Глава 7

Существование напоминало перелистывание каналов на кабельном. Отдельные эпизоды и между ними мелькающая темнота. Перевязка и обработка ран, уколы, попытки поесть, прием лекарств — все это чередовалось с состоянием, похожим на сон. Данил пичкал ее какими-то таблетками, что она почти все время была в отключке. Не было ни снов, ни образов, ни эмоций, ни состояния отдыха. Только моргнула, темнота, открыла глаза — что-то сделала и снова моргнула продолжительностью в несколько часов. Не смотря на то, что этот сон не приносил ни физического, ни психологического удовлетворения, тело ее использовало такой шанс по максимуму и старательно восстанавливалось. И хоть состояние не особо позволяло — Саша настояла, что справлять нужду она будет теперь в отведенном для этого месте. К сожалению, пришлось принимать помощь, чтоб до него добраться, но это было не так унизительно как подгузник… Или горшок. Который предлагал Данил в качестве альтернативы.

Голос еще не восстановился, горло раздирало от каждой попытки выговорить хоть слово. Прием пищи напоминал жевание стекловаты — нет вкуса, глотание давалось с трудом и даже обычный бульон царапал глотку. От кашля уже болели ребра и пресс. Температура плохо сбивалась, Данил мрачно смотрел на пищащий в его руках разогретый термометр и бурчал, что придется покупать ковер, чтоб можно было удобнее выносить тело, если дела не пойдут лучше. Саша ежилась от этих слов. Хотелось верить, что это просто у него такой мрачный юмор. Но не стоило питать иллюзий. Если она умрет, вряд ли ей устроят пышные похороны со слезливыми прощаниями.

Она смотрела на амбала, выступающего в роли ее сиделки и все гадала кто же он? Что он там делал? Он один из них? Почему помог? Зачем с ней возится? И что ей это будет стоить?.. Пока он готовил шприцы для инъекций, она пару раз пыталась выяснить хоть что-то. Но на вопрос кто он, неизменно было только его имя. А еще? Друг. Она пыталась выяснить где они. Но он только отвечал, что в его квартире. Где эта квартира? В безопасном месте. А где это безопасное место? В его квартире. Они ходили по кругу в этих незамысловатых вопросах и она оставила попытки. На большее у нее не хватало сил и здоровья. Все ресурсы ее организма уходили на борьбу с инфекцией и последствиями переохлаждения, заживление ран. Она уставала даже просто дышать. Стоило ей принять хотя бы относительно вертикальное положение — в глазах темнело и летели цветные мушки, в ушах шумело и она едва не теряла сознание от слабости. В туалет ее относил на руках Данил. Он буквально усаживал ее "на горшок", чтоб она не упала или не повредить швы на ступнях. Саша вздрагивала от его приближения и прикосновений, ее пугал этот чужак, ее полная зависимость от него и… если что-то пойдет не так, ей нечего противопоставить здоровому, огромному мужику, она просто как тряпичная кукла, максимум котенок, которому одной своей ручищей он проломит череп не поморщась. И хотя та часть квартиры, которую она видела была вполне обычной, то никто не гарантировал, что нечто пугающее не может находиться за стенкой.

К ее ужасу — спали они на одной постели, к счастью, она была широкой и одеяла у них были разные, а спал он в домашних брюках и футболке. При этом как он ложился, спал или вставал — как правило она уже почти не запоминала, виной всему были препараты и ее коматоз.

Еще не было включено отопление, поэтому дома он ходил в шерстяном свиторе с объемным воротом и флисовых спортивных брюках, неизменно с кружкой горячего кофе или чая. В центре комнаты стоял обогреватель. А Саша не ощущала температуры внешней среды — ее или бил озноб, или плавил жар. Напротив постели на стене висел большой телевизор, фоном бубнящий большую часть дня. В основном это были каналы с документалками или фильмами. Данил проводил время либо за столом, роясь в бумагах и ноутбуке, либо в подвесном кресле рядом с кроватью, листая что-то в телефоне. Чтоб в эти дни он выходил из дома она не видела. Возможно, он это делал пока «гостья» была после лекарств в отключке… Саша тайком разглядывала его. Данил не носил колец или прочих побрякушек, несмотря на свое брутальный вид, не было похоже, что он какой-то бандюган (как она их представляла, во всяком случае). Он был явно около ста девяносто ростом, хорошо сложен, сложно было понять его возраст, но старше тридцати… Волосы темные, можно сказать черные, густые, без седины и залысин, немного ложатся волной, длинные, но не по небрежности, а по задумке, аккуратно подстриженные и с четкой окантовкой. Широкие брови, густые ресницы и пронзительно-зеленые глаза. Похоже, он был из тех мужчин, которые за сутки могут отрастить бороду: если с утра его можно было увидеть гладко выбритым, то уже после обеда щетина захватывала большую часть его лица. Иногда Саша ощущала на себе его тяжелый задумчивый взгляд и от него мороз бежал по коже. Загадочная личность своего спасителя и обстоятельства, что он держит ее взаперти пугали, как и такая интимная с ним близость. Неясность его мотивов не давала расслабиться. Часто мелькающие перед мысленным взором события недавних дней постоянно напоминали ей о том, что ничего не закончено, но борьба пока еще не проиграна…

