика, — спалила находку Шама. — Поставь что-нибудь.

— Да я не знаю ничего из этого. Вот это пойдёт? — Фонвизина показала компакт-диск с обложкой, на которой волк с гранатомётом и голая девушка с двумя обоюдоострыми топорами сидели верхом на мотоцикле, а где-то в небе над ними сражались два дракона.

— Да-да, в самый раз!

Проигрыватель проглотил диск, и вся дальнейшая дорога проходила под чарующие ритмы хэви-металл. Сперва группа «Альта» проехала разломанный шлагбаум, затем миновала седого тракториста и дальше-дальше-дальше, по следам из выкорчеванных дорожных знаков.

Ну а потом возникли проблемки.

Впереди показался развал с арбузами. Краснодарские мужички к этому времени уже дождались наряд полиции. Вот только приехал наряд на патрульной машине ДПС, наверняка, за этим стоит какая-нибудь интересная история, и чтобы не терять времени зря, пока его товарищи выписывали пострадавшим штраф за несанкционированную торговлю, инспектор дорожной службы решил помахать палочкой и выборочно проверить несколько машин.

— Божечки-божечки-божечки! — в панике заметалась на заднем сидении Смерть, когда ДПС-ник жестом попросил машину остановиться. — И что мы ему скажем⁈

— Ничего мы ему не скажем! — хохотнула Шама. — Не ссы!

— Ты что, не остановишься⁈

— Нет.

— Ты шутишь⁈

— Рит, — обернулась к подруге Фонвизина. — Мы — элитный отряд магов, заточенный на закрытие аномальных трещин. Нам закон если и писан, то явно не ими.

— Во! — крикнула шаманка. — Её Светлость дело говорит! — и прибавила газу.

— Ах ты ж! — воскликнул инспектор, когда джип на полной скорости пронёсся мимо и чуть не отдавил ему ногу.

Он тут же бросился к патрульной машине, врубил мигалку и начал погоню.

— Чёрный внедорожник с номерами «СКУ001», немедленно прижмитесь к обочине! — орал матюгальник где-то позади.

— Ага, — Шама посмотрела в зеркало заднего вида и криво ухмыльнулась. — Щас.

— «Сакраменто», — задумчиво прочитала дорожный знак Фонвизина. — Кажется, нам сюда. Видишь, столбы поломаны?

— Уверена?

— Да-да! — крикнула рыжая. — Вон, гляди, военные на дороге стоят! Точно сюда!

— Поняла, — кивнула Шестакова. — Сделаем. Девки, вы там сзади пристёгнуты⁈

— Пристёгнуты, — ответила Дольче. — А что?

— Сейчас потрясёт маленько.

С тем шаманка резко свернула с шоссе на дорогу в Сакраменто, втопила ещё сильнее и понеслась прямо на военных.

— Ты что, на таран идёшь⁈

— Да не ссы ты, говорю! — крикнула она и в самый последний момент вывернула руль.

Гравий вперемежку с обочечной пылью полетел в лица перепуганных военных, а внедорожник Скуфа внезапно оказался вне дороги. Буквально созданный для езды по пересечённой местности джип даже не заметил, что покинул асфальт. И трясло, к слову, не так уж и сильно.

— У-у-у-у! — Шама довольно погладила руль. — Зверь-машина!

Крики из матюгальника остались где-то позади, а группа «Альта» неслась в Сакраменто по незасеянному полю разнотравья.

— Смерть, а слабо на ходу букет цветов собрать⁈

— Отстань! Мне всё это не нравится!

— Кхм-кхм, — прокашлялась Фонвизина. — Да, Шам. Может, вернёшься на дорогу?

— Да бросьте вы, девки! Хорошо идём!

— Там впереди лес.

— Не лес, а посадки! Нам с таким кенгурятником молодняк не страшен! Ах-ха-ха-ха!

По левую руку от нас появились жилые многоэтажные массивы Сакраменто, а по правую всё так же шёл лес. Минута езды, и вдалеке наконец-то показался красно-белый натяжной купол. Милые антуражные фургончики, палатки с тиром и сладкой ватой, а чуть позади пятиэтажное здание администрации.

Всё-таки цирк стационарный, а не кочевой. Совсем недавно построились, а уже всяких национальных наград и премий нахватали на всю жизнь вперёд.

Вот…

Ну да сейчас не о цирке.

Сейчас о солдатиках, которые этот цирк взяли в оцепление. Некоторые сомнения на их счёт я начал испытывать ещё издалека. Форма у них была не простая; чёрные кителя с красной грудкой и сапожищи по колено. То ли военные, то ли отряд по борьбе с трещинами, а то ли ещё кто…

Вдруг какие-нибудь специальные цирковые войска появились, а я и не в курсе?

