Глава 23

Весь день Аня намеренно избегала Неверящего. Она сидела на лавочке на аллее, лежала в своей спальне с каким-то любовным романом, взятым в другой комнате, даже подумывала позвонить родителям, но вовремя вспомнила, что она якобы на практике. Откровенно врать ей не хотелось, что говорить, она не знала.

Неверящий, сам того не ведая, больно уязвил Анино самолюбие, и мысленно она уже тратила доход, полученный от статьи о нем. Главное – продать подороже, ну и нужному человеку. А такой человек у Ани имелся.

Степан Городов, то ли совладелец, то ли главный редактор местной желтой прессы – газеты «Жареные факты». Степан, или Степка, как звала его Аня, учился с ней в одной школе, но выпустился на три года раньше. Ему повезло найти тепленькое местечко в «Фактах», когда он поступил на первый курс. Хитрый, умный, изворотливый, к своему возрасту он ездил на «пежо» и одевался в дорогих магазинах. Аня облизывалась на машину, но до последнего времени категорически отказывалась писать для «Фактов» – им не информация нужна была, а выдумки. Аня же считала, что журналист обязан проверять и перепроверять каждое слово в своей статье.

Считала, угу. Пока Неверящий не спустил ее с небес на землю. Так что теперь Аня собиралась позвонить Степке сразу же после возвращения в город, сдать ему материал, получить крупную, по ее меркам, сумму и только потом ехать к родичам.

В конце концов, надо же Ане пополнить гардероб. Зима все равно придет. На шубу, может, и не хватит. А вот на пальто и сапоги – в самый раз. Да хорошие, качественные, чтобы никакие Неверящие не могли ткнуть носом в наряд.

На кухню Аня спускалась, заранее дождавшись, когда Неверящий запрется в своем кабинете. Коробка с пиццей к вечеру опустела – Аня из детской вредности доела все и, переев, кое-как поднялась в свою спальню. Завтра ей предстояло закончить интервью. Потом можно было бы и такси вызвать, чтобы смотаться отсюда. Можно, да, если знать точный адрес. А его Аня не знала. А значит, оставалось дождаться Антона. Он, Аня надеялась, должен был приехать в воскресенье-понедельник. И тогда прощай, дом отшельника и сам писатель-отшельник.

Виктор поздно лег спать. Он сначала заканчивал очередную главу, потом смотрел ролики в интернете, разные, включая рекламу, впитывал в себя не информацию, запоминал поведение людей, их позы и жесты. Ему предстояло описывать сцену в ресторане. По плану там должна была появиться любовница, бывшая, правда, но не суть. И ей вменялось в обязанность расторгнуть помолвку, а затем и помешать свадьбе. И Виктор пристально наблюдал за парочками на экране.

– Чтоб вас всех, – пробормотал он устало в полвторого ночи, – достали… – выключил компьютер и поковылял в спальню

Проходя мимо комнаты журналистки, он невольно прислушался: тишина. Спит, наверное, уже. Женщины… Ну ляпнул он что-то не то. Смысл весь день дуться? Впрочем, ему все равно. Через два-три дня она уедет, и его жизнь войдет в привычную колею.

Старательно проигнорировав ёкнувшее при этой мысли сердце, Виктор добрался до своей спальни и растянулся на постели. Широкая кровать позволяла уложить сюда сразу троих «Викторов». Кровать заказала мать, видимо, с определенным намеком. Виктор поблагодарил за подарок. И на этом все закончилось. Никаких любовниц. И даже шлюх. Виктор и без женщин отлично проживет. А то ишь, взяли моду обижаться буквально по каждому поводу.

– Да что ж такое, – вызверился сам на себя Виктор. Горло почти не болело, чувствовал он себя более чем сносно. – Что за глупости – вечно о ней думать! Нашлась героиня романа!

В ответ на окрик сжалось на несколько секунд и затем быстро застучало сердце. Виктор выругался, не выбирая слов. Сколько дней она здесь? Четыре? Как можно было влюбиться за такой короткий срок? И это он, тот самый инвалид, который клялся самому себе еще в отрочестве, что никогда и никого не впустит в свое сердце! Молодец. Дожился. Влюбился, как щенок.

А через два-три дня она уедет, и Виктор останется ни с чем. Шикарная перспектива. Лучше не бывает.

Виктор поднялся с постели, босиком доковылял до окна, хмуро уставился на небо. Там, наверху, словно издеваясь над несчастным инвалидом, светили и подмигивали звезды.

– Кто там хотел «живых» эмоций? – саркастически поинтересовался Виктор у темноты. – Получите. Сполна. Сволочи. Все сволочи.

Вернулся к кровати, лег на нее и горько ухмыльнулся. Даже если он и влюбился, журналистка о его чувствах точно не узнает. Гордость у него еще осталась.