Глава 42
Данил
Утро было тяжелым. На удивление, она не была опухшей или красной от слез. Она была напрочь лишена эмоций. Ее синяки стали черными. Но она уже не так боязливо садилась и не хваталась за живот при движениях. Значит не надо срочно везти ее к врачу. Хотя бы этот камень с души упал. Но все равно, меня смущала кровь… Надо как-то ее записать и показать гинекологу. Мысль о том, что я ей навредил меня убивает. В ответ на чувство вины опять вспыхивает злость, объект которой мне самому непонятен.
Она не смотрит на меня. Вообще. Будто меня не существует. И была тихая, подавленная и будто уставшая и заторможенная. Двигалась и говорила медленно. Немногословная.
Дорога до дома была самая отвратительная из всех предыдущих поездок. Я боялся, что на заправке она сбежит, пока будет выгуливать собаку. Просто рванет в лес или по дороге, или заскочит в какую-нибудь машину… И, наверное, собака была единственным сейчас моим козырем, что она никуда не денется. Ответственность. Вот еще что добавилось к страху. Но боится ли она меня?… После той ночи на ферме она вздрагивала, отдергивала руки…а теперь? Она как сомнамбула. Безразличная. Я даже не знаю, отвращение это или разочарование… Впервые за наше совместное существование я не могу ее прочитать.
Странно, но она была послушной, спокойной и даже не оглядывалось дергано, как обычно. На паркинге, в лифте, у квартиры…
Дома она сразу распаковала чемодан, сложив вещи слишком аккуратными стопками. На полку в глубь шкафа были отправлены мои подарки. Ирония судьбы. Я подарил ей золотые крылья, а ее собственные до конца обрубил.
На полках в ванной снова появились ее вещи. Вспоминаю, как я ожидал возвращения домой и того, как все было до отъезда. Но вот мы здесь, а я не испытывал радости или облегчения. Моя злость потихоньку спадала. Я пытался в ней разобраться, но пока еще не мог.
Она прятала от меня свое тело. И несмотря на то, что в квартире стояла жара — одела спортивный костюм и наглухо застегнула кофту. Она не стала пить кофе, только осторожно попила воды. Наверное, губа сильно болела. Пока я звонил в доставку, она поставила собачьи миски на кухне, одну наполнила водой, в другую насыпала корм, который немного положила с собой мама. А потом ушла в комнату и когда я зашел, она завернулась в плед и будто спала на краю уже расправленной кровати, прямо при свете.
Дарина уже названивала, ждала меня. И я дождался курьера, оделся и ушел, не сказав ничего Саше.
В машине я просидел еще полчаса, прежде чем выехал с парковки. Не хотел Дарину посвящать в мои дела. Она должна была оставаться ровно там где сейчас и ровно на той же дистанции. Надо было прочистить немного мысли.
Выезжаю и встраиваюсь в движение. Доезжаю быстро. Паркуюсь. Открываю своим ключом домофон. Еду в лифте. Меня встречают у дверей уже почти без ничего. Томно шепчет, что соскучилась, и чуть не снимает с меня штаны прямо на пороге.
И как бы она не старалась изощряться с минетом, у меня не вставал. Она обиделась, расплакалась в ванной. Я приласкал ее иначе, и она успокоилась. Скинул вину на недосып и усталость с дороги.
На самом деле, мне вспомнилось, как зубы прокусывали все глубже губу, а я на сухую драл не ждавшее меня лоно. Перед глазами так и стоят бегущие ручьем слезы и капли крови под зубами, черные синяки по телу и кровь на покрывале…
Уговаривает остаться на ночь, но беспокойство съедает меня изнутри. Вспоминаю слова Ларисы о поехавшей кукушке и вскрытых венах. Одеваюсь и, несмотря на протесты Дари, ухожу. Возвращаюсь домой в четыре утра. От меня разит приторными женскими духами.
В квартире темнота. В прихожей встретило цоканье когтей и пыхтение. Саша никогда не оставалась без света. Неужели собака так повлияла на нее? Или дело в моей последней выходке?…
Еды на столе нет. Убрала в холодильник. Не притронулась. Ожидаю, что это меня разозлит. Но лишь устало вздыхаю. Вот и вернулось все на круге своя. Она не ест, а я переживаю, а не хочу, держа за волосы, затолкать ей все это в рот.
Грейс лежит рядом с диваном, с той стороны, где спит Саша. Раздеваюсь. Надо в душ, но нет сил. Вряд ли сейчас ей есть дело, что от меня пахнет другой женщиной… Ухмыляюсь воспоминаниям о ее болтовне. И чего я так саркастически отнесся к этому тогда. На самом деле это мило. Хотя опасная дорожка… Это значит она привязывается ко мне… Но не этого ли я хотел? Привязать ее и держать рядом. Но не чтобы она влюблялась… Чтоб боялась?.. Я не хотел ее пугать. Я хотел ее защищать. Чего я сам творю?
Ложусь в постель — она там же, завернутая в плед. Прислушиваюсь к дыханию… Засыпаю, она здесь, со мной, живая…дышит.
* * *
Впервые за все месяцы, когда мы спали в одной постели я просыпаюсь, а ее нет. Правда нет! Ни ее, ни собаки! Подрываюсь и в голове всплывают слова Ларисы о том, что однажды она может сбежать от меня, а я буду рвать волосы сидя на диване, умоляя телефон зазвонить. Вещи в шкафу, поверх стопок сложен домашний плюшевый синий костюм. Папка с документами на месте. Телефон она не взяла. Паника начинает просыпаться. Я мечусь по квартире одеваясь и думая, где ее искать.
Но когда я уже хватаю ключи от машины — дверь открывается, и они заходят. У дверей Саша ставит большой пакет корма, сразу нагибается и вытирает собачьи лапы приготовленным заранее полотенцем. У нас на первом этаже зоомагазин. Точно. Я не проверял телефон. Должна была прийти смс об оплате…
Собака уходит проверять миски. Саша раздевается, медленно, будто на автомате. А я стою как придурок, лохматый и одетый посреди прихожей, смотрю на нее и не знаю, что делать дальше. Поэтому, как только она отходит от двери — я выхожу. И куда мне ехать? Еще и в таком виде…Некоторое время сижу в машине. Разблокирую телефон и вижу сообщение от банка. Оплата с карты пятнадцать минут назад. Открываю whats app, читаю сообщения Дарины. Перезваниваю маме, она звонила еще вчера. После звонка приходит сообщение от Ларисы: «Она еще жива? С тобой?» Дрянь! Это она меня так раздраконила, а досталось Саше. Хотя…я не разговаривал с ней до того, как набросал оскорблений ей в лицо в новогоднюю ночь.
«Все отлично».
«Купи заживляющую мазь для ее губы и рассасывающую для синяков. Этого мог не заметить только слепой. Еще раз говорю — ты придурок. И я тебя предупредила».
Предупредила? О чем? Что она сбежит? Вскроет вены? Я это помню. Но она этого не сделает. Наверное…