Глава 26

Аня считала часы и минуты. Она не знала, когда именно приедет и заберет ее Антон, но надеялась, что это случится в воскресенье, хотя бы и во второй половине дня. Интервью Неверящий подписал, причем своей фирменной подписью, чтобы ни у кого и сомнения не возникло, чьи именно слова Аня зафиксировала на бумаге. Подделать подпись было сложно, а потому Аня надеялась, что Степка не будет кочевряжиться и сразу отстегнет ей крупненькую сумму за эксклюзив с известным писателем.

Последние дни они с Неверящим питались едой из кафе, и Аня уже не надеялась получить договоренную купюру. В конце концов, сколько там она готовила-то. Два-три раза, не больше.

Но Неверящий приятно удивил ее, положив вечером в субботу на обеденный стол пять тысяч, одной купюрой.

– Как договаривались, – сообщил он нейтральным тоном.

Аня поблагодарила и положила драгоценную купюру в карман джинсов. Что ж, по крайней мере, на дорогу к родителям и небольшие презенты им она заработала.

Больше всего Ане было жаль расставаться с кофемашиной. Все же за дни, проведенные здесь, она привыкла к хорошему качественному кофе и возвращаться к дешевым магазинным уже не хотела. А ведь еще была своя комната. Личная. В которую никто не мог войти без разрешения хозяйки. Увы, приходилось бросать и ее.

В воскресенье Аня проснулась рано. Настроение было отвратительным. Очень не хотелось уезжать. А ее у Ани почему-то поселилось в душе ощущение, что она что-то не сделала. Не не успела, а именно не сделала, хотя должна была.

Мысленно покрутив пальцем у виска, Аня поднялась с постели. Сумка еще с вечера была запакована, интервью и деньги – бережно уложены в самый дальний угол. Аня готова была уезжать с минуты на минуту.

Неверящий уже заваривал себе чай, когда Аня спустилась на кухню, в своих обычных джинсах и кофте. Платья, старые, сестринские, она решила при нем больше не надевать.

– Доброе утро, – воспитанно поздоровалась она.

– Доброе, – последовал равнодушный ответ. – Антон позвонил. Через два часа будет здесь.

Аня почувствовала, как быстро застучало сердце. А заодно в груди почему-то заворочалось раздражение. Два часа. Что-то мало времени осталось.

«Для чего?», – мысленно спросила себя Аня. Для чего могло остаться мало времени? Ну, кроме кофе, естественно…

Ответа не нашлось, и Аня, выкинув из головы глупые мысли, стала варить себе кофе.

Виктор стоял у окна и смотрел на улицу. За стеклом лил противный дождь, ни разу не летний, а какой-то затяжной, холодный, почти осенний.

На душе Виктора тоже царила осень. Он и не догадывался раньше, что от безответной любви может быть так больно. Писал свои романы об обязательных расставаниях и понятия не имел, что изображенные им чувства намного сильнее обычной тоски.

Он, конечно, и тосковал. Увы, любовные муки одним этим чувством не заканчивались. В сердце как будто кто-то заморозил воду, а потом разбил получившуюся конструкцию. И тысячи мелких и крупных осколков одновременно впивались в грудь Виктора. Часто мешал дышать ком в горле. А еще так и тянуло подняться на второй этаж, заглянуть в ее комнату. Как будто своим появлением там он призовет ее, и она, в плоти и крови, а не бесплотным духом, встанет на пороге.

Идиот. Виктор осознавал, что ведет себя нерационально, но ничего с собой поделать не мог. Перед сном он выпивал снотворное, иначе заснуть не было никакой возможности: мешали болевшее сердце и изнуряющие воспоминания.

Он больше не звал ее про себя журналисткой. Аня. Только так.

Они расстались пять дней назад. Аня уехала с Антоном и ни разу не обернулась, когда выходила из дома и садилась в машину. И правильно, зачем… Они слишком разные, слишком чужие друг для друга.

Виктор выиграл пари, вот только не ощущал ни удовлетворения, ни радости. Ничего. Антон не звонил. Виктор ему – тоже. Смысл. Виктор потерял смысл жизни. Хотя… был ли он, тот смысл? Виктор всю свои сознательную жизнь прятался в выдуманных ими мирах. А первое серьезное столкновение с реальностью показало, что Виктор – слабак и трус, признаться любимой девушке в своих чувствах не смог, испугался ее отказа.

Зазвонил будильник, подсказывая, что время отдыха закончилось. Осталось написать две финальные сцены. И эпилог. Обычно Виктор эпилоги не писал, но не в этот раз. Тут, в данной книге, эпилог был просто необходим.

Тяжело вздохнув, Виктор оторвался от вида дождя за окном, повернулся и поковылял в кабинет – дописывать книгу.