Глава 47

Глава 47

Свадебное платье, которое надела Анна, сидело на ней идеально. Нежная белая ткань струилась до пола, а вышитая серебром накидка, полностью скрывала шею, руки и уже округлившийся живот. На голову решено было накинуть белый шелковый платок. Сания умело заколола его и перекинула края назад.

— Как настоящая мусульманка, — восхитилась она, взглядом ища недочеты. Но их не нашлось, и она улыбнулась.

Вирджиния стояла рядом, любовалась невесткой и вспоминала свою свадьбу. А ведь она была точно такой же, молодой и неопытной христианкой, которая в один день изменила свою судьбу. Анна хоть и не принимает ислам, но наверняка чувствует себя неуютно в этой одежде.

— Как ты, дочка? Потерпи, в самолете переоденешься.

Но Анна чувствовала себя принцессой. Почему-то вспомнилась Зафира, как грациозно она двигалась в такой одежде на юбилее авиакомпании. И теперь Анна ее понимала — такой наряд придавал статусности и уверенности. Но тут же вспомнился, что Зафира первая жена и стало дурно. Анну качнуло.

— Осторожно! — Вскрикнула Сания и удержала невесту. — Это волнение!

— Это беременность, — вставила Вирджиния.

— Это статус второй жены, — отозвалась Анна, и Сания ее обняла.

— Потерпи немного, Амин быстро расправится с этой мегерой. И держи гордо голову, ты главная и ты лучшая!

В дверь постучали и в комнату зашел Саид. При виде невестки он произнес молитву. Именно Саид будет сопровождать Анну как отец.

Амин и Рамиль находились уже в Лос-Анджелесе, никах пройдет в одной из мечетей города.

Анна с женщинами и детьми осталась в Сан-Клементе. И одним из важных моментов накануне свадьбы стало посещение дома Арчеров. Анне необходимо было с ними попрощаться. И она очень хотела, чтобы они увидели Даниэля.

С ней поехала Вирджиния, хотя не могла простить козни их сына против Амина. Но пообещала себе, что будет молчать и не станет затрагивать эту тему. Увидев Джека, она не удержалась и расплакалась.

— Ричард не хотел, он не злой, просто потерянный. Но кажется, жизнь его налаживается и Катар протянул ему руку. Пусть Амин поступил справедливо, прекратил сотрудничество, но ведь есть другие авиакомпании.

Вирджиния и Анна переглянулись, но никак это не прокомментировали. Милена даже не вышла попрощаться с Даниэлем. А вот Джек поднял его на руки и крепко обнял:

— Когда прилетишь к деду Даниэлю, передай ему большой привет.

— Я вернусь, когда стану большим! — пообещал малыш.

— Вряд ли я снова увижу тебя, — прошептал Джек и его глаза увлажнились. У Анны защемило в сердце.

— Однажды мы приедем, ведь это и моя родина, — она обняла его напоследок очень крепко, а потом вышла во двор. И в этот момент машина Ричарда остановилась у входа.

Анна даже напряглась, хотя прекрасно знала, что он уже ничего ей не сделает. Она теперь не его жена. Но к ее удивлению, Ричард вышел с улыбкой и присел напротив Даниэля, расставив руки в стороны:

— Наверняка вы пришли попрощаться, давай хоть обнимемся.

Даниэль взглянул на мать, но она одобрительно кивнула и слегка подтолкнула его. Мальчик осторожничал первые секунды, а потом обнял Ричарда как раньше.

— Может, я был не очень хорошим отцом, но я пытался им стать.

Даниэль разжал руки и внимательно посмотрел на него. А потом серьезно произнес:

— Шукран, — его губы коснулись щеки Ричарда, что стало неожиданным для всех. Но было трогательно. Мальчик убежал к машине, Вирджиния пошла следом, оставляя Ричарда и Анну наедине.

— Прощай, Рич. Завтра мы улетаем в Дубай.

— До свидания, Анна, — его взгляд коснулся ее живота. — Моей ошибкой стал тот факт, что я принял тебя обратно. Не стоило этого делать.