Пару раз она пыталась попросить телефон, чтоб связаться с родными… Ведь она просто ушла из дома с подругами в клуб и не вернулась! Наверняка они сошли уже с ума от беспокойства и страха за нее, но вряд ли даже их воображение было способно нарисовать то, что с ней случилось. Данил на ее просьбы отвечал просто: «Нет». Безэмоционально, буднично и отрешенно, как отмахиваются от мошки, которая хотела присесть на твой фрукт. На заверения, что она только скажет, мол жива и попросить оставить ее звонок в тайне, он только скептически ухмылялся.

Но мысли свербили мозг… Однажды он оставил телефон на тумбочке, когда вышел. Улучив момент, она хотела им воспользоваться, но он был запоролен. К тому же она была настолько медлительной, что оказалась застукана на месте преступления.

— Вот так-так. И что же это мы делаем?

Его зеленые глаза недобро сверкнули. Он в два шага оказался рядом, и она уже думала, что он ее ударит, но он протянул ладонь, чтоб она вернула гаджет и только навис над ней. Угрожающий. Огромный как скала.

— И что же ты хотела сделать? Установить гугл-локацию? Запостить фоточку в инстаграм? Пиццу заказать на ужин? Профиль своего парня проверить? — за его иронией чувствовался холод металла. — Дорогуша, ты мне скажи… У тебя с памятью проблемы? Или тебе мало проблем? А может не нравится хорошее к себе отношение? Я говорил… Не провоцируй меня. Тебе хочется чувствовать себя узницей? Тогда может… связать тебя? Приковать к постели? Ну, отвечай. Раз собралась звонить, значит голосок у тебя прорезался. Что же ты молчишь? Александра. Не пытайся меня провести. Твоя жизнь сейчас зависит от меня. Сделаешь глупости — я больше спасать твою задницу не стану, а может и не смогу.

Непролитые горькие слезы жгли изнутри. Саша поджала колени к груди и забилась в угол кровати. Ей было стыдно, страшно, неуютно. Еще больше захотелось домой. Почти до истерики. Сбежать отсюда, от всех неловкостей, от пережитого ужаса… Захотелось в свою комнату. В кокон из своего одеяла, где все кажется решаемым и не таким значимым. Хотелось со всех ног туда бежать.

… Бежать. А если он один из тех людей, поэтому пугает ее и держит взаперти? Кто знает какие у него на нее планы? Вылечит и продаст, например. Или что еще. Может он врет. Чтобы боялась и не пошла в полицию, чтобы слушалась его как спасителя, а он мог ее использовать… И что делать? Поверить? Покориться? Или пытаться сбежать? Она понятия не имела кто он и что у него на уме. Да, он лечил ее и выхаживал, но те на трассе тоже подобрали ее, дали сухую теплую куртку и горячий чай. Да, его квартира, а точнее та часть, что она видела были вполне обычными, но и та троица жевала вполне обычные хот-доги, что никак не помешало им пожевать потом человечинки. Доверие, это тот ресурс, разбрасываться которым было в ее положении непозволительной роскошью. В этот вечер она решила не пить таблетки, которые ей подал Данил. Саша спрятала их под язык, а потом аккуратно подсунула под край простыни за подушкой и, отвернувшись, легла закрыв глаза. Свернувшись калачиком на самом краюшке постели, она стала ждать, когда он ляжет спать. Данил приглушил свет и ушел в ванную. Постепенно озноб стал привычно бить тело, к нему примешивалась нервная дрожь. Откроет дверь, выберется в подъезд…а что дальше? Она в огромной мужской футболке, мужских сваливающихся трусах, босая. На улице холод и ночь, а ее состояние не позволит ей далеко уйти. Хватит ли сил выбраться хотя бы из подъезда? А дальше? Что дальше?… Она не имела и малейшего понятия, но и бежав в лес она не знала, что ее там ждет и как она выберется. Главное не сдаваться. Бороться. Выбравшись из одного ада тогда, она попала в другой, а сейчас? В какую историю она попала сейчас? Бежать, спасаться — этого требовали все ее инстинкты.