Так-то после войны уже три реформы было. И силовиков могли уже трижды переодеть, а я за этим не следил. Я в последнее время всё как-то больше за пчёлами наблюдаю. Зато со мной прямо сейчас был человек, который, наверняка, шарит во всех этих различиях.

— Татьяна! — крикнул я, заворачивая к цирку. — Это кто⁈

— Егеря Его Императорского Величества! — крикнула в ответ Стекловата.

А вот это плохо…

Эти ребята Владим-Санычу не подчиняются, у них своё руководство. И как мне помнится со времён войны, руководство заносчивое и… да чего уж там? Охреневшее.

— Всё в порядке, ребята! — крикнул я, заглушив мотор. — Я приехал. Ну и где оборотень?

— Посторонним вход воспрещён!

Опять двадцать пять.

Вот только звонить Величеству — совсем не вариант. У него и телефона-то нет. К нему надо через Костю, главу Тайной, пробиваться. А там пока звонок согласуют десять тысяч раз, пока линию без прослушки организуют, пока то, пока сё…

Так что не.

Тут не связями надо пробиваться, а сугубо личным обаянием и харизмой.

— Василий Иванович Скуфидонский, — представился я. — Столп Империи, — и на всякий случай надавил на солдатика аурой, да так, что даже Стекловата поморщилась. Пускай с порога понимает, с кем имеет дело. А он ведь одарённый; он поймёт.

— Столп? — перебарывая головокружение уточнил гвардеец. — Это как?

— Это ты у старших своих спросишь, — сказал я и ослабил хватку. — Вот только потом. А сейчас давай-ка, проводи нас к этим самым старшим.

— А барышня? — паренёк кивнул на Стекловату.

— А барышня тебе не барышня, а боец из группы «Альта». Времени не теряй! — прикрикнул я на егеря, отчего тот сразу же взбодрил конечности и повёл нас к цирку.

Судя по тому, куда были направлены стволы егерей, Ромашка бесновалась где-то под основным куполом. Не исключаю, что пошла на запах лошадей. У нас ведь в округе фермерских хозяйств нет. Ранчо карликовых коз деда Макара да кое-кто по одной голове держит; коровку там или свинюшку. Ну а соваться в Лёхин лес и злоумышлять против местной животины чревато; это и браконьеру понятно, и оборотню.

Вот, наверное, Ромашка и побежала на запах навоза.

— Виталий Евгеньевич! — гвардеец вытянулся по струнке перед рябым мужиком с погонами; примерно моим ровесником. — Виталий Евгеньевич, это к вам!

— Скуфидонский, — я сразу же протянул руку. — Василий Иванович.

И, что характерно, Виталий Евгеньевич руку пожал; вот только, не глядя, пялился сейчас во все глаза на план пожарной эвакуации, расстеленный на стойке тира.

— Свободен, — сказал он своему бойцу.

Ну а я краем глаза осмотрелся.

Финансируют Императорских егерей, конечно, от души — в технике, огнестреле и всяких взрывающихся штуках ребята неограниченны. Да и магией прямо фонит в воздухе. У каждого егеря, должно быть, по нескольку артефактов.

Ну а ещё бы! Всё-таки ребята особые поручения выполняют и внутренних врагов Империи изничтожают.

Обычно. С какого хера они вдруг сейчас здесь оказались, не совсем понимаю. Это либо Сам приказ отдал, либо звёзды сошлись и отряд оказался неподалёку, либо ещё что-то…

— Так, — Виталий Евгеньевич наконец-то оторвался от плана. — Наслышан о вас. И что же вы хотели, Скуфидонский?

— Я хотел бы зайти в цирк и забрать свою подопечную, — честно ответил я. — А в идеале так, чтобы мне не чинили препятствий.

Виталий Евгеньевич улыбнулся мне, я улыбнулся Виталию Евгеньевичу, и на какой-то момент мне показалось, что, всё, конец истории. Зашли и вышли. Однако всё оказалось не так просто.

— «Подопечная» — это монстр, что ли? — спросил Виталя и резко перестал улыбаться. — Об этом не может быть и речи.

— Почему?

— Потому что приказ о физическом устранении твари уже отдан.

— Кем отдан?

— Мной.

Ага…

Бычит, стало быть.

— Группа войдёт в здание через несколько минут, — тут Виталя посмотрел на свои богатые командирские часы. — И всё. Чем меньше монстров, тем легче дышится, уж кому, как ни вам, об этом знать, Скуфидонский?