Конечно! Ничего хорошего он ей и не скажет! Анна окончательно в нем разочаровалась. Решила уйти, чтобы не сорваться и не наговорить ненужных слов. Она направилась к калитке, но его голос ее остановил:

— Надо было позвонить ему и все рассказать. Нам бы не пришлось играть в любовь.

Анна не ожидала этих слов. Обернулась, встречаясь взглядами с бывшим мужем.

— Мы не играли, мы пытались быть счастливыми. Как жаль, что счастья без любви не построить. — Произнесла она последние слова, а сердце разрывалось. Она все равно за многое будет благодарна Ричарду.

— Желаю вам счастья, Анна, — кивнул он. — Как бы это странно ни звучало.

— Будь счастлив, Ричард, — она улыбнулась и направилась к машине. Даже легче стало дышать. Он не держал на нее зла, и это было очень важно знать.

И оказавшись в машине, Анна прижала Хамдана к себе, целуя в черные волосы, которые крупными кольцами лежали у него на лбу.

— А когда мы поедем к папе? — спросил он. — Когда мы поедем домой?

— Скоро, мой любимый. Скоро ты окажешься дома.

А сейчас, стоя перед зеркалом в свадебном платье, она приняла руку Саида и вышла из дома.

— Никах — это милость Аллаха, — улыбнулась Сания и взглянула на Люсинду, которая все это время находилась в доме и следила за приготовлениями. — Ты в этом пойдешь в мечеть?

Та окинула себя взглядом в зеркале, понимая, что ее платье слишком короткое для этого мероприятия. Но все случилось так быстро, что она даже не подумала о нарядах и религии.

— У меня нет длинных платьев, — ответила она Сании с которой уже успела подружиться.

— Я захватила для тебя кое-что из своего, — Сания достала длинную шелковую накидку. — Надень эту абайю, а перед мечетью мне придется накинуть на твои волосы платок.

— Как все сложно, — пробухтела та, но накидку надела.

Вскоре две машины выехали в Лос-Анджелес. Напоследок Анна обернулась, прощаясь с родным Сан-Клементе. Он оставался позади вместе с прошлым, а впереди ее ждало будущее с любимым человеком и их детьми. Она закрыла глаза, улыбнулась и вдохнула больше воздуха. Волновалась, сердце гулко билось. Но это волнение было приятным.

В Лос-Анджелесе Амин готовился к торжеству в своих апартаментах в гостинице. Надел белую кандуру, на голову белую гутру и черный агаль, а на плечи накинул черный бишт, по краям которого виднелась золотая вышивка. На столе бахурница источала восточный аромат, который успокаивал.

— Я волнуюсь, — Амин обернулся к Рамилю, который все это время находился рядом и тоже в национальной одежде. Только на его плечах не было бишта, который предназначался только для жениха.

— Как в первый раз? — улыбнулся Рамиль, и Амин одарил его недовольным взглядом.

— В первый раз я не волновался, а просто не хотел. Сейчас я чувствую себя словно подростком.

В дверь постучали, и Рамиль улыбнулся еще шире:

— Сюрприз! — он распахнул дверь, а на пороге стояли Хасан и Малих.

— О, Аллах! — восторженно крикнул Амин.

— Мы не могли пропустить это событие, — обнял брата Малих. — Лейла тоже порывалась прилететь, но я решил, что бабушке и дедушке будет без нее скучно. Они ждут вас дома.

— Я сел на хвост Малиху, — засмеялся Хасан. — Пропустить свадьбу лучшего друга не мог.

— Бисмиллях, — обнял друга Амин, понимая, что его семья и друзья никогда не оставят его одного. — Здесь собрались все значимые гости. Не хватает троих человек, но уже скоро он их увидит.

Они поехали к мечети все вместе, и пока машины стояла в пробке, Амин вытащил конверт и передал его Малиху:

— Мне нужна твоя помощь…

— Что это? — удивился тот.

— Твоя племянница или племянник, — усмехнулся Амин. — Здесь написан пол нашего с Анной ребенка. Она хочет гендер-пати, не могу отказать ей. Сделай кое-что для нас.