Данила долго не было. Но вот открылась дверь ванной, мягкая поступь, аккуратно теплые пальцы касаются ее щеки, чтоб проверить нет ли сильного жара. Даже сквозь заложенный нос она почувствовала запах его геля для душа. Он напомнил ей ту ночь, когда она бежала уже отчаявшись спастись, а Данил ее поддержал. Они были вдвоем против десятков людей. Тень сомнения мелькнула в ее замысле. Но она старательно ее отогнала. Он не зря тоже был там. Почувствовалось, как прогнулась постель, возня с одеялом и подушкой… Потушен свет, лишь ночник разгоняет мрак. Его дыхание постепенно выравнивается, становится глубже и размеренней. Саша несмело оглядывается через плечо. Он лежит на спине. Его темные волосы рассыпались по светлой наволочке, одна рука закинута за голову. Широкая грудь мерно вздымается и опускается. Дыхание становится более шумным, претендуя перейти в храп. Стиснув зубы чуть не до скрежета, она аккуратно выбирается из-под одеяла. Одна нога, затем вторая опускаются на пол. Нитки на швах натягиваются. Шаг, затем второй. Кожа рвется на только начавших рубцеваться ранах. Боль и слабость, сильное головокружение, руки трясуться, а колени подгибаются. Стараясь подавить рвущиеся из груди стоны, кашель, и подкатившую тошноту, медленно, держась за стену в сторону прихожей. Шум в ушах и стук собственно сердца кажется оглушают. Кажется, что эти несколько метров стали километрами. И вот заветный холодный металл входной двери. Закусив губу дрожащие пальцы исследуют поверхность в поисках замка.

— Ты забыла взять вот это.

Щелчок выключателя и растрепанный Данил держит перед лицом связку ключей. Одна его бровь на изломе изогнулась в немом вопросе. Длинные черные волосы падают на глаза, в которых бущует пламя, не предвещающее ничего хорошего.

— Далеко собралась?

Саша только ухватилась за ручку двери чтоб не упасть, прижалась спиной и молча смотрела на Данила. Это была изначально сомнительная попытка, и она была готова к ее провалу.

— Решила попутешествовать? И куда же? Знаешь, раз ты такая прыткая и неугомонная, понятно, почему навлекла на себя такие неприятности. Может ты еще и не особо способна говорить. И я не хотел тебя мучить, вытаскивая информацию. Но слушать то ты можешь. Так слушай. Ты попала туда, откуда не возвращаются. Я не знаю, как ты там оказалась, что ты знаешь об этих людях и их развлечениях. И не знаю, что они знают о тебе. Но знаю точно, что я сильно подставился, вытаскивая твою задницу оттуда. И что если все так, как я думаю, тебе бы лучше сейчас быть мертвой. Люди, которые вот так вот устраивают вечеринки с человеческими тушками… Думаешь они не настолько влиятельны, что могут себе это позволить? И думаешь, что они рады, что их игрушка сбежала? И тебя вот так просто отпустят? Не ищут сейчас… Если ты достаточно умная, то можешь представить, что будет, если ты объявишься. Если повезет, то тебя убьют раньше, чем сдерут кожу или начнут потрошить. Так что можешь идти, ползти, оставляя и дальше свои кровавые следы, звать на помощь, обращаться в полицию… Только уползи тогда подальше от моего дома, чтоб не приводить и ко мне гостей, ок?

Данил кинул ключи к ее ногам, развернулся и ушел обратно в спальню. Саша смотрела ему в след. По бледным щекам тихо бежали слезы. Медленно она сползла по двери и села на пол. На коврике рядом с ней поблескивающие ключи. Она могла открыть дверь и уйти. Но слова Данила… Все что случилось с ней сейчас за несколько мгновений было будто пережито заново, как и все сценарии, которые могли бы быть разыграны, где она не сидит на полу в непонятной квартире, неизвестно где находящейся, с чужаком, который ставит ей уколы и штопает раны, укрывая одеялом, когда ее бьет дрожь, и кормит с ложки приготовленным собственноручно бульоном. Сценарии, где уже нет надежды вернуться домой, услышать голос мамы, обнять брата и отца… Как те девушки, с которыми она очнулась. Их уже не дождутся родные, а как они умерли… страшно даже подумать. Сейчас Данил не казался ей таким уж похожим на компанию, подобравшую ее на трассе…

Она сидела и давилась рыданиями, пока не услышала снова шаги. Теплые большие и сильные руки привычным жестом подняли ее в воздух и прижали к груди. Не говоря ни слова он отнес ее в спальню, уложил ее в постель и укрыл одеялом. Рядом на тумбочке стоял стакан воды и лежали те самые таблетки, которые она спрятала накануне вечером. Она с трудом их проглотила, и всхлипывая незаметно провалилась в сон.