И пока они с Малихом решали детали, не заметили, как приехали в нужное место. А потом словно во сне, разговоры стихли, наступало волнительное время.

Амин будет помнить этот день всю жизнь: как стоял в ожидании любимой, как подъехали черные машины к мечети, как вышел отец, открыл дверь…

Он не сразу узнал Анну, настолько скрыли ее от его взора. Она прятала взгляд под вуалью, направляясь к нему во всем белом. Сложно было сдержать себя, чтобы не обнять ее, не поцеловать прямо здесь, прилюдно, у всех на глазах.

— Любимая кальби, — прошептал Амин, поднимая тонкую ткань, открывая ее лицо. — Я не верю, что это происходит с нами по-настоящему.

— Любимый, — тихо ответила она, а на лице появилась улыбка. — Мы так долго к этому шли…

— Годы и километры расстояний…

— Столько преодолели…

— …и становились сильнее с каждым препятствием. Я люблю тебя.

— Как до облаков?

— И даже выше!

Анна впервые вошла в мечеть, но так волновалась, что помнила лишь ковер. Здесь не было скамеек, как принято в католических церквях. Стояли стулья напротив стола имама, который их уже ждал.

Саид помог ей опуститься на стул рядом с Амином. И все принялись читать молитву, которую она слышала часто. Даже маленький Хамдан поднял ладони и закрыл глаза. В последнее время он так много проводил времени рядом с мусульманами, что эта религия плотно укоренилась в нем. И он повзрослел. Дедушка Саид привез для него национальную одежду: белую кандуру и гутру. Хамдан так радовался ей и с нетерпением ждал сегодняшнего дня, чтобы наконец надеть. Дома, в Дубае, он будет носить ее часто. А сейчас подобно отцу и деду он осознанно молился своему Аллаху.

Вступительная часть длилась очень долго и закончилась тем, что имам спросил невесту о махре.

— Брачный договор должен быть оформлен согласно правилам. И махр должен быть прописан.

Анна пришла в замешательство, когда в ее руках оказалась ручка и официальный бланк. Амин говорил ей о махре, но то, что хочет она, не купить, не подарить, не обменять. Это нельзя измерить деньгами. Она хотела просто быть счастливой, и чтобы Амин находился всегда рядом.

— Дом, машины… — Помогал ей сориентироваться Амин. — Золото. Самолет?

И последнее слово вызвало на губах Анны улыбку. Она отложила ручку, потому что писать было нечего.

— Что-то надо хотеть, — кивнул имам. — Так положено. Я видел много пар и обычно невесты просят деньги и даже яхты.

— Если нельзя попросить духовное, — прошептала Анна, — и это обязательно должно быть что-то физическое, то у меня есть лишь одно желание, которое измеряется деньгами.

Все устремили на нее внимательные взгляды, Амин обрадовался, что хоть что-то будет!

— Я хочу браслет с цифрами «78:8», — ее голос дрогнул, а в памяти всплыл момент, как она его выкинула в океан. — Точно такой же, какой был на моем запястье три года тому назад.

Взгляд Амина коснулся ее запястья. Он уже давно заметил, что его нет. Анна о нем молчала, значит, выкинула. Он думал об этом, но не рискуя спросить. В конце концов это лишь украшение.

— Я подарю тебе миллион браслетов лучше и дороже…

— Мне нужен точно такой же, — она взглянула на него. — Мой утонул в Тихом океане…

Амин улыбнулся. Он найдет ей точно такой же!

— Я обещаю, — кивнул он. — Твое желание будет исполнено.

И после этого все заулыбались, умиляясь этому желанию. Ни яхт, ни акций авиакомпании, ни вилл, ни островов… Просто браслет, который стоил не так дорого для арабского миллионера, но который был так дорог ее сердцу.

Анна распереживалась, сердце стучало очень сильно. То ли от счастья, то ли от волнения, то ли от того, что скоро увидит этот браслет. Понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, пока Рамиль и Хасан подписывали документы, как свидетели.

Волнение усилилось, вызывая слезы, после того, как Анна поставила свою подпись и наблюдала, как Амин поставил свою.

— Моя жена возьмет мою фамилию, — произнес он, чем обескуражил имама, но не всех присутствующих. Амин не хотел иметь ничего общего с Арчерами. Он сотрет эту фамилию из всех документов, ведь после развода Анна еще оставалась Арчер.

— Жена по нашим законам остается дочерью своего отца и оставляет свою фамилию, — напомнил имам. — Но право ваше…

— Она не знала своего отца, — вступился за Анну Саид, — мы даем ей нашу фамилию Шараф аль-Дин. Пусть нас станет больше. С позволения Всевышнего.

— Аллах милосерден, — кивнул имам и прочитал молитву, а потом отдал невесте свидетельство о браке. — Поздравляю, перед лицом Аллаха и законов шариата вы муж и жена.

В руках Анны оказался долгожданный документ, который она прижала к груди, как самую большую ценность. Гости восторженно закричали и принялись поздравлять молодых. Здесь не место проявлять чувства, но Амин коснулся губами ее лба и теперь она точно знала, что значит этот поцелуй — глубокое уважение, покровительство, нежность и любовь.

Поздравлений стало больше, как только они покинули мечеть. Люсинда крепко обняла подругу:

— Теперь ты жена человека, которого любишь!

— Вторая, — напомнила Анна, и Люсинда взглянула на Амина, которого поздравлял Хасан.

— С таким мужчиной не грех быть даже четвертой. Не в духе Амина быть многоженцем, это вопрос времени. И не терзай себя этим. А что это за красавчик рядом с твоим мужем?

Слово «муж» заиграло новыми красками. И теперь оно окрыляло. Раньше прибивало к земле. Сейчас словно выросли крылья.

— Это Хасан, друг Амина.

Люсинда тут же заморгала, сделав губки бантиком и пальцами коснулась пряди волос. Первым делом выйдя из мечети, она сняла платок.

— Женат?

— Будешь четвертой, — засмеялась Анна. — Эти арабы любят много жен, как ты заметила. Я шучу, он не женат, но он мусульманин. Надень платок.

Люсинда тут же накинула платок, скрывая волосы, чем рассмешила Анну еще сильнее.

А потом они все направились в аэропорт, где вереница частных самолетов выстроилась в ряд.

А за забором так же стояли журналисты с камерами в руках. Амин нахмурился, но Саид его успокоил:

— Пусть снимают, Анна твоя жена, у вас сын, о котором все уже знают. Ее фотографии уже мелькали в прессе. В Дубае вас тоже встретят с камерами, будь к этому готов.

Отец был прав, и под крики журналистов, под вспышки камер, Амин поднял на руки Хамдана, протянул ладонь Анне, и они направились к трапу. В единственный черный самолет без надписи Arabia Airlines, потому что он был личным, не принадлежавшим авиакомпании.

Анна поднялась на борт в свадебном платье, где ее встретила Эмили. Они обнялись как старые подруги. Позади осталась Люсинда, которая со слезами на глазах махала им рукой.

— В самолет? — предложил ей Хасан, чем удивил. Она даже не сразу нашлась, что ответить. Язык словно присох.

— Нет, нет, — замотала она головой.

— Ты идешь? — крикнул Малих Хасану. Он уже торопился в самолет авиакомпании, который взял в парке Arabia Airlines. — У меня в Дубае срочное дело.

Теперь замешкался Хасан:

— Нет, нет. Я впервые в Америке, наверно, останусь еще на пару дней. — Он перевел взгляд на Люсинду, и той захотелось замотать себя с ног до головы в черную ткань. Что это за мужчина такой, при котором хочется молчать и прятаться? — Вы не против стать моим гидом?

Она чуть не упала! А говорят, что арабы скромные!

— Я не против, — тихо прошептала Люсинда и перевела взгляд на взлетную полосу. Все самолеты уже готовились к вылету и на душе вдруг стало одиноко, — а вы когда-нибудь были в Парке аттракционов?

— В Дубае, но очень давно. Уже не помню, как он должен выглядеть.

— Я покажу, — кивнула Люсинда и улыбнулась. — Особенно закат с колеса обозрения.

Они отошли от перегородки и направились к машине.

— Я Хасан.

— А я Люсинда.